Пустое небо.

Мой дом обветшал. Старые окна запылились. Из нашего поселения уезжали люди. Когда-то это было что-то, похожее на фермерский комплекс, стремительно перерастающий в город. Сейчас тут осталась всего пара домов и люди не высовываются. Все началось в апреле 1995 года, когда наша обитель Рик-Бридж*, штат Мен, жила счастливой жизнью. Фермеры говорили, что это рай, и что оставаться тут — огромное удовольствие. Я и сам заметил это, отстраивал конюшню и ухаживал за черноволосой красоткой Кенни из Небраски. Виделись мы крайне редко, большей частью только в письмах, но я сохранял верность ей и верил в настоящую любовь. Не забывайте, в тот год мне только исполнялось двадцать четыре, и я был молодым и везучим сукиным сыном. Мой отец занимался рыбной ловлей за пару километров от меня, поэтому иногда, в частности, по выходным, мы виделись за чашкой кофе и обсуждали дела друг друга. В тот год в штате шли частые дожди, случались и ураганы, но вообще погода стояла превосходная, и весна была в самом разгаре. Первым стал Эдгар. Эдгар Сэнтмелл попал под трактор во время посева и не выжил. Водитель, который пытался оказать ему помощь и вытащить из-под колес громадины, сошел с ума. По поселению пролетел тревожный слух, и я, сидя в кресле-качалке на веранде, долго вслушивался в отдаленный шум моторов на поле, несколько пораженный этой новостью. У нас с Кенни все шло прекрасно. Мы переписывались в стихах, брызгали конверты туалетной водой и, наконец, она пообещала мне, что во второй декаде мая приедет. К тому времени я планировал посадить кукурузу вокруг дома и даже, где-нибудь, цветов. Цветов для нее. У отца прекрасно шла торговля рыбой, он даже выкупил пару участков около воды и стал образовывать что-то типа базы по изготовлению консервов. Мы долго смеялись над тем, что он стал «рыбным королем», тогда как его брат, живущий в соседнем штате, давно был прозван в нашей семье «королем покрышек». Моя судьба была, наверное, стать «кукурузным королем», но я им так и не стал… 20 апреля 1995 года трактор наехал на еще одного человека. Дэни Джонсон, бывший бухгалтер фирмы «FixSalm», который начал пить и уволился, переехав к своему брату в Рик-Бридж. Я узнавал про него, оказалось, что вся его семья погибла при пожаре, с тех пор он потерял всякий интерес к жизни. Да, трудное времечко. В тот момент я как раз мучился с цветами, а ко мне пришел мой сосед и в будущем — единственный друг, Тэрри Пойнт. Он был на два года старше меня и понимал, казалось, намного больше, чем должен в своем возрасте, а еще постоянно курил. Я никогда не видел его в ярости, только абсолютно спокойным. Про таких людей говорят — «открывает рот по делу». Он шел, переступая грязь после вчерашнего дождя, и по его непроницаемому лицу ничего нельзя было сказать. Когда я все узнал, мы еще долго сидели и смотрели на надвигающиеся тучи. Дело принимало неожиданный оборот. Оказывается, в тот момент на поле не было ни единого трактора из фермерских, а тело нашли случайно. В больнице, в последние дни своей жизни, Дэни долго говорил что-то про пустое небо, но слова умирающего сравнили с бредом. Зря. Кэнни приехала ко мне, как и обещала, и к тому времени солнце стояло высоко и ярко светило. Она сразу очаровала меня своими темными глазами, как это бывало каждую нашу встречу, а потом мы решили пожениться вопреки запрету ее матери. И поженились. С тех пор каждый год кто-то попадал под зловещий трактор. Так продолжалось три года, жители уезжали и участок беднел. У нас с Кен так и не появилось детей, а Терри оставался холостым. Когда умерла его одинокая мать, он остался совсем один в огромном зеленом доме. Все люди говорили одно и то же каждый раз. Что-то про небо. И каждый раз никто не появлялся на поле с трактором, но были видны следы шин, и каждый умирающий его помнил. Розовый. Таких ни у кого не было. 17 сентября 1998 года Кенни сказала мне, что хочет уехать. — Нет. — мягко ответил я. — Это исключено. У меня неплохое хозяйство, и… — Джон, — именно так меня звали. — Мне страшно, — и я увидел, как она обернулась ко мне от плиты и как в ее больших темных глазах плескался страх. — Почему? Чего ты боишься, милая? — я улыбнулся, встал из-за стола и хотел обнять ее, но она отстранилась. — Я… — она шептала. — Я видела пустое небо, вчера ночью. Сначала я не понял, но потом сказал, что это ерунда. Она заплакала, назвала меня эгоистом и скотиной, мы совсем разругались. На следующий день она уехала к своей матери. Последний раз ее слышал, когда месяцем позже мой отец скончался от сердечной недостаточности и она звонила, чтобы выразить соболезнования. Еще через полтора месяца, когда мы с Терри смотрели приглушенный выпуск новостей и говорили, он нанес удар. — Она позвонила мне, — я отхлебнул пива из горла темно-зеленой бутыли «Dens». — Она оставила тебя и решила напомнить о себе. От женщин только проблемы. — Какое-то небо… Это пьяный бред! Она же… — Джон, — он прервал меня с обычным невозмутимым видом, но я видел, как подрагивает сигарета в его пальцах. — Я уезжаю. Я чуть не подавился и непонимающе взглянул на него. — Что… — Я видел его, — перебил он меня. — Видел пустое небо. Потом мы молчали, а диктор говорил о погоде. — Никогда не советую тебе видеть его, Фил. Уезжай. — Еще чего, — я разозлился и остаток вечера мы не говорили. Неделей позже он уехал. Я собирал щедрый урожай и теперь, по прошествии двух лет с уезда Терри, начал курить. Лето было редкостно жарким, и мне вечно мешали комары, слетавшиеся на свет из моего крылечка. Оставив сигарету, я услышал шум машины и подошел к перилам, чтобы посмотреть, кто это там катается. В темноте ничего не увидел, да и половину дороги от меня закрывала спелая кукуруза. Было душно и не спалось, внутри было редкостно дерьмовое ощущение. Я открыл окно спальни и выглянул. На небе не было облаков. И звезд.