I kissed a boy

Впервые встретившись с Хейденом, Юэн понимает две вещи: во-первых, этот парень — идеальный Энакин. Во-вторых, проблем с ним не оберёшься. Когда они пожимают друг другу руки, Юэн будто возвращается назад в свои девятнадцать. Он не может сказать, что сильно скучает по этому времени, но глядя в полные огня и задора глаза Хейдена, ему становится ясно: о спокойствии рядом с этим юношей можно забыть раз и навсегда. — У тебя прекрасные волосы, — замечает Джордж, зарываясь обеими руками в светло-русые кудри. — Даже жаль их стричь. Юэн, листающий в этот момент журнал о мотоциклах, громко хмыкает. — Ты мне такого не говорил. — А тебя мне не было жаль, — Джордж массирует голову Хейдена, и тому эти движения явно нравится, хоть он силится это скрыть. — У вас, шотландцев, слишком жёсткие волосы. Ладно, — он хлопает в ладоши и зовёт парикмахера. — Пора сделать из вас падавана, молодой человек. Идём, Юэн, не будем его смущать. Напоследок Юэн ловит в отражении взгляд Хейдена, и уж что-что, а смущённым его никак нельзя было назвать. С первых минут перед камерой опасения Юэна подтверждаются: с Хейденом-Энакином оказывается невероятно тяжело. То ли в него вселяется дух противоречия, то ли он впрямь имеет связь с далёкой-далёкой Галактикой, не знает никто, но факт остаётся фактом: сыграть непослушного и не желающего подчиняться законам падавана у Хейдена получается прекрасно. Им приходится переснимать некоторые сцены из-за дичайшего тупняка, нападающего на Юэна в самые неожиданные моменты. Последнего, больше всего, поражает иное: когда Джордж командует «Стоп!», ещё несколько мгновений назад гордо вскинутая голова и упрямо поджатые губы Энакина сменяются растерянным и виноватым взглядом Хейдена. — Макгрегор, что с тобой? — Не понимаю, как Оби-Ван его терпел, — Юэн вытирает шею и косится в сторону Хейдена, который уже вовсю перебрасывается шуточками с оператором. — Либо он десять лет был такой занозой в заднице, либо его настигло позднее половое созревание, напрочь отключающее мозг. — Могу я узнать, о ком именно была последняя часть? — смеётся Джордж, и Юэну безумно хочется запустить в него чем-нибудь тяжёлым. — Если быть серьёзным, то у Оби-Вана не было выбора. Он стал наставником на следующий день после того, как перестал быть падаваном. Вкупе с потерей учителя это ещё тяжелее. Будет справедливым заметить, что он попросту не успел обучить Энакина всем премудростям жизни, потому что сам знал её не так хорошо, если сравнивать с Квай-Гоном. Оби-Вану пришлось быстро повзрослеть и, можно сказать, он не мог позволить себе быть даже наполовину таким, как Энакин. — Я понимаю, — кивает Юэн, мгновенно становясь серьёзным. — Постараюсь больше не срывать съёмочный процесс. — Уж постарайся. Тем более что на носу выходные. В это трудно поверить прежде всего самому Юэну, но он не мыслит провести выходной без общества Хейдена, и именно поэтому зовёт его вечером в бар. Узнают их или нет, Юэну откровенно наплевать: он потягивает свою пинту пива и совершенно не понимает, как с его губ сорвался совершенно дикий вопрос. — Это правда, что на съёмках «Жизнь как дом» ты проколол себе губу? Я случайно подслушал твой разговор с кем-то из съёмочной группы. — Я хотел, но боялся. К тому же, я не был уверен, как на это отреагируют родители — пробивать лицо ради одной роли, и Джордж. Вряд ли у Энакина была дырка в губе. — Сценаристы могли бы это объяснить, не сомневайся. Например, что тебя взяли в плен на одной миссии и вдели в губу рабское кольцо… а, чёрт, забудь, — спешно закругляется Юэн, заметив, как вытянулось лицо Хейдена. — Бред несу. — Да нет, почему. Интересная теория, — глаза Хейдена хищно блестят в полумраке, и Юэн готов поставить свой гонорар на то, что это предвещает беду. — А Оби-Ван когда-нибудь попадал в плен? — О, да. Неоднократно. Но никаких колец ему не вдевали, если тебя это интересует, — усмехается Юэн. Хейден быстро облизывает влажные губы и тянется к своей выпивке. В этот самый момент Юэн не уверен в том, кто сидит напротив него: коллега по съёмкам или же затеявший очередную шалость падаван. В следующую неделю перерыва, внепланово устроенную Джорджем, Хейден пропадает, и никто не знает, где он находится. Никто не беспокоится: судя по всему, Хейден поддерживает связь с Лукасом, а сам Юэн удостаивается краткого «ОК», на вопрос «Всё в порядке?». — Не переживай ты так, — говорит Джордж во время обеда. — У него возникли неотложные дела, но он обещал вернуться сегодня к вечеру. Рука с вилкой дрожит, отчего салат падает обратно в тарелку, а сердце делает кульбит. — Прекрасно, — отвечает Юэн, отмечая, что его голос похож на воронье карканье. Свет в окне трейлера Хейдена загорается вместе с первыми звёздами на небе, и Юэн решительно стучит в дверь, прихватив с собой пару бутылок пива, как повод для визита. Херовый повод. — Привет! — Хейден распахивает дверь и лучезарно улыбается. — Извини, я в душе был, мог не слышать… Его волосы и впрямь влажные после воды, а из одежды только белоснежное полотенце на бёдрах, но внимание Юэна привлекает крошечный металлический шарик в нижней губе. — Пиво будешь? — Юэн чувствует себя последним идиотом. Лучше бы остался у себя. — Угум, — Хейден кивает и скрывается в глубине трейлера. — Извини, у меня тут беспорядок. Беспорядок — это ещё мягко сказано. Кое-как освободив себе место на кровати, Юэн садится, стараясь не глазеть на Хейдена, когда тот возвращается уже одетым (слава Богу) и с открывашкой. — Видел твои смс, но не мог ответить, извини, — он усаживается рядом и неприлично близко. — Больно было? — Юэн очень старается занять своё внимание чем-нибудь, но пирсинг не даёт такой возможности. — Неприятно. Просто оттягивают губу, она на секунду взрывается болью, а потом вуаля! — и серьга. Она настоящая, можешь убедиться. — Как-нибудь в другой раз, — отказывается Юэн, запихивая своё желание куда подальше. — Джордж будет не в восторге. И Натали, наверное, тоже. Хейден сверкает озорной белозубой улыбкой, от которой сердце Юэна второй раз за день устраивает американские горки, приземляясь где-то в области пяток. — У нас великолепные гримёры и не менее волшебная компьютерная графика. Никто ничего не заметит, — подмигивает он. — У тебя такой убитый вид. Всё в порядке? — Конечно, — Юэн растерянно смеётся и зачёсывает волосы назад. — Я не ожидал, что ты решишься на прокол. — Я тоже. Но, чёрт возьми, когда его делать, если не в девятнадцать? Вернувшись в свой трейлер уже за полночь, Юэн не помнит ничего из их разговора. Ничего, кроме шарика, который Хейден постоянно гонял туда-сюда, и это сводит Юэна с ума. Интересно, что бы сделал Оби-Ван? Стал бы журить своего падавана за видоизменения его тела? Вряд ли. Если только эти изменения не отразятся на самом Оби-Ване. *** Съёмочная группа без преувеличений в восторге от новшества Хейдена. Юэн отмечает, что прокол он сделал, по меньшей мере, неделю назад: скованность в общении и умеренность в еде подтверждают это, однако перед камерами никаких изменений не заметно. Джордж принимает решение замаскировать след с помощью графики, поэтому Юэн титаническим трудом зарабатывает великий подвиг: не пялиться на пухлые губы Хейдена и точку под нижней губой, пока на них смотрят камеры и люди. Это удел девушек, говорит он себе, не без ревности отмечая, какую популярность приносит Хейдену серьга среди женской части коллектива. Юэн ревнует не потому, что внимание частично переключается с него, нет; он ревнует из-за того, что Хейден изначально был его напарником, а не всеобщим достоянием. Его непокорный падаван. Мысли Юэна приобретают крайне неприличный оттенок и неумолимо влекут к полному грехопадению на тёмную сторону. Юэн уже не спрашивает себя, что бы делал Оби-Ван в такой ситуации. Это, в сущности, неважно. Он чувствует на себе хищный взгляд Хейдена на протяжении всего рабочего дня, хотя его самого нигде не видно. Сегодня у них нет совместных сцен, и это прекрасный момент для того, чтобы расслабиться, но то ли Хейден, то ли сам Юэн не позволяет себе этого. Стоит Джорджу объявить о конце съёмок, Юэн стрелой несётся в гримёрную, надеясь хоть там ненадолго побыть в одиночестве. Он жадно пьёт воду и отстранённо думает о том, не начал ли Оби-Ван выпивать время от времени. Не без причины, само собой. Разумеется, Хейден поджидает его у двери, всё так же лучезарно улыбаясь. — Видел сегодня твою работу. Прекрасно справился. — Спасибо, — Юэн чувствует облегчение: значит, у него не развивается паранойя в расцвете лет, а Хейден действительно там был. — Мечтаю, наконец, выпить горячего чаю. Ты со мной? — предложение срывается с его уст не иначе как из-за магического шарика Хейдена. Хейден любит чай с молоком, и это ещё одна важная деталь его биографии, которую Юэн не может проигнорировать. Они болтают обо всём и одновременно ни о чём, и Юэна понемногу начинает отпускать: он привык к машинальным движениям языка Хейдена. Почти привык. — Как думаешь, что сделал бы Оби-Ван, увидев Энакина с таким украшением? — совершенно невинно интересуется Хейден, но в этот момент — Юэн стопроцентно уверен — демоны преисподней ликуют и гордятся своим талантливым учеником. — Он был бы растерян. Точно. Энакин не сказал ему о своих намерениях. — Разве он должен отчитываться перед мастером о том, что делает со своим телом? Юэн совершенно не сведущ ни в БДСМ, ни в подобных ему игрищах, однако более чем уверен: с той интонацией, что Хейден говорит «Мастер» обычно произносят «Господин». — Если бы он решил сделать пирсинг в другом, более интимном месте? — продолжает напирать Хейден. — Он тоже должен был поставить Оби-Вана в известность? — Я… — Юэн теряется и мысленно возносит Господу молитву. — Хейден, ты решил проколоть себе ещё что-нибудь? — Нет, учитель. Пока что, — Хейден отставляет свою чашку в сторону, и Юэн решает последовать этому примеру. С приличным опозданием до его мозга доходит выбранное Хейденом обращение. Обработав его, мозг мигает красной лампочкой на прощание, а затем отключается. Именно этот момент Хейден выбирает для того, чтобы облизать губы и задеть кончиком языка металлический шарик. Будь Юэн терминатором, а Хейден — чёртовым Джоном Коннором, он бы убил его, не задумываясь, потому что каждая секунда промедления грозит коротким замыканием с необратимыми последствиями. К счастью, Юэн — человек (пока ещё), а вот к чьему счастью пока неизвестно. Он притягивает голову Хейдена за подбородок, смотрит на его полные чувственные губы, а затем впивается в них, как зверь. Хейден плавится под его руками как шоколад, послушно открывая рот под сильным напором Юэна и стонет, когда тот обхватывает губами шарик и тянет на себя. — Как это называется? — спрашивает он, когда отстраняется глотнуть воздуха. — Лабрет, — выдыхает Хейден в его губы, скользя по ним языком. Контраст металла и живой плоти вызывает то самое замыкание, и Юэн валит его на кровать, задирая футболку. — Вам нравится, учитель? — Ты играешь со мной? — Юэн оставляет засос рядом с соском и пристально смотрит в глаза Хейдену. — Хочешь узнать, как далеко может зайти Оби-Ван, наказывая своего падавана за дерзость? Хейден низко стонет, и этот звук электрическими импульсами отдаётся в позвоночнике Юэна. — Не сегодня, — он улыбается, явно довольный собой и тянет Юэна наверх для очередного поцелуя, весьма недвусмысленно потираясь об него своими бёдрами. — Сегодня я хочу тебя своим учителем. Ты ведь научишь меня… чему-нибудь? Юэн заводит его руки за голову и крепко держит их. — О, да, Хейден. Научу.