Все еще друзья

      С каждым человеком в этой жизни случается что-то особенное. Возможно, ты забьешь гол на чемпионате мира по футболу или попадешь под дождь из лягушек. Но у меня был ты, поэтому никакие особенные вещи не были мне нужны. Потому что ты, Джерард Уэй, самая особенная вещь во вселенной.       Это была игра, и я проиграл из-за тебя, из-за твоей невероятной красоты. Я был готов смириться с проигрышем, но мое прошлое вернулось. И мне пришлось уйти, оборвав все нити, которые нас связывали. И это было невероятно больно, делать тебя воспоминанием своими же руками. Но поверь мне, Джерард Артур Уэй, ты стал той самой особенной вещью, изменившей мою жизнь.

***

      Мне всегда казалось, что люди не могут просто так исчезать. Вот просто пропасть без всяких предупреждений. Но, господи, как же я ошибался.       Мы много гуляли с тобой, чертов Фрэнк Айеро, по утрам, гуляли поздно вечером, гуляли с моей собакой. Ты очень любил его и всегда играл с Чаки, когда приходил ко мне. Ты помогал мне, когда это было необходимо, говорил такие вещи, до которых я сам, возможно, и не додумался бы, советовал мне книги и делился любимыми песнями. Ты был таким уютным и домашним, Фрэнк Айеро. Мы ездили с тобой по городу просто так и забегали в книжный, чтобы купить очередную книгу для тебя, а потом заходили в кафе, чтобы съесть твой любимый «Цезарь». Ты был вегетарианцем, Фрэнк Айеро, и я не понимал, как можно не есть мясо. Мы встречали рассвет на лужайке возле моего дома в четыре утра с твоим любимым кофе. И обнимались «как друзья» на прощанье. Ты был весь в татуировках, Фрэнк Айеро. Мне больше всего нравился скорпион на твоей шее, и я любил целовать его, а тебе нравилась «Halloween» на пальцах. Ты постоянно взъерошивал свои волосы, когда был в недоумении или задумывался над чем-то. Мы с тобой сидели у меня в гостиной, когда моя мама готовила вкуснейший пирог с малиной, который ты так любил. Мы ели ванильное мороженное в парке одним июльским вечером, и я целовал твои сладкие губы. «Мы все еще друзья?» -спрашивал ты по-детски наивно все тем же июльским вечером, а я лишь усмехался. Ты лениво перебирал струны своей «Pansy», когда мы были в моей комнате, а я завороженно смотрел на тебя и думал о том, какой ты, Фрэнк Айеро, прекрасный. И ты ослепительно улыбался, когда я достал из-под футболки пластинку The Misfits и пачку красных Marlboro. А чуть позже уже в августе мы целовались на моей кровати и под моей футболкой были твои руки. И тогда ни один из нас не мог быть уверен, что именно это и есть «друзья». Через пару дней наша одежда валялась на полу, пока дом наполнялся твоими сладкими стонами, тихим протяжным «Джи» и просьбами не останавливаться. И я могу поспорить на все, что угодно, ты вспоминаешь об этом так же часто, как я. Ты никогда не водил меня к себе домой, но часто таскал свою гитару ко мне и наигрывал мою любимую «Little Bribes». А потом мы снова занимались тем, чего ты и я хотели больше всего. Ты снова просил меня «быстрее», и я повиновался. Я помню, как обводил твои татуировки языком под довольные стоны. И тогда будто весь мир замирал, были только ты и я. И теперь точно никто не мог назвать нас «просто друзьями» …       А потом в сентябре ты просто исчез. Исчез так, как я думал не исчезают. Просто испарился без записок или предупреждений. Исчез, оборвав все ниточки, которые нас связывали. Ты был рядом все лето, а потом тебя не стало. Ты сменил номер телефона, а я не знал, где ты живешь или уже жил. И, черт, как же я извелся. Я не знал, где ты, что ты и как ты. И мне было плохо. Я ждал тебя весь сентябрь, а потом и октябрь, но октябрь сменился ноябрем, а тебя все не было. И я потерял всякую надежду встретить тебя вновь. Вот так просто ты стал приятным воспоминанием, как и все те моменты, когда мы были вместе.       А сейчас я еду в Нью-Йорк с моим новым воспоминанием, спящим на заднем сидении, но в моей голове с того самого июня только ты. Но теперь ты - лишь мое прошлое, а будущее… Будущее хочет себе собаку, прямо как ты когда-то.