Наука versus Религия

      Всё больше людей предпочитают науку религии. Почему? Всё просто. Когда люди задают вопросы типа: «Как появилась Вселенная?», «Откуда взялись мы?», «В чём смысл жизни?», религия даёт чересчур однозначный ответ. После него уже не остаётся недомолвок. Религия не допускает выяснения спорных моментов или неясных аспектов, она не позволяет подвергать себя сомнению. Всё просто, по идее, ответ-то найден, и это удовлетворяет любопытство людей. Однако им не нужно удовлетворять своё любопытство. Им нужно постоянно задавать вопросы, неважно, когда и как они получат на них ответ.       В этом вся соль науки. Она отвечает на один вопрос – и тут же задаёт человечеству десяток других. Вселенная бесконечна, утверждают некоторые, и кое-в чём они правы. Вселенная, та самая безмерная штуковина, в которой мы живём, готова бесконечно подкидывать нам тайны жизни, какие-то непонятные явления и загадки, которые люди с удовольствием решают. Вот, в чём сущность человеческой натуры – бесконечное познание.       Люди не очень-то хотят ответов. Им нужно лишь задавать вопросы. И наука успешно удовлетворяет эту потребность. «Вселенная появилась в результате Большого Взрыва». А что там взорвалось? Что было до этого самого Взрыва? Почему оно взорвалось? Ах, не знаете! Ну, так давайте узнаем. И понеслось по накатанной дорожке: вопрос, поиск ответа, в итоге – ещё больше вопросов. Вот он, смысл жизни людей – спрашивать, и спрашивать, и находить ответы, и снова спрашивать, докапываться до истины, какой бы неясной она ни была, чтобы затем рваться к решению новых вопросов.       Причём это действует везде. Не только в глобально-вселенских масштабах, но и в мелочах. Тех самых мелочах, что летают в Большом Адронном Коллайдере. Вот он, ещё один пример того, как люди могут бесконечно задавать вопросы. Раньше как было? Раньше человек нашёл маленький камень и сказал, что он – самый маленький в мире. Потом пришёл другой человек, разбил камень на пару меньших камешков и заявил, что вот они – самые маленькие камешки. Потом ещё кто-то эти камешки дробил, и дробил, пока не растёр их в пыль. Казалось бы – вот мельчайшие частицы, такие крохотные, что даже на хлеб не намажешь. Всё, конец спору. А нет, глядишь – и эти пылинки люди ухитрились разбить на меньшие частички - молекулы, атомы, всякие там нейтроны, протоны, электроны. Даже различать их умудряются, плюсы-минусы приписывают, массу каким-то чудом высчитывают.       Пока что кажется, что это всё, конец? И всякие там нейтрино, топ-кварки и бозоны Хиггса - сказки, потому что их в школе не преподают? Так это только пока что у нас электрон – самый мелкий камешек. Потом, глядишь, наши потомки будут во всех этих бозонах разбираться, как мы – в сериалах и видеоиграх. Если, конечно, Коллайдер не схлопнется в той далёкой Швейцарии.       Вот так-то. А ведь бозон Хиггса ещё не предел. Как можно называть хоть что-то пределом? Никак, стоит лишь вспомнить о том, что мы от камешка размером с ладонь перешли к невидимым глазу частичкам, получить которые можно лишь в одном месте (да-да, тот самый Коллайдер, который Большой и Адронный).       Как можно вообще говорить о пределах, с нашей-то манерой постоянно расширять границы своего познания? И неважно, куда мы их расширяем – в сторону необъятной Вселенной или невидимых элементарных частиц… все эти ветви науки ведут к ответу на те самые вопросы, что тревожат умы человечества. И в итоге, разумеется, приведут к новым вопросам. Потому что в этом плане Вселенная всё-таки бесконечна.       Человечество жаждет познавать. Неважно, как, будь то желание объять необъятное или стремление разделить неделимое. Бесконечный цикл «вопрос-ответ-ещё один вопрос» составляет основу нашего существования, он обуславливает историю нашего развития от момента, когда мы взяли в руки камень, до этого дня, когда нажатием кнопки мы дробим атомы в пыль. Задавать вопросы – в нашей природе. И мы будем их задавать, потому что если вопросы иссякнут – это будет означать конец человечества.