Капелька вежливости

Зангетсу плашмя лежал на бетоне, судорожно схватившись за сердце, и дышал, как полудохлая лошадь. — Довольно тебе уже трястись, — дух-квинси сновал по околице, высматривая в домах трещины. Те, к счастью, были немногочисленны и потихоньку пропадали, будто бы впитывались в серые стены. К некоторым, что были особенно глубоки, Яхве мельком прикладывал ладонь, и те заживали, словно ранки. И правильно — душе Ичиго, между прочим, тоже необходимо лечение. — Обошлось ведь всё. Он жив-здоров, — квинси кинул мимолётный взгляд на бледную физиономию Пустого — у того были глаза несчастного, уставшего, глубоко шокированного человека. — Полежит недельку в кровати, придёт в себя… — Жаль, что у меня нет кровати … — мутно пробурчал Зангетсу в атмосферу. — Чтобы прийти в себя… Облака медленно плыли в синеве. Пустой изо всех сил старался представить себя на их месте, чтобы хоть чуть-чуть успокоить бушующие мысли. — И выскочил же тот бешеный гееподобный на мою голову… — тем временем продолжал он. — То есть, на голову Короля, конечно, а на мою — так, образно… но ладно… — Зангетсу медленно, будто бы через силу, повернул голову к духу-квинси. — Он ведь мог погибнуть, старик… — Но не погиб же. Ты его защитил, как всегда, — бесстрастно ответил тот. — Слушай… — Слушаю. — Ты печёшься о нём, как нянька. Если будешь так волноваться, вся твоя репутация осыплется прахом, и Ичиго, когда заметит это, перестанет тебя бояться. И, тем более, уважать. Тебе это надо? Голос Яхве трубным эхом растворился в тишине, которая витала над головами ещё примерно с полминутки. — Знаешь, старик… — подумав, сказал на это Зангетсу. — Наверное, я даже и не против, чтобы однажды он… он заметил это… И к чёрту репутацию… Оба синхронно вздохнули, вновь всколыхнув тишину. Облака не сбивались с курса и плыли всё так же плавно, беспечно, как и во все времена. — И на что ему вообще сдалась эта сила шинигами? Опасно же… — Поосторожнее со словами. Его сила шинигами — это мы. Опять на боковую в подсознание хочешь? — Тоже верно. Не хочу там быть. Там… принципиально. Куча ограничений, тесно и… и такая бредовая порнуха с анимешными кошкодевками… — Ну вот. И вставай уже. Застудишься. — А я могу? — Вероятно. Ты же не хочешь чихать каждый раз, когда Ичиго использует Гетсугу? — Нет, наверное… но получилось бы… забавно… — Зангетсу легко улыбнулся, глубоко о чём-то задумавшись. — …на лицо противника посмотреть, когда у Ичиго меч вдруг зачихает… в схватке…

***

— Как там ваши дебаты с Шираюки? — Ичиго кинул хмурый взгляд на Рукию, которая тем временем копалась в его шкафу — сто процентов еду под футоном опять прятала, гадина. — Всё прошло на отлично, — глухо ответила та; её низкий девичий голос почти растворился в необъятной куче постельного белья. — Она у меня такая тихая, добрая… её только попроси с приставкой «пожалуйста» — и на тебе: и новый вид ледяного столба, и новый танец, и висюльку красивенькую на гарду… — Ага, круто, — как-то недовольно перебил Куросаки. То ли из-за того, что позавидовал, то ли из-за того, что разозлился на Кучики за её налёт на свой драгоценный шкаф, нажитый непосильным трудом, — Ичиго и сам не понял. Только продолжил застилать постель с таким же угрюмым выражением лица. — Мой не такой покладистый. Пока не огребу по самые помидоры, фиг от него что дождёшься. Его вежливостью не проймёшь. — Можно подумать, ты пробовал, — скупо бросила Рукия и неожиданно выскочила в коридор к Юзу. Ичиго как-то недоумённо проводил её взглядом.

***

— Идёт. Идёт! — откровенно суетился Зангетсу, предусмотрительно скрываясь за необъятным квинсевским плащом. — Вот видишь, а ты волновался, — с толикой усталости говорил дух под частое монотонное снование. — Живой, здоровый. О, смотри, он без оружия сегодня. — Что?.. — из-за плаща тут же выглянула белая голова с такими же белыми взъерошенными волосами. — Как «без оружия»?! — Глаза поменьше и лицо попроще. Ухмыляться не забывай. Давай, успокаивайся. Видимо, поговорить пришёл к одному из нас. — Ах… поговорить… — голова тут же поникла, печально прикрыв веки. — Тогда понятно, к кому сегодня Король… Яхве не стал останавливать Пустого, когда тот поволок свою грустную обмякшую тушу прочь. Не стал, потому что его опередили. — Эй! — позвал знакомый мальчишеский голос, в котором всегда были какие-то грубые хулиганские нотки. — Белый! «Я белый», — что-то радостное подумало в Зангетсу тут же, пока тот даже среагировать не успел. Пустой обернулся. На него из-за квинсевского плаща теперь смотрела другая голова — почти такая же, как у него, только рыжая. — Куда попёрся? Я к тебе, — Ичиго хмурился так старательно, что, наверное, даже дед Яма с его килограммовыми бровями бы позавидовал. — Поговорить надо. И… и старик, блин, угомони уже свой плащ, чё он меня обдувает?! — Прошу прощения. — Поговорить?.. — в глазах Пустого отчётливо читалось приятное удивление, пусть и старательно скрываемое. — Ты захватил моё тело в битве с арранкаром. Не до конца, конечно, но всё же… я почувствовал… — Куросаки старался держаться пафосно, но всё же было заметно, как тяжко он пытается подбирать нужные слова. — Знаешь, не очень привычно, когда ты в сознании, а твоё тело беспредельничает само по себе. Правда ведь? Пустой даже сглотнул. Нет, серьёзно. Ичиго, кажется, не пытался его отчитывать, не жаловался, а будто бы… хотел завязать разговор? «Убери это детское сияние из своих глаз, — вдруг раздался в голове Зангетсу командный телепатический бас духа-квинси. — Держись ровно и лови отличный шанс наладить контакты». «Так точно!.. Ловлю!» — Если у тебя ко мне какое-то конкретное дело, выкладывай, не тяни, — тут же с ехидной ухмылочкой отозвался Пустой. Чёрт возьми, в первую встречу он таки перестарался с образом. Теперь приходилось заново в роль вникать. — Да… конкретное… — Ичиго громко выдохнул, секунду помедлил, будто бы собираясь с мыслями и… и кивнул в сторону солнечного пятнышка на краю крыши. — Поговорить хочу. Пойдём, присядем. «Ты только посмотри, какой он сегодня настойчивый. Прямо не узнаю нашего мальчика. И… и ради бога, Зангетсу, хватит корчить такую физиономию!» Зангетсу сейчас честно пытался сдержать двоих демонов: счастливые слёзки и радостную улыбку — поэтому выражение лица у него на самом деле было… своеобразным. «Я пытаюсь изо всех сил, старик! Но… он хочет поговорить! Со мной! Со мной, старик!» — О, господи, за что мне это… — неслышно прошептал в воротник Яхве, украдкой провожая уставшим взглядом два силуэта, чёрный и белый. — Ну так… что ты хочешь узнать? — Зангетсу честно пытался добавить в слова как можно больше желчи, чтобы они не лились изо рта сахарным сиропом. По правде сказать, он был до тоненького писка рад видеть Короля целеньким и живёхоньким, да ещё и восхитительно решительным. — Узнать… узнать я ничего не хочу… — почему-то с некой необычной усталостью ответил Ичиго. — Поблагодарить тебя пришёл. «Зангетсу… Зангетсу, успокойся. Зангетсу, угомони пульс! Ты… ты вообще слышишь меня? Чёрт, он же сейчас в эндорфиновый обморок свалится. Дела-а-а». Зангетсу старика, честно признаться, не слышал — сердце изнутри глушило все возможные звуки, а в глазах, кажется, проплывали галактики — взорвавшиеся космические туманности мыслей. Ичиго, слава богу, на него сейчас не смотрел — упёр взгляд в колени. Смущался, видимо. — Спасибо, ты вовремя на помощь подоспел. Если бы не ты, не разговаривать бы мне сейчас. И вообще… Я заметил, что ты всегда меня выручаешь. Хоть ты и вредный жутко, и шутки у тебя обидные, но всё же… я благодарен тебе, — Ичиго вдруг уверенно поднял голову и взглянул прямо в округлившиеся глаза Зангетсу. — Я очень рад, что ты есть у меня. Ты дорог мне. Правда… Солнцезащитные очки шокировано сползли на переносицу, пока Яхве неподалёку честно пытался разобраться в услышанном. То, что Ичиго принял настоящего Зангетсу, безусловно, хорошо. Однако… «Зангетсу! Зангетсу, я понимаю, у тебя состояние аффекта, но ты должен держаться. Не блей. Только не блей! Зангетсу! Не смей блеять!» — Хозяин… — дрожащими губами проблеял Зангетсу. «О-о-ох…» — Хах, да ладно… какой я хозяин?.. — с неловкой, но приятной улыбкой отмахнулся Ичиго. — Извини, если я что-то понимаю неправильно. Я часто туплю, ты знаешь… Ладно, я, вроде бы, сказал всё, что хотел. Я пойду. — Стоять! — так внезапно рявкнул Пустой, что аж сам испугался своего командного тона. Ичиго остался сидеть на месте, как припаянный. — Это… я тоже кое-что сказать хочу. «Зангетсу, только не перегни палку. Он ещё не готов осваивать эти духовные техники. Пожалей мальчишку». «Спокойно, старик, я по личному делу». — Если у нас сегодня эдакий вечер откровений, — уверенно начал Пустой. — То у меня тоже найдётся парочка слов. Во-первых. Мне очень приятно, что ты ко мне пришёл именно для того, чтобы поговорить. Не ожидал. Молодец. Во-вторых. Я хочу сказать тебе, чтобы ты был более осмотрительным, потому что когда тебя ранят, я тоже страдаю… — Страдаешь? Но ты ведь не материальная сущ… — Молчать! Спасибо. Так вот, если будешь лезть на рожон, надеру задницу когда-нибудь, обещаю. И в-третьих. Я… я очень рад, что мой хозяин — именно ты. Зангетсу не понял точно, что это такое случилось с Куросаки. Куросаки, впрочем, тоже себя понял не до конца. Просто у него вдруг появилось назойливое впечатление, словно ему признались в любви. Смотря в растерянные, бегающие глаза Ичиго, Зангетсу даже начал жалеть о своих словах. «Чёрт, наверное, сболтнул лишнее…» Но вдруг где-то в Альпах вылупился диметродон из яйца времён палеозоя, пресноводные описторхи внезапно с превеликим удовольствием перекочевали в океаны, Рокфеллер пожертвовал всё своё состояние фонду помощи мусульманам-беженцам, а современные мангаки неожиданно вложили в свои работы смысл и увлекательный сюжет — Зангетсу почувствовал на губах чужие тёплые, мягкие, ласковые губы. «А, нет… — опять подумало в нём что-то постороннее. — Не лишнее…» Ичиго стопроцентно действовал не разумно, а по наитию — впрочем, как и всегда. Он и целоваться-то не умел нормально. Возможно, просто засмущался от подобных слов, вот и попытался Зангетсу рот закрыть. Пусть способ и нестандартный, но не руками же собеседника затыкать, в самом деле. «Странные вещи в мире творятся…» — думали одновременно все трое: Яхве уже успел осознать своё глубокое потрясение, созерцая эту превеликолепнейшую картину, а Ичиго и Зангетсу, видимо, происходящее понимали не очень. — Я… — взгляд Ичиго был покрыт мутной дымкой, когда тот отстранился. И выражение лица было таким, будто Куросаки пил. — Я… я пойду! — вдруг громко выдал он, и стало очевидно — оклемался. — Извини! Было приятно поболтать! — Увидимся… — еле слышно прошептал ему вслед Зангетсу слегка припухшими от поцелуя губами. — Хозяин… И в следующий миг, когда Ичиго растворился в солнечном свете своего сознания, Пустой предпринял следующее. Он развалился на бетоне, судорожно схватился за сердце и задышал, как полудохлая лошадь. — Ну ладно тебе… — подошёл к нему квинси. — Хватит уже так реагировать. И вставай с бетона. Застудишься. Но Зангетсу его, кажется, не слышал. В его пустых и счастливых глазах проплывало небо. А в голове не проплывало ничего — там было пусто, будто бы он был не занпакто, а загулявшим студентом. Образ Яхве хмыкнул, обернулся, скрипнув туфлей, и направился в далёкие дали по каким-то своим квинсевским делам. — Ичиго… — прошептал Зангетсу небу с некой необычной улыбкой.

***

— Ренджи! Ренджи, ты не поверишь! — Ичиго, запыхавшийся от бега, улыбался тоже, но улыбка была яркая, солнечная, почти детская. — Не поверишь, пока сам не увидишь, говорю тебе! — Да что там у тебя стряслось, Ичиго? — приподнял бровь Абарай. — Смахнёмся — поймёшь, — смутно ответил Ичиго. Ренджи, в отличие от Рукии, плохо понимал потоки чужой реацу, поэтому явные изменения в силе своего боевого приятеля не заметил. — Чёрт, меч у камня забыл… Рукия!!! — Чё?! — Притяни мне Зангетсу! — Твой меч — ты и тяни! — Рассказать Юзу, кто её платья ворует?! — Где он лежит?! — Возле камня у лестницы! — Нафиг так орать, если подойти мож?.. — хотел поинтересоваться Ренджи, но, увы, не успел. Тренировочный полигон под магазином Урахары вздрогнул от пронзительного, тонкого писка. — Шо ты там орёшь, Рукия?! — лояльно поинтересовался у девушки Ичиго. Лицо Рукии, бледное и неживое, выражало мертвенный, непреодолимый ужас. Та на ватных ногах подошла к Ичиго и прошептала обескровленными дрожащими губами: — Ичиго, твой меч… он… — она тяжко сглотнула. — Он чихнул…