Would It Matter

Сегодня было достаточно прохладно. Белый снег покрывал всю поверхность земли. Солнечный свет прорезался сквозь белые, огромные с виду ватные облака, оставляя после себя жёлтые полосы. Редко встретишь в зимний сезон такие мягкие, теплые лучи света, ложившиеся на каждое очертание небосвода. От этого вида у меня разыгрался аппетит. Хотя, что тут говорить, я просто захотел жрать, и вовсе не из-за прекрасной погоды или чего-то вроде этого. Просто в последний раз я ел утром, а сейчас за полдень. К сожалению, ни одного кафе или какой-нибудь забегаловки рядом не оказалось, поэтому пришлось довольствоваться хот-догом из ближайшего ларька. С трудом разобрав то ли армянский, то ли какой-то ещё акцент речи продавца, я купил «хот-дог по-американски», состоящий, на самом деле, из майонеза, сосиски и сыра. Даже зелени нет. Хуёвый хот-дог получается. Встав недалеко от площадки, с которой отправляется автобус, я принялся обедать. А так как в автобус с едой нельзя, приходится есть очень быстро, потому что мой рейс через десять минут. Замечаю на себе странный взгляд какого-то парня, стоящего в обнимку с девушкой. Он наиграно облизывает губы, смотря мне в глаза. Я хмурюсь, не понимая, что он хотел мне этим сказать. А! Понимаю, что на моих собственных губах остался майонез, но этот парень как-то странно мне на это указал. Хоть лучше так, чем никак. Но он продолжает смотреть на меня. Сейчас, вроде, нормально всё. — Макси-и-им, ты куда смотришь? — услышал я, как заныла девушка, стоящая рядом с ним. — Да вон, на того натурала, — он ухмыльнулся, не прерывая зрительного контакта со мной. Сказать, что я ахуел — не сказать ничего. Он, что ли, гей? Нет, вон, с девушкой, вроде, или это прикрытие, и он тайный шпион-гей? Ищет маленьких мальчиков-натуралов, чтобы потом продать их в рабство или, может быть, что ещё хуже, сам их насилует? А, может, это шутки у него такие? — Нет, ну ты посмотри на него! Как думаешь, сколько за час? — Максим так провёл по мне взглядом, что вся кожа покрылась мурашками. Я стою с распахнутыми от удивления и злости глазами, что он обо мне думает? — Максим, твою мать! Я уже заебалась с твоими гейскими замашками! — это что, не в первый раз у него? Я же говорил, тайный шпион-гей, — Пидр конченный! — девушка даёт ему такую сильную пощёчину, что, кажется, весь автовокзал слышал звук удара. Мне даже становится немного жалко Максима, но потом я вспоминаю, что он сказал обо мне, и моя жалость мигом исчезает. Девушка отходит от него метров на десять и отворачивается в другою сторону, скрестив руки на груди. Сжав кулаки, направляюсь к нему, я разберусь с ним! Пидор, что он себе возомнил! — Ты сейчас что сказал там обо мне? — говорю я, грозно смотря на него. — Вас, сударь, что-то не устраивает? — говорит Максим надменным тоном. — Извините меня, конечно, сударь, но что вы сейчас своей сударыне обо мне промолвили? — точно так же отвечаю ему я. — Ну-у, может, пересечёмся как-нибудь? Вы и я, — уверенно предложил он, — Понимаете? — Блять, что? Ты не ахуел ли часом? — О, мы уже на «ты»? — Максим изогнул бровь. — Внимание, объявляется посадка на рейс номер 145. Отправление в 13:08 с 12 площадки, — наше подобие дискуссии прервал механический женский голос. Метнув быстрый презренный взгляд, я эффектно, как мне показалось, развернулся и ушёл к дверям автобуса. Удивляюсь своей дерзости. Пробираюсь в начало образовавшей около входа в автобус кучки людей и, предварительно показав свой билет контролёрше, сажусь на место у окна. Достав из рюкзака наушники, вставляю их в телефон и выбираю песню. Заиграла спокойная, расслабляющая песня — самое то, чтобы поспать. Отворачиваюсь к окну и замечаю, что автобус уже отъехал, в то время как люди ещё рассаживаются. Theyʼre picking up pieces of me, while theyʼre picking up pieces of you…

Flashback

Слушая музыку, Дима заснул. Между сидениями ходили люди, и к Диме, смерив его оценивающим взглядом, подсела бабушка. Она начала раскладывать свои пакеты, чтобы те не мешали, как к ней подошёл высокий парень. — Извините, бабушка, рядом с Вами сидит мой брат. Он уснул и не занял мне место. Можно я тут сяду? — спросил он. — Конечно, милок, — бабушка улыбнулась и освободила место.

End Flashback

Нежные поглаживания моего колена разбудили меня. Возможно, мне было приятно, и я, возможно, чуть заметно улыбнулся. И я, возможно, протестующе замычал, как только рука отдалилась. Один мой наушник вынули, и послышался низкий шёпот прямо в ухо: — Понравилось? Я могу продолжить. Я распахнул глаза и вжался в окно, узнавая человека на соседнем сидении. Это был он. Я хотел было наорать на него, но его рука зажала мой рот. — Не кричи, а то всех пассажиров распугаешь. Давай приедем, и покричишь, — он изогнул бровь. — Я, пожалуй, пересяду, — но Максим не дал мне этого сделать, схватив меня за плечо и усадив обратно. — Сиди тут, мне скучно одному, — его наглость переходит все границы, но я, взяв свою гордость в кулак, отвернулся к окну, продолжая слушать музыку. Ага, так мне и дали послушать музыку, как только я вставил второй наушник, его нагло выдернули. Догадайтесь, кто? — Я же сказал, что мне скучно. Следовательно, что ты должен делать? — интрига, интрига, — Развлекать меня, — я ему клоун, что ли? Он мне даже не платит. — Что? Как ты себе это представляешь? — Ну, то, что я хочу, чтобы ты сделал, в автобусе нельзя, — опять эта его ухмылочка, — Так что, поговори со мной, — надменно приказал (?) он. — Эм, окей, — выдохнул я, — Предлагай тему, — а почему бы и не поговорить с ним? Музыку слушать он всё равно не даст, это я уже понял за те полчаса, что мы знакомы. Может, что-нибудь интересное расскажет, что, конечно, вряд ли, но надежда последней же умирает. — Хах, — он ещё усмехается, — Я, вообще-то, сказал тебе меня развлекать, а не мне, — ага, я ещё и тему тут придумывать должен. Хорошо. — Ладно. Ответь-ка мне на один вопрос. Гей ли ты? — моя очередь ухмыляться. Сам виноват, предложил мне выбирать тему, я выбрал. Пусть отвечает. — Ого, какие вопросы. Нет, увы. Я — би, — у него бывает ещё какое-нибудь выражение лица, кроме этой идиотской ухмылки? — Би? — Это когда тебе и девочки нравятся, и мальчики, — объяснил он мне, как маленькому ребёнку. — Я знаю, что это значит. — А зачем спрашиваешь? — Не знаю, — ну серьёзно, зачем спросил, а? — Ты просто такой красивый и мужественный, все дела, а по мальчикам, — промямлил я, опустив голову. — Ты считаешь меня красивым? — ну твою мать, что я несу? Молчать надо было. — А-а, ну, да, наверно, считаю, — тихо ответил я, надеясь, чтобы он не понял, что я там прошептал. — Мне льстит твоя похвала, — я прямо чувствую, как его лицо победно ухмыльнулось, — А ответь мне на этот же вопрос. Мне интересно стало. — На какой вопрос? — не понял я. — Какова твоя ориентация? — Я — НАТУРАЛ! — что-то я громко это сказал. Люди, сидящие спереди, даже обернулись. Я спрятал своё лицо в шарф, стыдно-то как. Не, ну почему он это спросил. Видно же, что я — натуральный натурал. — Что ж ты так своей ориентации стесняешься? — Я не стесняюсь. Мне незачем. Натуральности не стесняются. — А, конечно. Ты же натурал, — меня. Бесит. Его. Ухмылка. — Да! — всё, достал. Я отворачиваюсь к окну и достаю наушники. — Ой, кто-то у нас обиделся, — не обращаю внимания. Мне всё равно. Пусть говорит, что хочет. Включаю музыку и смотрю в окно. Надеюсь, он не будет лезть. В любом случае, я уже не буду с ним разговаривать. Достал. Конечно, всё, блять, как всегда. Я успел прослушать одну песню, как Максим бесцеремонно выдернул из уха мой наушник. Блять, я ему сейчас врежу. Ах, точно, я же с ним не разговариваю. Но можно и молча его ударить. Нет, лучше не надо. Просто не обращаю внимание. Его тут нет. Я его не слышу. Да. Хороший план. — Ты, серьёзно, что ли, обиделся? — не без сарказма спросил Максим. Но я же его не слышу, да? — Да ладно тебе, я пошутил, — я. Его. Не. Слышу. Десять минут спокойствия. Десять минут блаженства. Но их, блять, было десять. Десять, Карл. — Долго молчать будем? — предварительно вытащив наушник, как-то даже с обидой спросил Максим. — Да твою мать, ебись оно в печеньку, ты можешь от меня отстать? — я уже начинал раздражаться. — А у меня как раз где-то есть печенье, — сзади нас раздался голос бабушки, которая, кажется, раньше сидела со мной, — Вам надо? — боже, какое ещё печенье? Зачем оно мне? — О, да мы с удовольствием! — обворожительно улыбнулся Максим бабушке и, обернувшись, взял у неё цветную упаковку, — Спасибо. — Всегда пожалуйста, милок, — отозвалась она. — Печеньку будешь? — протянул мне печенье Максим. — Ты дебил? — вот честно, какое печенье? — А что? Как по мне, очень вкусно, — он надкусил выпечку. Я еду с идиотом на соседнем сидении. Заберите меня, пожалуйста, — Так будешь, нет? — Ну давай, — я люблю печенье. Надеюсь, оно не отравлено. Кусаю, а не врал Максим, действительно вкусно. С кунжутом. М-м, ещё хочу. Достаю из пачки, находившейся в руках Максима, ещё одну. Вкусно-то как. Поднимаю глаза, и что он смотрит? Похоже, любит смотреть, как едят люди. Странный какой-то, надо до дома поскорее доехать. Беру ещё одну печеньку, а он всё смотрит. Меня это настораживает. — Ты долго ещё смотреть на меня будешь? — Я не на тебя смотрю. На печеньку. — Эм, зачем? — Она красивая, — что он несёт? — А я так не красивый, — а-а, зачем я это сказал-то, а? Молчать, молчать, молчать. — Ахаха, красивый, красивый. Ревнуешь меня что ли? — вот так и знал. — Тебя? Зачем мне тебя ревновать? К чему мне тебя ревновать? — К печеньке. Ты думаешь, печенька не сможет меня у тебя увести? Наивный. Вуахаха, — наигранно рассмеялся он. — Тебя у меня нет, что кому-то тебя у меня уводить, — привёл аргумент я, но потом понял, что зря. — А ты хочешь, чтобы я у тебя был? — зря. Я лучше промолчу. Мы уже, кстати, подъезжаем к городу. Неужели я дождался. Вот появляется знак, означающий, что мы въехали на его территорию. Первые дома проносятся за окнами, пассажиры начинают застёгивать куртки и надевать шапки. Я уже вижу автовокзал, и через минуту автобус заезжает на него. Подъехав к площадке под номером три, водитель нажимает на кнопку, и двери распахиваются. Люди начинают выходить на улицу, Максим тоже встал, чем помог мне проскочить в проход между сидениями. Теряюсь в толпе и выхожу наружу. Свежий воздух, как мне тебя не хватало. Я решил, что нужно бежать домой. Нет, это не паранойя. Я просто не хотел с ним больше видеться. Как только я увидел, что он вышел из автобуса и, скорее всего, ищет меня, оглядываясь, ноги сами сделали свое дело. Я просто рванул оттуда. Не разбирая, куда бегу, я забрел в незнакомую мне часть города, но тогда мне стало хорошо. Я его больше никогда не увижу. Да, возможно, это паранойя. Здравствуй, милый дом. Как же я скучал. — Ма-а-ам, я дома, — кричал я из коридора, чтобы на кухне меня было слышно. — Купил? — до меня донёсся её вопрос. — Естественно, — снимая обувь, кричу я. Снимаю куртку, беру коробку с новенькими кроссовками и иду на кухню — хвастаться. — Ну, показывай, что купил, — поставив руки на пояс, улыбнулась мама. — Во-от они, мои хорошие, — я аккуратно достал из коробки обувь и протянул маме. — Тебе не холодно в таких ходить-то будет, м? — ну началось. «Замёрзнешь», «лучше бы валенки у тёти Лены купили», если мама начнёт, то её не остановит никто. — Не холодно, — бросаю я и разворачиваюсь в сторону своей комнаты. — Ну как знаешь, — всё я знаю, мама. Мне в кроссах лучше, чем в валенках, уж извини, — Куда пошёл-то? Садись, рассказывай. — Мам, а что рассказывать? Я просто за кроссовками ездил! — Ну, может, ты свою судьбу там встретил, город же большой. Девушек разных много, — встретил я там только Максима, но не думаю, что он — моя судьба. — Нет, мам, не встретил никого. — А как там Вика? — а-а, можно я в комнату пойду-у? — Всё у неё нормально. Живёт и радуется жизни. — Ясно, — и ради этого меня тут задерживают? Ради «ясно»? Полагаю, разговор закончен. Проходя через зал в свою комнату, здороваюсь с отцом, с ним мне повезло: всегда говорит по делу, не тратя время на бессмысленную болтовню. Только я расслабился и хотел включить музыку, как вдруг послышалась мелодия, стоявшая у меня на звонке. Ну кому я нужен в свой законный выходной? Мой телефон был в куртке. Чёрт. Вот надо же мне всегда его там забывать. А если я здесь посижу, мне перестанут звонить? Буду тихим. Никто не заметит. Но тот, кто мне звонил, был очень настойчивым. И угораздило же меня поставить на звонок такую громкую песню. — Дима, возьми уже трубку! — видимо, папе это тоже надоело. — Да иду я уже! — крикнул я, вставая с кровати и направляясь в коридор. — Димо-о-он! Ну где ты был? — раздался знакомый голос из трубки. Даня. Мой лучший друг. — Да за новыми кроссами ездил. — А со старыми что? — Так помнишь, я рассказывал, что от собаки убегал? Так вот, я же тогда упал, а когда домой пришёл, они порваны были. Пришлось за новыми ехать. — Ну ты и лоша-ара! — поддержал. Настоящий друг, — Ладно, не грусти, пошли лучше погуляем, хоть кроссовками похвастаешься! Ну, предложение было заманчивое. Все равно остаток выходного я не хотел проводить дома, поэтому, не раздумывая, согласился. — Хорошо, где и когда? — На нашем месте через, м, час. Как это сопливо прозвучало. Как любовнички, ей-богу. Нашим местом был один заброшенный дом, там было довольно-таки жутко, но мы любили такие здания, поэтому это и было «нашим местом». Об этом доме ходили разные слухи, кто во что верил. Большая часть здания сгорела. Говорили про хозяйку, которая озверела и начала чуть ли не убивать свою кошку сковородкой, а потом эта кошка набросилась на неё, но налетела на включенную духовку и начала гореть, только хвост остался, его даже, вроде, кто-то находил. Но есть и другая легенда. В доме жила семья: муж с женой и две дочки. Однажды муж пришел с работы и увидел, что его жена в пять часов вечера уже лежит в кровати. Подумал, что спит. Зашел в комнату к девочкам, они тоже спят. Решил пойти на кухню, посмотреть, что ему жена приготовила на ужин, но ничего не нашёл. Тут этот мужик взбесился, мол, он тут горбатится на них троих, а приготовить поесть некому. Пошёл за топором в гараж и зарубил всех троих к чертям, а потом и себе в голову топор воткнул. Весёлая семейка. В общем, истории — одна другой интересней. Мы с Даней любили всякую мистику, вот и гуляли по заброшкам. — Окей, я буду. Давай, до встречи. — Ага, пока, — и короткие гудки. Так, у меня в запасе минут сорок. Пойду поем. Тем хот-догом я не наелся. Мама там как раз, кажется, что-то готовила. Зайдя на кухню, я был окутан пеленой вкусного запаха, исходящего от картошечки. — Мама, наложи мне, я голодный, — я посмотрел на крутившуюся у плиты маму. — А сказать надо что? — как маленькому, а. — Пожа-а-алуйста, — самая очаровательная улыбочка из всего моего арсенала пошла в ход. Мама одобрительно кивнула и начала накладывать мне обед в тарелку, которую предварительно она достала из шкафчика с посудой. Пообедав, я пошёл в комнату, чтобы переодеться. Мой выбор пал на синий свитер и чёрные джинсы — ничего необычного. Одевшись, я глянул на часы — как раз пора выходить. Мы шли и обсуждали проведённые выходные. Данил, как обычно, провёл их в сопровождении своей девушки. Кто бы сомневался. — А у тебя что там произошло, а то я всё рассказываю, рассказываю, а ты так и слово мне не сказал, — прекратив своё наиинтереснейшее повествование, обратился ко мне Данил. — У Вики в универе тараканов травят, так что у них там выходные на неделю обеспечены. — Ну и чего ты такой грустный? — оборвал меня он, — За тараканов переживаешь? — Ты меня дослушаешь или нет? — Ладно-ладно, говори. — Так вот, — продолжил я, — Она всю ночь дома провела и никуда не уехала, как она обычно делает, сказала, что устала от всей этой возни дезинсекторов, поэтому осталась дома. Но я не знаю, правда это или нет, потому что никуда не идти из-за тараканов — бред. Может, у неё что-то случилось, но мне она не сказала, — скорее бы конец недели, можно будет к сестре поехать. Вообще, я к ней езжу почти всегда на выходных. Ну, а что? Живет она одна, да и сама не часто по субботам дома бывает. А родители только и рады меня на Вику спихнуть, лишь бы не мешался. Так я и продолжал свою историю, как вдруг увидел, что Даня за мной не шёл. Я огляделся: его нигде нет. Я тут для деревьев распинался, что ли? Что делать-то? Пошёл в обратную сторону, но Данила не увидел. Его просто нигде нет. У меня уже началась паника, но вдруг из-за угла дома вышел Данил. — Ты где, блять, был, мудила? — сука, я тут переживаю, а он решил погулять. — А? Да так. Неважно. Он выглядит как-то очень напугано. Что такого произойти за эти пять минут? Похоже, Даня не особо хочет это сейчас обсуждать, поэтому расспрашивать я его не стал. Может, потом расскажет. — Дань, погнали по домам. А то уже восемь часов, я ещё за уроки даже не садился. — Я, кстати, тоже, так что пошли. — Что-то ещё произошло? — неожиданный вопрос Данила смутил меня. Максим. Нет. Я про него забыл. Забыл. — Ди-и-има? — М? Ничего не произошло, — как можно спокойнее сказал я. Остаток пути мы разговаривали на отвлечённые темы, я не спрашивал о том, что там Данил делал за домом, а он в свою очередь о произошедшем утром. Может быть, я ему когда-нибудь расскажу, или не расскажу. Я же хотел забыть о Максиме. Чёрт, вспомнил.