Would It Matter

Чёрт, рука болит. Затекла, похоже. Так бы ещё поспал. Почему пол такой мягкий? Пытаюсь перевернуться на другой бок, но ничего не выходит. В итоге я просто ворочаюсь. Когда это на полу было так мало места? — Если ты хочешь перевернуться, то сделай это быстрей, не мешай мне спать, — подсказал сонный голос. — Ага, точно, — меня отпускают, чтобы я перевернулся, чувствую тепло вернувшегося одеяла. Могу поспать ещё чуть-чуть. Я на кровати, что ли? Вроде, на полу засыпал. Открываю глаза и вижу лицо моего кошмара. Худшего кошмара. — Ты объяснишь мне всё, или уже закатывать истерику? — высокомерно спросил я. — Ну, ты же отказался со мной спать, так что пришлось ждать, пока ты заснешь… — монотонно тянул Максим, щуря глаза из-за желания заснуть. — Я сплю с одиннадцати, а сейчас уже часа три-четыре ночи! Я здесь сплю больше пяти часов? — предположил я. — Ну да, а чего ты такую панику разводишь? — действительно. — Чего я такую панику развожу? А ничего, что я не хочу, с тобой, здесь, блять, спать? Господи, да отпусти ты меня! — я пытался убрать его руку с меня, но не особо выходило. Но я смогу! — Можно просто Максим, — зевнул он. — А ты юморист, как я посмотрю! Я ещё раз попытался вырваться, но тщетно. Максим перекрыл все пути моего спасения. И что теперь делать? Маму звать? Ну, другого выхода нет, придется просить о помощи: — Ма-ам, помоги-и-и! — истошно кричал я. — Дима, четыре часа утра! Может, ты не будешь кричать, а? — донёсся сонный голос из соседней комнаты. — Ну, ма-ама-а! Спаси! Молю-ю-ю! — Если ты запутался в одеяле, то я тебе не помощник! А если что, то попроси Максима. И СПИ! — ну спасибо, она меня опозорила, а не помогла. Что б я ещё раз к маме за помощью обратился. — Вот. Слушайся маму и дай нормально поспать, — сказал Максим и отвернулся от меня. — Не, ну я в шоке! — Заткнись и спи, — приказал он. Я в моей квартире, в моей комнате, и лежу в моей любимой кроватке, а этот Максим еще указывает, что мне делать? Похер на него. Отворачиваюсь к стене лицом и засыпаю. — Мальчики, вставайте. Дима, ты сейчас в школу проспишь. Ой, а вы чего это вместе спите? — спросила мама, заметя, что я лежу в неоднозначных объятиях Максима. — А, просто Диме ночью кошмар приснился, вот и попросил со мной лечь. А я же добрый, приютил его, — я его сейчас убью на месте. — Как это мило. Спасибо, Максим. Диме часто страшные сны снятся, — да хватит меня позорить! — Мама! — кричу я, выпутываясь из одеяла. — Уже как восемнадцать лет мама, — подметила она, — Так, вставайте, мальчики, сейчас завтрак приготовлю, — сказав это, она скрылась за дверью. — Слышал мою мать? Вставать надо! — приподнимаюсь на локтях, но сильная рука опускает меня обратно, — Проснись и по-ой, Ма-акси-и-иму-ушка-а! — пропел я, но даже это не помогло, — Да ты издеваешься! — Поцелуй, — ухмыльнулся он. — Эм, чего? — не понял я. — Поцелуй, тогда отпущу, — он ещё условия ставить будет! Это, сука, моя кровать! Когда хочу, тогда и встаю с неё! — Ага, разбежался. Что еще сделать? — Много чего, но пока что от тебя требуется только поцеловать, — ухмылка не сходила с его лица. — Да не буду я тебя целовать! — почему его рука не двигается? Я, блять, тут прилагаю огромные усилия, что бы её сдвинуть, а она не сдвигается. — А я скажу твоей маме, что ты — гей, — ну ахуеть теперь. — Но я — натурал! Выкуси! — Мне она поверит. Тем более она нас видела сейчас, так что-о… — А-а, ладно. Я тебя поцелую, и ты отстанешь, да? — спросил я для уверенности. — Да. — Что ж, прощай, моя мужская гордость! — театрально сказал я и смахнул воображаемую слезу. Я чмокнул его в щеку и сразу отвернулся, вытерев губы. — Э-эй, так не считается, — возмутился Максим. — Считается, моя часть сделки выполнена, твоя очередь, — я кивнул на его руку. — Хорошо, в следующий раз буду точнее говорить, — хмыкнул он. Максим нехотя встал с кровати и потянулся, не очень удобно спать вдвоем на моей кровати. Ну, сам виноват. — Ты меня во сне пинал, — пожаловался он. — Надеюсь, что-то важное задел, — я сел на кровати, разминая затёкшие конечности. — Ничего, потом привыкну. — Никаких «потом»! — возмутился я. — Мечтай, мечтай. И он ушел от летящего в него тапка. В последнюю секунду успел выбежать за дверь, тварь. Зато я один в своей комнате. Уже хорошо. Отыскав свою одежду, надеваю ее. Выхожу из комнаты и чувствую прекрасный запах из кухни. М-м-м, похоже, блины. Мама, ты умеешь удивлять. Обычно только по выходным их готовишь. Прохожу на кухне, где Максим уже мило беседует с моей мамой. — Дима, садись, я сейчас чай налью, — отвлёкшись от интересного разговора, проявила заботу мама. — Спасибо. А где папа? — спросил я, беря тёплый блинчик. — Уехал по работе. Его сегодня пораньше вызвали, — мама поставила передо мной кружку с горячим чаем. — Занятой какой, — улыбнулся я. — И не говори, сынок. Кстати о занятости. У тебя во сколько сегодня уроки кончаются? — Мы после школы пойдем ко мне заниматься математикой, — не дал ответить мне Максим, — Вы же не против? — блять, я против! Мне идти, и я против! — Против? Да я только за! Наконец-то Дима за учебу взялся. Скоро экзамены! — спохватилась мама. — Да знаю я, мама, не надо мне об этом напоминать каждый божий день! — Если не буду напоминать, ты не будешь готовиться! — Буду! — возразил я. — Ага, конечно, — фыркнула она и ушла мыть посуду. — Откуда ты узнал, что у меня проблемы с математикой? — шепнул я Максиму. — Интуиция, дорогой мой, интуиция. — Дима, иди уже в школу, — продолжая намыливать тарелку, посоветовала мама. — А, точно. Максим, пошли, — я встал изо стола и направился в коридор. — У Вас очень вкусные блинчики, — я услышал лестный голос. — Ой, спасибо. Приходи ещё к нам, Максим. Буду рада тебя видеть, — а я не буду. Похоже, они спелись. Чтобы не слышать их милой беседы, я выбежал из квартиры и направился в школу. Стоит ли говорить, что через две минуты спокойствия Максим меня догнал и пошёл рядом? — Ты что там моей маме наплёл, что якобы я после школы к тебе иду? — я сразу же спросил самый интересующий меня вопрос. — А что? Ты после школы идёшь ко мне, — пожал плечам Максим. — А ничего, что я, как бы, не хочу к тебе идти, м? У меня дела после школы, — на самом деле, дел нет. Но к Максиму идти я не хочу. Так что отмазываюсь как могу. — Меня это немного не волнует. И мама твоя рада, и тебе польза. Поэтому не спорь. — Пф, прекрасно! — всплеснул руками я. — Да. Вон уже твоя школа, сам дальше дойдёшь. — Я бы и от дома сам дошёл, без тебя! Как маленького провожаешь! — Ты и есть маленький, — сказал он таким тоном, будто это очевидно. — Ты идиот, что ли? Мне, вообще-то, восемнадцать! Не думаю, что ты намного старше! — Хах, намного, — усмехнулся Максим. — Да? И сколько же тебе лет? — я приподнял бровь. — А не скажу. В школу уже вали. — Потому что не намного. — Вали. Закатив глаза, я развернулся и пошёл в школу. Первая география. В класс захожу со звонком, впрочем, как и всегда. Наталья Александровна раздавала листочки и задания, а класс жалобно ныл, ввиду слабой подготовки. Как только на мою парту приземлился лист с заданиями, я быстро пробежался по нему глазами, оценивая сложность. Ну, с богом. Вроде, вопросы не сложные. Ладно, ничего сказать не могу, Максим объяснил все хорошо. — Дети, сдаем листочки! — прозвучал голос Натальи Александровны, как только я закончил выполнять последнее задание. Перекрестивши тетрадку, я положил её на учительский стол. Уроки шли слишком быстро, видимо, хотели, чтобы я быстрее пошел к Максиму. Все против меня. Последний урок. Алгебра. Она не меняется. Идёт медленно, противореча остальным урокам. Не изменяет своим принципам. В конце урока к нам зашла географичка. Ну что ей опять надо? Контрольную уже написали, хватит мозги ебать. — Ну, я проверила ваши контрольные, — вот из-за чего она зашла, — Многие меня о-очень удивили! Во-первых, Данил, у тебя — три… — Сла-ава богу, — послышались хвалебные речи Дани. — Та-ак, а у тебя Дима… — блять, а паузу-то какую сделала, — Четыре? — видимо, сама не поняла, как проверяла, — Да, четыре. И все глаза на меня. Да, дорогие мои друзья, я умею удивлять. Наталья Александровна закончила оглашать оценки как раз к началу перемены. И я, гордо выпрямив спину и показывая, кто здесь победитель, отправился вниз, к гардеробу. — И снова здравствуй, — отгадайте, кто меня там поджидал. — Что ты припёрся? — выдохнул я и пошёл забирать верхнюю одежду. — Мы идем ко мне, забыл? Нет, я помнил об этом весь день. — Да, и я не собираюсь идти к тебе, — надев куртку, я быстрым шагом пошёл к двери, ведущей на улицу. — Пфф, а я тебя и не спрашиваю, — послышалось тихое бормотание. Ну вот. Он меня опять на руки взял. Но в тот раз почти никого рядом не было. А сейчас на меня смотрит ВСЯ ШКОЛА. Сейчас таки-и-ие слухи пойдут. Ну ничего, я потом как-нибудь ему всё выскажу. — Пытаться вырваться не стоит? — для уверенности спрашиваю я. — Правильно мыслишь. С разных сторон слышались тихие смешки. Я сейчас со стыда сгорю. — Поставь меня! Уже все смеются, а мне тут ещё год доучиваться! — А волшебное слово? — ухмыльнулся он. — Сука, поставь, я сказал! — Не то слово. — Блять, пожалуйста! — Ну, на первый раз я прощаю твои сквернословия, но чтобы в следующий раз такого не было, — с этими словами меня опустили на землю. — Благодарю, — поклонился я и вышел на улицу под всё ещё продолжающиеся смешки. На улице Максим подозрительно близко подошёл ко мне, ну, и я испугался, что меня опять понесут, поэтому отошёл на безопасное расстояние. Он на меня странно смотрит, я боюсь. — Мы правда идем к тебе? — решил нарушить тишину я. — Да. — А может, ты пошутил? — надеясь на лучшее, спросил я. — Я никогда не шучу, — зловеще произнёс Максим и для правдоподобности добавил: — ВУАХАХА! — Боюсь-боюсь, — я сощурил глаза.

***

— Итак, зачем я сюда пришёл? — спросил я, встав посередине кухни. — Математика, помнишь? — подсказал Максим. — Мы сюда серьёзно заниматься пришли? — я думал, он просто хочет, чтобы я к нему пришёл, чёрт знает, зачем, просто хочет. А он тут, понимаете ли, привёл меня математикой заниматься. Ну уж нет. — А ты о чем подумал, шалунишка? — усмехнулся Максим. — Да та-ак, ни о чем, — не подавай паники, — Может быть, все-таки не будем? — Ладно, а что тогда? — Ну, я могу пойти домой или направиться домой. Ах, да! Еще у меня дом же есть! — предложил несколько вариантов я. — Значит, посмотрим фильм, — решил Максим и отправился в гостиную. — А-а-а, ладно, а что у тебя есть из еды? — ну да, мне нужна только еда. — Эм, мой холодильник с понедельника не пополнился. — Что ж, я, так уж и быть, схожу в магазин, — я иду на уступки, смотрите, какой Дима молодец. — Не-е, тогда опять пиццу закажем, — придумал другой выход Максим. — Это уже наша традиция какая-то. — А что я поделаю, раз ты так кушать любишь, — как он точно подметил. — А потом я убегу, ну, по традиции, — тихо добавил я. — А, точно, — Максим куда-то направился, оставляя меня одного в гостиной. Вернувшись, он сказал: — Я запер дверь изнутри, — он сначала повертел ключом, а потом демонстративно засунул его в карман своих джинс, — Что бы выйти тебе понадобиться либо моё разрешение, либо залезть ко мне в штаны. — Разрешение лучше попрошу. — Жаль. Так я заказываю пиццу? — Заказывай. Сижу уже 20 минут и трясусь от страха. Нет, не от страха перед Максимом. Просто мы (он) выбрали для просмотра фильм ужасов. Не подаю вида, что мне пиздец, как страшно, но, сука, как они это снимали? Кишки, кровь, всё, конечно, зрелищно, но, блин, от этого как-то лучше не становится. А Максим сидит и смотрит. Бесит его спокойствие. Слышу звон. Пицца! — Ладно, сейчас приду, — с этими словами Максим встает с дивана и идет к двери. Не-ет! Как я выживу? А-а-а, страшно-то как. Чего он там так долго? — Макси-и-им, иди сюда быстрее-е-е, — крикнул я. Слышу, как он закрыл дверь и идёт обратно. Эпично открыв дверь он воскликнул: — Ага-а-а! А вот и я. Скучал? — Сюда подошел! — я указал на диван. — Угроза угроз. Весь вечер мы смотрели фильмы. Одни ужасы. Видимо, он их очень любит. Маньяк. Нужно ли говорить, что я постоянно что-то кричал и зарывался в плечо Максима. От пиццы уже ничего не осталось, и я начал засыпать. — Ну, было весело (больше, конечно, страшно), но я вынужден уйти. — Удачи, — махнул рукой Максим. Бли-ин, ключи. В штаны я к нему не полезу. А может, он пошутил? Но он сказал, что никогда не шутит. Чтобы это проверить иду к двери. Заперто. — А чего ты ожидал? — спросил Максим, всё ещё сидя на диване в гостиной. — Ну откро-о-ой, пожа-а-алуйста, — нытьё — лучший способ. Ну, я так думаю. Направляюсь обратно в гостиную, чтобы посмотреть в его наглое лицо. — Поцелуй, — теперь оно ещё наглей стало. — Опять? — возмутился я. — Да. — Эх, ладно, — выдохнул я. — Не-ет, давай-ка нормально, с чувством, — Максим выделил последнее слово. — Мне просто выйти надо, а ты тут такое просишь! — Хочешь выйти — целуй. Вперёд! Боже мой. Мне страшно. Что делать? Помогите. Заберите меня отсюда. А-а-а! Так, Дима, соберись. Медленно приближаюсь к нему, стараясь избегать взгляда его самодовольных глаз. Максим даже специально встал с дивана, чтобы мне было удобнее. Но, подойдя к нему, я понял, что совсем не удобнее. Он слишком высокий. А наклоняться он, похоже, не собирается. Привстаю на носочки и аккуратно касаюсь своими губами его. Этого достаточно? Максим так не считает. Придерживая меня за волосы, он пытается углубить наш «поцелуй». Но я пинаю его по ноге и отлетаю в сторону, вытирая губы рукавом свитера. — Фу, блять, Максим, ты что творишь, сука?! — Ничего особенного, — отмахнулся он. — Так, быстро открывай мне дверь, педофил! — кричал я. — Ладно-ладно, не паникуй, — улыбнулся Максим и пошёл в коридор. Вставив ключ в дверь, он очень долго крутил его в разные стороны. А я стоял сзади и, сложив руки на груди, терпеливо ждал. — Чего ты там возишься? — не выдержал я. — Да сейчас! — Быстрее, — торопил его я. Я услышал странный звук. Господи, только не это! — Упс… — Что значит «упс»? — по-моему, я начинаю паниковать. Он повернулся ко мне с половиной ключа в руках. — Я, кажется, ключ сломал…