И это главное

Мирону хочется подчинения. Полного. Вплоть до унижения партнера, до садо-мазо. Ему нравится чувствовать себя владельцем чьей-то судьбы, чьей-то жизни. Осознавать, что человек под тобой уже почти ничего не соображает от затмившего его разум болезненного удовольствия. Понимать, что причиной этого является он сам. Это нереальное ощущение. Ваня совсем не против. Ему нравится подчиняться. Хотя нет, не так. Ему нравится подчиняться Мирону. Чувствовать себя полностью зависимым от человека рядом. Отдавать ему в руки жизнь и смерть. Для него это высшая форма доверия. Это круче, чем просто секс. Это единение душ. Мирон вжимает Ваню в матрас, полуцелует полукусает незащищенную открытую шею. Ваня тихо стонет сквозь зубы. Это все просто невьебически хорошо и правильно. Все движения, порывы, беззвучное понимание мыслей другого на уровне интуиции. Говорят, диктаторы, от осознания их полной, непоколебимой, вечной власти сходили с ума. Мирон чувствует себя одним из них. Худое тело со стоном выгибается на кровати. Руки у Вани связаны. Из-за этого полностью отдаваться человеку, нависающему над ним сложно. Но это даже лучше, чем если бы он был свободен в своих движениях. Но он знает, что раз Мирон связал ему руки — это правильно. Мирон просто не может ошибаться. Ваня по натуре своей парень тихий. Нет, он любит отрываться с друзьями, частые попойки, крутые татухи, несколько развязный образ жизни. Но при всем этом он каким-то образом ухитряется оставаться тихим. Даже странно как-то. Мирона это заводит. Все это беспрекословное подчинение даже в самых диких, казалось, вещах. Это полное доверие — этот человек не сделает так, что потом придется жалеть. Этот человек знает во всем меру, установленную им же. Этот человек не причинит зла. Затяжной, властный поцелуй. Ощущение чужого языка во рту, абсолютная эйфория. Словно это мягкое насилие, словно нету той грани, того лезвия, что незримо висит над ними. Над Ваней. Поцелуй ненавязчиво дает понять: «Да, я признаю тебя равным. Но учти, главный тут сейчас я». Единение тел, разумов словно полное растворение в чужой сущности. Но в этом нет границы — в этом им дозволено зайти до конца. Это то что нужно обоим. И это главное.

***

Тело, сплошь испещренное татуировками, остается лежать на постели. Мирон поднимается с кровати, берет из кармана валяющихся на полу джинсов пачку сигарет, закуривает. Все правильно. Все так и должно быть. © Copyright: Анжелика Гай-Робертсон, март, 2016