Рыжеволосый Бог

Комната залита темно-рыжим светом. Создается впечатление, что она утопает в жидком, тягучем огне, но это не так: изящный торшер, стоящий в дальнем углу, создает нужную атмосферу интима и воздушного тепла. Большую часть пространства занимает огромная двуспальная кровать. На ней изысканные простыни благородного черного цвета. Ни единой складочки — все застелено идеально, словно это не настоящая постель, а каменный экспонат на выставке домашней мебели. Две большие подушки смиренно лежат возле крепкого изголовья и словно ждут, когда им найдут применение. Кроме шикарной кровати, которая так и притягивает взор любопытного стороннего наблюдателя, в комнате находится небольшое отделение с прозрачными стеклянными дверцами — там комод с зеркалом и мужская одежда: кожаные куртки, пиджаки, рубашки, брюки, джинсы, футболки, на нижних полках — всевозможная обувь. Видно, что одежда дорогая и дизайнерская, из чего можно сделать вывод, что владелец квартиры не такой уж и простой человек. Две прикроватные тумбы, настольная лампа для чтения и рабочий стол возле просторного окна. Стоит гробовая тишина, но раз торшер освещает комнату, значит, здесь все же кто-то находится. Вряд ли хозяин уйдет, не позаботившись о том, что счетчик мотает просто так. Пусть даже в его кошельке платиновые карточки и хрустящая наличка — никто не захочет бросать деньги на ветер. Но вот слышится шум на кухне. Кто-то включает кран, набирает воду и через несколько мгновений ставит с характерным грохотом стакан на гладкую поверхность столешницы. Можно услышать, как инициатор шума шуршит бумажным полотенцем, тяжело вздыхает и направляется к себе в комнату. Это мужчина. Его шаги тяжелые, медленные. Он устал и мечтает оказаться в своей любимой постели: опуститься на шелковые простыни, насладиться мягкостью подушек, кутаясь в облачное одеяло, и потеряться в манящей черной бездне сновидений. Хозяин появляется в комнате. Его рыжие густые волосы, которые он зачесывает пальцами назад, сливаются воедино с освещением и играют на контрасте с мрачными, но такими соблазнительными простынями. Взгляд холодный и задумчивый. Темные глаза бессмысленно исследуют комнату, каждый уголок которой за несколько лет проживания изучен вдоль и поперек. Он будто что-то ищет, но не находит и с промелькнувшей на его лице ноткой раздражения садится пятой точкой на идеально застеленные простыни. Кровать проминается под тяжестью мужского тела. Хозяин квартиры выглядит молодо, но его крепкое тело и мудрый взгляд говорят о том, что этого человека уже можно называть мужчиной — он это заслужил. И он сам знает об этом, ведь с тем чувством собственного превосходства, с которым он живет вот уже который год, его самооценка априори не может снизиться. Он устало потирает глаза и лениво стягивает с себя тяжелую косуху с металлическими шипами, отбрасывая ее на кровать. Его что-то тревожит, он явно хочет что-то сделать, но не решается и именно поэтому никак не может лечь спать. В его руке, на запястье которой болтается серебряный браслет, оказывается телефон. Рыжеволосый мужчина молча смотрит на яркий дисплей, прищурив глаза, ведь они привыкли к темному освещению, и наклоняет к нему большой палец, намереваясь снять блокировку. В телефонной книге много номеров: друзья, клиенты, коллеги по работе, семья, просто знакомые и ее номер. Он для него особенный. Он знает эти цифры наизусть и назовет их, даже если его разбудить посреди ночи, потому что она тоже особенная. Он не звонит ей уже пятый день и безумно скучает. Они виделись последний раз, когда утром он отвозил ее на работу: тогда толстозадые стервы, курящие возле входа в основное здание бизнес-центра, настучали директрисе, что их скромная Лети была замечена в одном автомобиле с «подозрительным рыжим типом». Они решили, что пока им лучше не встречаться, дабы не дать грязным сплетням расползтись по округе. Но он любит и сгорает от желания увидеть ее снова. Услышать звонкий смех, зарыться носом в ее шелковистые пряди, вдохнуть аромат сладких духов и утонуть в ее бережных объятиях. Но она замужем, и всем об этом известно. Они тайные любовники и должны скрывать свои чувства. Сейчас не самое лучшее время, чтобы назначать рандеву, но терпение кончается... Часы пробивают полночь, когда он со вздохом нажимает на номер ее телефона, но не чтобы позвонить — боится разбудить или наткнуться на разъяренного супруга; он пишет ей сообщение, ведь это куда безопаснее. — Летиция, я скучаю... Пожалуйста, приезжай. Ответ приходит почти моментально. Значит, она держит телефон рядом с собой и ждет от него вестей. Значит, она думает о нем. Значит, он все делает правильно... — Чимин... И Чимин словно чувствует, с каким вздохом Летиция это написала — она вздохнула так же взволнованно, как и он минуту назад. Между ними есть кармическая связь. — Муж? — Да. Еще не уснул. — Я хочу тебя. Мне так нравится видеть твое обнаженное тело на своих черных простынях. Мне так нравится слышать, как ты громко стонешь мое имя и дрожишь подо мной. — Напиши еще что-нибудь, чтобы я придумала глупую причину для мужа и сорвалась к тебе прямо сейчас. — Если ты приедешь прямо сейчас, я трахну тебя так, что завтра ты вряд ли сможешь разговаривать и сидеть в своем долбаном офисе. Я слишком долго ждал. — Еду. Чимин победоносно улыбается. Он знает, что его любимая женщина не устоит перед ним. Да, она замужем, и многих это может шокировать, но не его. Чем опаснее, тем интереснее. Занятая добыча гораздо аппетитнее вольной птички. Он встает с кровати, чтобы взять из шкафа бутылку коллекционного красного сухого вина, которое обожает Летиция, и два больших бокала. Чимин и сам любит это вино, хотя куда больше предпочитает белое, но ради возлюбленной он забывает о своих вкусах, целиком и полностью подчиняясь лишь ее выбору. Почти пять дней он не вдыхал ее пленительного запаха. Почти пять дней он не прикасался к ней. Почти пять дней он не смаковал ее мягкие, теплые губы. Почти пять мучительных дней для Чимина длились целую вечность, и сегодня он точно не сможет себя сдержать, когда увидит свою Лети.

***

Ей ехать до него чуть меньше часа, но в эту ночь она прилетела будто бы на крыльях любви: уже через полчаса раздается звонок в дверь. Чимин, сидевший на полу возле постели, тут же подрывается с места и спешит открыть своей любимой и единственной. Она стоит на пороге в черном плащике и со слезами на глазах смотрит на предмет своего обожания. Летиция перестала любить мужа с тех пор, как в ее жизни появился Чимин. Именно с ним ей по-настоящему хорошо, именно он позволяет ей чувствовать себя женщиной во всех смыслах. Для нее он рыцарь двадцать первого века. Он жадно блуждает взглядом по хрупкому телу, кусает нижнюю губу и привычным жестом убирает огненные волосы назад. Этот жест сводит Летицию с ума, она так любит, когда он это делает. Пусть он снова запустит пятерню в густые пряди. Пусть не перестанет смотреть на нее этими томными, похотливыми глазами. Пусть этот момент длится вечно, но... Чимин не выдерживает первым и хватает Летицию за руку. Она оказывается в его сильных руках и молниеносно тает, ведь она скучала так же сильно, как и он. — Что сказала мужу? — спрашивает Чимин и горячим дыханием обжигает ее чувствительную шею. — Что подруга поругалась с парнем, и ей нужна женская поддержка, — Лети смущенно хихикает и взволнованно вздыхает, когда пухлые мужские губы проводят влажную дорожку на ее тонкой коже. — А тебе нужна мужская поддержка, не так ли? — Чимин нетерпеливо хватается руками за ягодицы любимой и прижимает ее к себе так крепко, что она вздрагивает и издает тихий стон ему в губы. Они смотрят друг на друга с невероятным вожделением. Их мужская и женская энергетики переплетаются воедино и создают опасное напряжение с яркими вспышками возбуждения и искрами влечения. Чимин облизывается и кусает свои губы. Он терзает ее ягодицы и тянет момент: он знает, что она хочет целоваться, но вместо того, чтобы удовлетворить потребности Лети, он дразнится и продолжает бездействовать. Ей уже не терпится. Все тело горит, губы пересохли, щеки краснеют, а горошины сосков затвердевают и упираются в кружевную ткань бюстгальтера. Между ног становится так жарко, как давно не было. Ее тело реагирует подобным образом только на Чимина. Надоедливый супруг больше не возбуждает бедняжку. Наконец-то! Наконец-то Чимин склоняется к ее губам, и она уже податливо тянется к нему, но он хитро кривится в улыбке. — Я достал бутылочку твоего любимого вина, — шепчет он, облизываясь и специально задевая мокрым языком краешек ее губы, от чего она томится в его объятиях. Чимин берет Летицию за руку и ведет ее за собой в ту самую рыжую спальню с черными простынями. Освещение такое же рыжее, как его волосы; простыни такие же черные, как его глаза. Лети опускается на уже измятую в некоторых местах постель и медленно развязывает пояс. Чимин, как завороженный, садится возле ее ног на пол по-турецки и внимательно смотрит, как плащ плавно скользит по ее узким плечам. Чертовка. Под плащом не оказалось одежды — только кружевное красное белье, которое так страстно гармонирует с оттенком шелковых простыней. Классика жанра, прямо как в кино. Чимин забывает про вино. На кой черт ему алкоголь, если есть она, которая опьяняет похлеще любого хмельного напитка? Летиция наклоняется назад, упираясь локтями в кровать, и соблазнительно закидывает ногу на ногу. Теперь она издевается над ним — это месть за поцелуй в прихожей, который не случился. — Может, нальешь вина? — она чуть кивает и покачивает ногой, а Чимин, как болванчик, совершает идентичные движения головой в такт, скользя взглядом по гладкой коже от коленки до щиколотки. — К черту вино. Я хочу попробовать кое-что другое. И он срывается. Встав на колени, Чимин вытягивает футболку из штанов, швыряя ее в сторону, и приближается к сидящей перед ним Лети. Он призывно смотрит на нее, выжидая, когда она сама раздвинет перед ним ноги, но она снова играется и лукаво улыбается уголком губ. Тогда Чимин совершает ее любимый трюк. Пятерня медленно вторгается в пряди огненных волос и расчесывает их, откидывая назад. Язык дьявольски совершает круговое движение по приоткрытым губам. Глаза томно прикрыты и смотрят на нее одну. Идеальное мужское тело в темно-рыжем свете смотрится настолько привлекательно, что Летиция сжимает влажными пальцами постельное белье. У нее влажные не только пальцы. — Детка, — возбуждающе хрипит Чимин подчиняющим тоном, — раздвигай ножки. Она не может отказать. Какая нормальная женщина откажет мужчине, который сексуален как Бог, целуется как Бог, трахается как Бог? Для нее он Бог с рыжими волосами и прожигающими лисьими глазами. И к черту дражайшего супруга, который думает только о своей работе. Она женщина, и ей хочется, чтобы думали только о ней. Чимин только этим и занимается. Лети, как послушная девочка, распахивает ноги и позволяет своему Богу стянуть с нее трусики, которые она купила в модном бутике специально для него. Муж не достоин таких дорогих сюрпризов. Чимин скользит широкими ладонями по стройным женским ногам: от икр до колен, от колен к бедрам. Летиция изгибается подобно кошке и хочет лечь на спину, но ей нравится наблюдать за рыжим Богом, ублажающим ее на коленях. Язык Чимина верный проводник в мир экстаза и оргазма. Она знает об этом и всегда млеет от его ласк, но он опять медлит. Сначала он целует внутреннюю часть ее бедра, оставляя после себя мокрые и пылающие следы, поглядывает на нее искоса и медленно прикасается кончиком языка к родинке на половой губе. Летиция дрожит и до маленькой ранки прикусывает свою нижнюю губу. Он совсем близко, еще одно движение, и ей станет очень-очень хорошо. — Мне продолжать? — провокация слетает с порочных уст Чимина, которыми он нежно целует сокровенное место женского тела, которое в детстве девочки так усердно прячут от мальчиков. Сейчас же рыжеволосый мальчик любуется им и хочет сделать своей девочке приятно. — Тебе нравится, Лети? Она приоткрыла губы и быстро задышала. Конечно продолжать! Конечно нравится! Ей тяжело говорить об этом вслух, посему она молча кивает и нервно облизывается. Чимин сам больше не может и не хочет ждать. Его язык, теплый и проворный, начинает совершать хаотичные движения, постоянно задевая клитор. Его губы, пухлые и нежные, осторожно обхватывают его. Она чувствует обжигающее дыхание, она громко и вульгарно стонет, зная, что ему нравится слышать ее именно в таком формате. — Чимин... Чимин... Чимин! — Летиция падает на спину, когда два длинных пальца с легкостью проскальзывают в разгоряченное тело и ритмично двигаются внутри. Чимин... Это имя звучит как молитва, как благословенная мантра и срывается с искусанных женских губ. Он доводит ее до экстаза, заставляет почувствовать себя на пике блаженства и извиваться на черных простынях — как он давно мечтал ее лицезреть. Пальцы двигаются все глубже и быстрее, язык играется с клитором, а сам мучитель втягивает его в себя как можно сильнее. Лети на пределе. Ее передергивает пару раз, и она содрогается в мощнейшем, ярком оргазме. — Детка... — ей нравится, когда он называет ее именно так, и в момент наивысшего наслаждения он усиливает эффект этим сладким прозвищем. Он просто обязан говорить это слово как можно чаще. Он должен сопровождать его расчесыванием своих густых волос. Он, твою мать, искусный соблазнитель и использует все эти штучки ради нее. Пока Летиция приходит в себя после первого оргазма, Чимин поднимается с колен и расстегивает ремень. Его достоинство уже давно окаменело и болезненно упиралось в жесткую ткань штанов. Он тоже хочет внимания. Он хочет ее здесь и сейчас. Во всех позах и по-разному: плавно и нежно, грубо и властно, медленно и небрежно. Боги знают, как правильно вести себя в постели и качественно любить женщин. Чимин тоже знает и сейчас покажет, на что способен. Он всегда ей доказывает, что она сделала правильный выбор. После горячих ночей с ним Лети регулярно избегает близости со своим мужем, ведь больше никто на свете не может сравниться с Чимином. С ее Чимином. Летиция восстанавливает дыхание и приподнимается над постелью, чтобы взглянуть на мужчину всей своей жизни, но он нависает над ней и с нажимом опускает обратно. Его взгляд такой же властный, как и тот напор, с которым он сжимает пальцы на ее горле. — Я уже давно хочу поцеловать тебя, — умоляюще шепчет Лети, поглаживая мужское запястье. — Вот так? — Чимин проводит языком по губам любимой женщины, тщательно облизывая их и смачивая своей слюной. Она нервно вздыхает и раскрывает рот, чтобы встретиться своим языком с его, и у нее наконец получается: они сливаются в глубоком, мокром и тягучем поцелуе. Они громко дышат, постоянно сталкиваясь языками, кусают и посасывают губы друг друга и жадно шарят руками по телам. Чимин пропускает руки между спиной Лети и постелью, чтобы справиться с застежкой бюстгальтера и избавиться от него окончательно. Он дует на твердые соски, чтобы полюбоваться тем, как кожа вокруг них покрывается мурашками. Ее грудь аккуратная и упругая — двоечка, уверенно приближенная к тройке. Он скользит языком по шее вниз, добираясь до ложбинки между двумя бугорками, а после стискивает их в своих ладонях и грубовато терзает соски, то кусая их, то облизывая, то втягивая в себя. Летиции нравится, и она выгибается навстречу наилучшему любовнику, запуская пальцы в его мягкие волосы. Ей так нравится сжимать их, оттягивать, играться с ними — это ее фетиш. Но Чимин больше не может терпеть. С него хватит прелюдий — он уже мечтает ворваться в нее снова, но уже не пальцами. Пора бы их сменить на что-то более большое и твердое — что-то, что образовало ощутимую и заметную выпуклость в области ширинки. Быстро, почти судорожно, избавившись от штанов сразу же вместе с боксерами, огненный Бог проводит пару раз ладонью по своему окрепшему члену, растирая по нему естественную смазку, и медленно-медленно погружается в тело Летиции. Она хватается за его широкую спину и преданно смотрит прямо ему в глаза. Она восхищается им, она любит его и заводится от одного лишь его присутствия рядом с ней. И сейчас под ней целый потоп, намочивший не только бедра, но и простыни. — Я скучала по сексу с тобой... — произносит Лети и сразу же задыхается, когда Чимин врывается в нее наотмашь. Сегодня он решил трахнуть ее так, чтобы она поняла, кто лучший. Она и так знает, но ему хочется закрепить теорию очередной горячей, влажной практикой. Да, Летиция очень горячая и очень влажная, и Чимину до одури приятно проникать в нее этими грубыми, глубокими толчками. Ее ноготки намертво впиваются в мужскую спину. Громкие женские стоны наполняют рыжую комнату. С таких же рыжих волос от напряжения начинают стекать капельки пота и попадать на извивающуюся прелестницу: Чимин старается изо всех сил, он хочет сделать хорошо Лети и знает, как именно ей нравится. До криков, до испарины, до беспамятства и сладчайшей боли во всем теле. Простыни сминаются под напором двух тел. Чимин присоединяется к Летиции и стонет вместе с ней, переходя на быстрый, плавный ритм. Он волнообразно двигает бедрами между ее ног и опускает голову, чтобы посмотреть на это прекрасное зрелище: он кайфует, когда видит, как его член теряется в сексуальном женском теле. На крепких руках Чимина, которыми он упирается в постель, появляются вены, и Лети проводит по ним подушечками пальцев. Он такой мощный, такой возбужденный и чертовски горячий. Ее Чимин самый лучший на свете, и эти стоны, подтверждающие сильные чувства, ласкают его слух. Они оба на пределе. Они оба хотят кончить одновременно, чтобы вместе возвыситься туда, где плачут ангелы об их грешной любви, ведь она, замужняя женщина, разделяет постель с другим мужчиной. Нельзя, но хочется, хочется, хочется... Лети поднимает бедра, двигаясь навстречу Чимину, расцарапывает его спину до красных полос и стонет во весь голос. Тело приятно трется о черный шелк, по которому разбросаны длинные русые волосы. Чимин смотрит только на нее, громко дышит, срываясь на грудные стоны, и медленно жмурится, когда оргазм стучится в его двери. Вязкая белая жидкость стекает по женскому животу, пачкая смятые простыни. Чимин и Летиция дышат наперебой и задыхаются в волшебной эйфории. Им давно не было настолько хорошо. — Детка... — он нежно касается ее губ, будто благодаря за то, что она приехала к нему. — Останешься на ночь? — Я встречу с тобой рассвет, — она гладит его по теплой щеке, слабо улыбаясь, и молится про себя, чтобы это была самая долгая ночь в истории человечества. Его молитва звучит точно так же.