Власть Лиса

Наруто было очень холодно. А еще он очень хотел есть. Впрочем, это были постоянные спутники блондина уже на протяжении тринадцати лет всей его жизни. А еще страх. Очень сильный страх за свою жизнь. Сглотнув, мальчик тринадцати лет, одетый в забавный рыжий костюм с синими вставками, проверив свиток на своей спине, помчался в сторону лесной чащи, где его обещал ждать Мизуки-сенсей. Учитель, помощник Ируки-сенсея, обещал засчитать ему выпускной экзамен, если Наруто сможет украсть великий свиток Каге Конохи. Верил ли Наруто, что существует такой дополнительный экзамен взамен проваленного основного? Однозначно нет. В прошлые годы никто из его сокурсников или детей с других старших потоков не пересдавал никаких экзаменов и с треском вылетали из Академии ниндзя. Но кроме веры еще была надежда. Наверное, единственное, что было у яркого блондина, так это вера. Больше ничего. Никаких светлых чувств, кроме веры. С самого детства, сколько он себя помнил, его все обходили стороной, как прокаженного. В глазах женщин и мужчин, стариков и старушек, а также старших детей было всего два чувства: страх или ненависть. Или эти две эмоции сразу. Ставшего сиротой сразу после своего рождения мальчика не выпускали дальше его небольшой комнатки в приюте. Максимум ближе к вечеру, когда всех детей загоняли обратно в здание, а его, будто дикое и опасное животное, оставляли посреди пустующей детской площадки. Выглядевший потерянным, Наруто пытался хоть с кем-то начать общаться. Но приютские дети и дети семейные, во время редких прогулок по Конохе, со временем тоже стали от него шарахаться или, того хуже, нападать на него. В чем была причина такого отношения, мальчик искренне не понимал. А крики «Монстр, Чудовище и Убийца» тем более не дополняли картину произошедшего. Даже случались побои. Несмотря на то, что сирота бегал очень быстро, площадка в приюте была всего одна, а забор очень высокий. И загонщиков всегда было как минимум трое. Его били. Больно, до крови. Дети, такие же пяти-шестилетние ребята, с искренней ненавистью, понимая, что им за это ничего не будет, колотили и пинали сироту Узумаки. Но дальше небольших переломов и потери сознания ничего не было. Он всегда будто был прикрыт кем-то от совсем уж фатальных последствий. И вскоре, блондин, отчаявшись, перестал пытаться общаться со своими сверстниками. А затем был переезд в общежитие. Маленькая обшарпанная комната с совместной кухней, а также маленьким санузлом с душем, а также конверт в руках с месячным пособием оставили блондина вновь в растерянности. И тогда он, видя из окна общежития, как на улице мальчик искренне улыбается окружающим и все ему улыбаются в ответ, он подумал —, а почему бы и нет? Подойдя к зеркалу в душевой, блондин часами наблюдал, и пытался выработать лучшую улыбку, которую он мог бы чисто физически изобразить. И, спустя несколько часов непрерывных тренировок, Наруто был доволен получившимся результатом. Да только не помогло. Увы, но не помогло. Каким бы жизнерадостным не был Узумаки, его все равно шарахались, как прокаженного. И даже хуже. Улыбка только сильнее раздражала окружающих. Но Наруто все равно старался. Везде и всегда. Он пытался доказать, что он не хуже остальных. Он такой же ребенок, который любит вкусное и сладкое. Но… а, чего повторяться. Все равно одно и то же. Сильным переломным моментом было поступление в Академию. Просто в один прекрасный день, когда Наруто пытался зашить свой любимый рыжий костюм, с исколотыми до крови руками, ему вручили уведомление, которое паренек с трудом, но прочел. А потом — его отвели в мир, где простые дети превращаются в будущих убийц. Кто бы мог подумать, что нелюдимый Наруто полюбит… учиться. Нет, нет. Не читать книжки с утра до вечера, словно книжный червь, как его девочка-однокурсница Харуно Сакура. Но внимательно слушать увлекательные рассказы истории Ируки-сенсея, учиться хорошо читать и писать. А также изучать все, связанное с чакрой и путем шиноби. Впрочем, никто и не мешал Наруто постигать данную науку. Прыгать и носиться по деревне, как остальные дети — себе дороже. С однокурсниками… отношения были, мягко говоря, натянуты. Клановые дети шиноби просто с ним не общались и держали нейтральную дистанцию. Ну, а с гражданскими и сиротами было все то же самое, что и до Академии. Лучше к ним было не приближаться. Поэтому для Узумаки единственными местами, где его никто не трогал, были библиотека Академии, где он с Сакурой и еще парой ребят корпели над книгами. Но если Сакура пыталась все просто выучить, то Наруто просто старался понять, что он записал и что ему сегодня объяснили Мизуки-сенсей и Ирука-сенсей. Единственной вотчиной, в которой он мог быть уверен, были его комната в общежитии, ну и заброшенный полигон номер девять, прямо недалеко от стены, защищающей деревню. Никто почему-то туда не приходил. Поэтому все тренировки с кунаями и сюрикенами блондин проводил именно там. Тренировки, учеба, тренировки. Но все равно, у Наруто много чего не получалось. Техники, контроль чакры. Будто его внутренняя энергия была тоже против него. И вот — провал итогового экзамена. После которого Наруто уже совсем уверовал в своем проклятии и ничтожестве. Отчаявшись, он схватился за последнее предложение — предложение Мизуки-сенсея. Держа в руках свиток и читая его содержимое в условленном месте, Наруто ждал Мизуки-сенсея. -Хм… какой-то странный свиток. Вообще ничего не понимаю. Будто знаки все плывут. — пробормотал блондин, продолжая делать попытки разобрать текст. -Наруто! — громкий крик, очень знакомый, а спустя секунду перед парнем приземлился Ирука-сенсей. -Ты что делаешь? И откуда у тебя Свиток Каге? -А разве это не мое задание для сдачи экзамена на генина? Мизуки-сенсей же говорил. — недоуменно спросил блондин, хотя теперь все встало на свои места. Все-таки никаких шансов не существует. -Задание? — недоуменно спросил молодой человек лет двадцати со шрамом над носом и протектором Конохи на лбу. — Мизуки… — уже зловеще проговорил сенсей. -Именно. Спасибо, демоненыш. — задорный голос сенсея заставил участников разговора посмотреть влево. Второй сенсей, презренно смотря на своего коллегу, жадно поглядывал на огромный свиток. — хоть на что-то сгодился. -Демоненыш? Простите, Мизуки-сенсей, не понимаю. — покачал головой напрягшийся Узумаки, хотя в глубине души проскользнули истеричные нотки: «Неужели, все окружающие правы. И он и в самом деле монстр?» Ведь никто из шиноби еще не называл его так. -Ах да, тебе же еще не сказали. Как опрометчиво… -Не смей ему говорить! — в ярости бросился на Мизуки Ирука, пытаясь заткнуть нежданного предателя. Но увы, Мизуки не зря также считался чунином, как и Ирука. Ловко увернувшись от удара и отправив противника на встречу с огромным деревом, Мизуки продолжил. -Конечно демоненыш. Ведь это ты разрушил всю деревню тринадцать лет назад. Заставил гореть заживо сотни шиноби и жителей. Кьюби но Йоко, вот кто ты! — злорадно произнес Мизуки. И тут что-то в душе блондина оборвалось. Он сдался. Ведь он и в самом деле не человек. Он монстр-лис, чудовище, которое каким-то образом стало человеком. И только полоски на щеках были свидетельством того, что он монстр. В тот момент Узумаки не думал о том, а как же он тогда рос, как у него не проявлялись демонические повадки. Он, как и всякий ребенок, пусть и тринадцати лет, просто провалился в бездну отчаянья, горя и потери. И сквозь слезы, плач над свитком и звуки битвы между двумя шиноби, Наруто, на грани сознания, слышал зловещий смех. Смех могущественный, полный власти и триумфа. -Да! Хахаха! Кто бы мог подумать, что ты сам мне поможешь, Узумаки Наруто! О да! — дьявольский смех, который мог бы заставить обделаться от страха самого старого и опасного шинби, пронесся по всей чакросистеме Узумаки. Сегодня он будет свободен. И не просто свободен, а еще обзаведется спутником, точнее, спутницей. Курама десятилетия, после того, как освоился со своими силами, изучал печать и чакру блондина. Он искал выход всеми способами. Но творение Намикадзе, пусть он долго переваривается в желудке Шинигами, все равно не выпускало суть Лиса. И даже чакру, только в очень маленьких количествах. Но Кьюби нашел выход. Да, он может выпускать только крохи чакры, но он может этой чакрой управлять за пределами своей тюрьмы. Через год после этого открытия, Курама смог подключиться к органам слуха и зрения блондина и наблюдал за Конохой. Деревня отстроилась быстро. Что разжигало в лисе лишь ненависть. Ничего, в следующий раз он не оставит и пепла от этого места. Он обещает. Несчастная жизнь блондина нисколько не волновала до определенного момента. Эта жалкая закуска на ножках была сама виновата в том, что ее родители были идиотами. Но затем кицунэ обратил внимание на то, что потихоньку чакра и тело блондина поразительным образом ассимилирует демоническую чакру. Она не убивала клетки организма сосуда, а просто становилась частью организма. Что было странно. Даже после очищения чакра кицунэ — это была демоническая чакра, которая сжигает все постороннее и чужеродное лису. А еще — клетки и чакра Узумаки после воздействия поразительным образом становились пластичными и могли мутировать во что угодно. Хорошо, что никто не видел одной ночью, как ноготь указательного пальца блондина превратился в острейший лисий коготь. Но вернемся к печати. Кьюби со временем понял одно — эта печать так же зависима от воли носителя. Это было очень заметно, как год за годом решетка все сильнее покрывалась ржавчиной, а печать-замок тускнела. Нет, врата были очень прочными, и такими бы оставались еще лет тридцать. Все-таки, несмотря ни на что, у блондина еще была сильна воля и надежда на лучшее. Поэтому лис решил ускорить процесс. Ничего особенного, всего лишь небольшая аура страха. Никакой чакры, просто легкое изменение организма носителя. И последние три года решетка стала тускнеть еще сильнее. Оставался только один рывок. И он так удачно ему подвернулся. Надо будет сказать спасибо этому предателю перед тем, как он его съест. Ну, а пока… -Утрись, Намикадзе. Я лично отолью на твою могилу или что там тебе закуска возвела. — огромный ярко-золотой огненный шар в руке кицунэ со всей своей мощью разрушил клетку на частицы чакры. И лишь печать, зависшая над головой лиса, не выпускала его чакру из парня. Клетка держала кицунэ в одной части чакросистемы, а печать не давала чакре Кьюби расползтись по всему телу Узумаки. Но и этого пока не нужно было Кьюби. Для начала — надо подготовиться. Из деревни надо уйти с прибытком и не оставив на ней и камня. А для начала… надо использовать тело, чакру и душу блондина по назначению. Сложив руки в положении печати концентрации, лис принюхался, а затем, явно найдя, что он хотел, понесся по мрачным коридорам, украшенным ржавыми трубами. Все-таки чакрасистема — отражение души существа. И судя по ее коридорам — человек уже почти потерял себя. Но это Кураме даже на руку. Легче пройдут изменения. -А вот и ты. Какая яркая и красивая. И еще голубого света. Наруто явно не пускал тьму и отчаянье в тебя, не так ли? — найдя огромный зал, кицунэ, словно король, вошел внутрь. Яркий голубой шар мерцал всеми оттенками синего и голубого. Душа Узумаки Наруто. Его стрежень, который еще каким-то чудом не сломался. -А вот и причина его целостности. — рядом с шаром висела клетка, в которой была заключена отвратительного вида черная слизь с сиреневыми и красными проблесками. — все страхи, вся ненависть, злость. Здесь все. Эх… какая красота. Узумаки, ты просто подарок судьбы. Прямо все упрощаешь мне. Нет, ты точно будешь моей первой самкой. А может — и единственной. Смотря, какой ты получишься в итоге. — подойдя к клетке, золотовласый кицунэ легким ударом руки разрушил клетку. Стекавшая на пол слизь было резво поползла в сторону души, как ее подхватил, заключив в огненный кокон, Кьюби. -Ну уж нет. Для начала ты послужишь мне основным двигателем для трансформации. Обычно не душа влияет на тело, а наоборот. Но мы немного подправим на время ситуацию. — улыбнувшийся слизи хищным оскалом, Курама направил в нее свою чакру, задавая дальнейший путь развития. -А теперь — не пожалеем своей духовной крови. — разрезав запястье, лис не жалел крови, смотря, как тьма Узумаки прямо-таки впитывала в себя, будто ребенок грудное молоко, чакру и кровь могущественного демона. -Отлично! Просто прекрасно! А теперь — Узумаки Наруто. Ты мой! Пусть ты еще этого и не понимаешь. Никогда не ограничивай себя. Это вредно для здоровья. — черная с золотыми и красными всполохами слизь, увеличившаяся в два раза, полетела в голубой шар. Вспышка. И тьма, словно паразит, проникла в самый центр души блондина, пожрав основу. А спустя секунду огромный шар стал меняться. Очень медленно, но все-таки заметно. То тут, то там стали проявляться золотые и черные пятнышки, которые медленно, будто надвигающаяся буря, стали поглощать голубой свет. -Мм, прекрасно. Месяц максимум, и ты полностью изменишься. А пока… — надо защитить тебя. Иначе убьют ненароком. — переключившись на зрение Узумаки, Кьюби взмахнул рукой. — вот и все. А теперь — ждем. Тем более — что ждать я умею. А пока — восстановим видимость печати, чтобы меня не сильно тревожили. Добыча не должна нервничать перед употреблением. Иначе мясо слишком жесткое. Наруто видел приближающуюся смерть в виде куная Мизуки-сенсея. А еще он ощущал, что где-то в глубине себя, внутрь своей души, в нем что-то стало меняться. Причем безвозвратно. Блондин чуял это нутром, но все не мог понять, что же это. А в следующую секунду он будто загорелся и зажег Мизуки-сенсея. Глядя на горящую руку яркого золотого цвета, блондин ощущал, как вся его чакра уходила на эту неизвестно откуда взявшуюся технику. Но додумать он уже не успел. В следующую секунду он потерял сознание, не видя, как оба его сенсея и окружающий лес превратились лишь в пепел.