Власть Лиса

-Мда… приехали. Точнее, ты приехал, Хирузен. — печально покачав головой Сарутоби, глядя в хрустальный шар на подставке, который открывал вид на специально экранированную камеру, где, сжавшись в позе эмбриона, лежал Узумаки Наруто. Или лежала. Вот уж что теперь не поймешь, так это то, каким образом джинчуурики внезапно стал превращаться в девку. И не просто в девку, а в существо женского пола с лисьими ушами и хвостом. Вот уже на протяжении десяти дней Наруто содержался в специальной камере, которая готовилась на тот случай, если носитель Биджу вырвется на свободу. И ничего хорошего за этот период не произошло. Только маты, пара убитых шиноби из-за нарушения техники безопасности и куча проблем, которые, как снежный ком росли одна за другой. Сначала выяснилось, что пропали все три заготовки для сосудов. Дети, которые были расположены в соседних крестьянских селениях и предназначались в случае неисправности действующего сосуда, были найдены мертвыми, как и их охрана в виде чунинов под видом простых крестьян. Данзо, как и Хокаге тогда чуть всю резиденцию в воздух не подняли. Потом стала обнаруживаться перемена джинчуурики. Хоть еду парень и не ел, все время воя от непонятной боли, веса он не терял, как, собственно и сил. На третий день заключения стражники обнаружили, что у блондина стали постепенно проявляться второстепенные женские половые признаки. В тюремной робе, предназначенной для детей-мальчиков, стали выразительно проявляться наметившаяся женская грудь и филейная часть, которая по виду уже точно была не мальчишеской. И это не считая волос, которые росли, словно грибы после дождя. В тот момент Узумаки выл во всю глотку от непонятной Хокаге боли. И именно тогда два ирьенина попытались исследовать парня. За что поплатились. Две лапы из чакры словно выросли из тела и, схватив двух неудачников, будто высосали из них жизнь. Буквально пару секунд, и на холодный каменный пол камеры упали две мумии, которые при ударе о твердую поверхность рассыпались в пыль. -Что будем делать, Сарутоби? — Данзо, как всегда, не вовремя подошел и попытался завязать разговор о джинчуурики. Хмыкнув, старик снова стал смотреть в хрустальный шар. Мистическое превращение в особь женского пола уже завершилось. Но теперь чуть ниже поясницы у девушки стал расти странный отросток, который буквально продырявил робу. А человеческие уши сначала будто слиплись с кожей головы, а затем стали зарастать волосами. Впрочем, на макушке головы, по словам охранника Хьюги стали появляться зачатки ушных раковин, очень похожих на уши волков или лисиц. -Не знаю. Я впервые не знаю, что делать, Данзо. У меня такое ощущение, что Кьюби каким-то образом сумел-таки обойти печать и начать воплощаться в теле мальчишки. Но тогда у меня появляется закономерный вопрос — почему парень превратился в девушку? Хьюга подтверждает, что строение костей, в том числе и тазобедренных стало исключительно женским. Кьюби всегда был именно мужского пола, если это вообще применительно к демонам. Да, там есть Ниби, но все же… -Хм… может, это побочный эффект. Надо в этом случае усилить камеру. Если там калачиком валяется уже не Узумаки Наруто, а Кьюби, надо либо уничтожить лиса, либо срочно же запечатать. — сказал, как обрубил, глава Корня. -Да, ты прав, конечно же. — вспомнив ожог на теле Какаши, Сарутоби еще сильнее нахмурился. Да, разрушенные чакроканалы и обожжённая до костей рука. Не позавидуешь Хатаке. Инвалид на всю жизнь. — надо. Сосуд в замену уже найден? -Нет, еще пока нет. Все-таки детей хоть с какой-то примесью Сенжу или Узумаки очень тяжело найти. Если что, сделаем рейд по маленьким странам. — отозвался Шимура. — а пока ждем. -Согласен. Ждем. И усиливаем охрану. Боль. Нестерпимая боль, словно неотвратимый рассвет или закат, настигали Наруто каждую секунду. Или не Наруто, а Коганэ? Сознание блондина уже не понимало, что с ним происходит. Странный сон, когда его в виде девушки пороли кнутом и ему это нравилось. Застенки, в которых он в итоге оказался в тюремной робе. А затем… уже началась боль, после который блондину было не до смысла бытия. Была только боль, словно раскаленный свинец, крики, плач и противный хруст костей, которые будто пытались насильно переставить местами. Боль была везде. От лица и глаз, в которых часто стали мерещиться золотоватые всполохи до боли в ногах и животе. Казалось, что весь организм переворачивался верх дном. Блондин чувствовал, как с каждым днем грудь набухала и становилась тяжелее, как формы, знакомые ему по сну, али по видению, становились все более реалистичными. Он… или она, снова стала девушкой. Снова, сквозь пелену боли, вспомнился жар от хлестких ударов, возбуждение от слов, которые произносил кошмар всех детей Конохи в получеловеческом обличии. А затем… она перестала слышать. Перестала чувствовать свои уши. А глаза будто ослепли. Коганэ не помнила, сколько она пролежала вот так, на полу, проливая от беспомощности слезы. Лишь режущая боль в глазах и на макушке головы говорили, что с ней что-то еще происходит. Как, собственно, и со спиной. -Я больше так не могу. — тихо прошептала девушка, переворачиваясь на другой бок. Хоть боль и практически утихла, ощущение слепоты и глухоты не исчезли. Но… голос. Такой знакомый, от которого бросало в дрожь, то в жар, то в холод. Голос пронесся из глубины души. -«Коганэ. Я чувствую тебя, я чувствую твое тело. Ты почти готова. А значит, пора покинуть Коноху.» — голос Кьюби… нет, голос Хозяина взывал к девушке. И в следующий момент она осознала, что слышит. Нет, не просто слышит. Она чувствует колебание воздуха, тихий шаг шиноби, находящегося где-то вдали. Ее слух стал идеальным. Два новообразованных красивых золотистых лисьих ушка, повинуясь инстинктивному приказу хозяйки, навострились, ловя каждый звук. Еще одно мгновенье, и девушка смогла видеть. Не просто видеть, а видеть так хорошо, как никто в природе из людей на это не способен. А еще. Она увидела шиноби за стеной. Видела, как кровь, наполненная чакрой, струится по телу, как душа, светящаяся, словно свет в ночи, манила к себе. Живот заурчал, а рот невольно наполнился слюной от желания вкусить запретный плод, который ранее был бывшему Наруто недоступен. -«Но перед этим — мы поохотимся». Яркая вспышка. Взрыв. И тёмно-красный огонь заполнил все подземелье АНБУ, сжигая всех на своем пути, расплавляя камень и металл. -«Начнем пир, моя самка». — ярко золотая печать, появившаяся на животе Коганэ, замерцала, а затем распалась на частицы чакры. А перед расплавленной дверью появился сам демон-лис во плоти. Нет больше нужды скрываться. Да начнётся пир душ… и последний день существования Конохи, Деревни, скрытой в листве.