flowers.

Кончиками пальцев аккуратно очерчивать эти скулы, опускаясь кроткими щекочущими прикосновениями к обветренным и обкусанным губам, на секунду задерживаясь около маленькой родинки на верхней губе. Тонуть взглядами в тонах кожи и оттенках волос, в глазах. Ловить горячее дыхание и растворяться в тихом шепоте. Тэхен любил изучать Хосока медленно, постепенно и каждый раз заново. Он любил все плюсы в нем, а минусы ловил губами, пальцами и сердцем, изменяя их в своем разуме, возвышая до созданного абсолюта идеала. Любил в нем все, вплоть до каждой выбоинки на душе и каждого приступа истерики. Любое воспоминание вместе становилось автоматически центром маленькой вселенной: улыбки, поцелуи и ссоры; все это укладывалось на книжные полки воспоминаний, лелеялось грустными вечерами и бережно оберегалось. Но слепое обожание никогда не приводит к счастливым исходам. Оно ослепляет и мешает увидеть вещи, что намного важнее собственного поклонения. Хосок медленно погибал от переизбытка живительной влаги, что дарила эта любовь: гнил начиная с корней и терял смысл существования. Тэхен отдавал все ненужное и забирал все самое главное, оставляя Хосока опустошенным и беспомощным. Где-то между строк читалось, что Хосок больше не любит, но Тэхен предпочитал не смотреть, чтобы не быть растоптанным. Поцелуи в ночи постепенно окрашивались вкусом соли, а безумие набирало обороты. — Все кончено. Вот и первая капля крови стекает по щекам, отдавая резким запахом металла. Сердце начинает болезненно ныть. — Что именно? Верить упорно не хочется. Вместо этого прокричать в воздух с пустых крыш о том, что это ложь. Сердца не бьются так легко, чувства не уходят так внезапно. — Все, что было между нами. Как научиться дышать под покровом ледяной воды? Можно ли расцарапать шею так, чтобы воздух проник, наконец, в легкие? Это невозможно. Лучше вынырнуть на поверхность и отпустить навсегда. Нельзя склеить разбитую вдребезги чашу; нельзя выкурить дважды одну и ту же сигарету. Взять в руки все свои пожитки и уйти, не оставив ничего. Научиться жить заново — можно, но не вернуть прошлое. Тэхен навсегда сохраняет в памяти запылившиеся книги о своей самой первой любви. Шрамы ноют в плохую погоду, но он точно уверен, что не стал бы изменять что-либо, даже если бы мог. Эти воспоминания особенные, но они так и не стали самыми важными в жизни.