Обещать — не значит жениться?

Айрин никогда не понимала, почему, защищая одно, она предаёт другое – не менее родное? Это было несправедливо и аморально, но иначе не получалось. Каждый день, вот уже две недели, она жила с ощущением тяжести где-то в грудной клетке. И, как ожидалось, в ближайшем будущем ей легче не станет. Она не могла просто так отказаться от Джиёна. Он был очень плох. После той злополучной драки его рука находилась в жутком состоянии. Айрин уже около получаса наблюдала за другом, который комфортно расположился на её диване в гостиной. Если это можно было назвать комфортом. Вероятно, это было худшее состояние парня за всё время, что они были знакомы. Совершенно измученный и разбитый, он противился силе притяжения, которая так и норовила притянуть его мешки под глазами к полу. - Чёрт возьми, тебе нужно в больницу, - не выдержала Айрин. - Я в порядке. Он попробовал переложить руку с колена на подлокотник, но едва коснулся её, его лицо исказила гримаса боли. Казалось, что он едва дышит – его лицо покрылось испариной. Волосы прилипли ко лбу. Она надеялась, что ему будет лучше, но вот уже который день его состояние только ухудшалось на её глазах. Пару раз она порывалась рассказать всё Сехуну, ведь он же не зверь какой-нибудь. Но Джиён резко парировал все намёки на это. - Я прошу тебя, давай поедем в больницу. Оппа, это нельзя оставлять так. Я волнуюсь за тебя. Джиён отмахнулся от испуганной подруги и здоровой рукой переключил канал. В новостях, как обычно, рассказывали о том, в какой ужасной ситуации находится страна. КНДР снова запустила баллистическую ракету, и теперь аналитики высказывались на этот счёт. Абсолютно ничего нового. И тем более интересного. Очередной день страданий Джиёна близился к завершению. Складывая ослабленные руки на коленях, Айрин томно вздыхала и пыталась сосредоточиться на романе «Гордость и предубеждение», которым она не могла достойно насладиться из-за переживаний. Она вздрогнула, когда Джиён беспокойно вскочил с дивана и, едва переступая с ноги на ногу, спотыкаясь, поплёлся в сторону туалета. Быстро написав сообщение Кёнсу, Айрин убедилась в правоте своих воспоминаний и теперь знала, что нужно делать. Послышался шум в ванной, вода стихла. Перелистывая хаотично страницы книги, она пыталась успокоить себя не разволновать Джиёна. Хотя его абсолютное равнодушие её удивляло. Джиён вышел и так же мучительно добрался до дивана. Его глаза едва открывались, словно вдруг лоб стал слишком тяжёлым для них. - Тебе нужно поспать. Я могу спеть тебе колыбельную, - усмехнулась Айрин, подыскивая возможность незаметно позвонить Кёнсу. - Лучше поищи обезболивающее. Джиён старался улыбнуться, но вышло довольно вяло. Это было невыносимо – смотреть на такого Джиёна, измученного и беспомощного. Айрин ринулась на кухню, которая находилась неудачно близко. Она боялась, что парень может услышать её, если она будет неосторожна. Оказавшись возле шкафчика с лекарствами, она нашла Трамал – сильное обезболивающее. Эти таблетки ей давали по рецепту доктора после аварии. Она благодарила Бога за то, что они остались. Проверив наличие капсул, Айрин набрала номер Кёнсу и включила воду. Объяснив всё дрожащим голосом, она описала все симптомы и попросила помочь как можно скорее. Несколько раз повторив, как сильно она испугалась, Айрин положила трубку, удостоверившись, что всё было понято правильно. Выключив воду, она чуть не забыла стакан с водой, но вовремя спохватилась. - Ты долго, - пробубнил Джёин, открывая слипающиеся глаза. - Ездила в другой город? Не отреагировав на насмешки, Айрин протянула ему стакан воды и таблетку, которая должна была оградить его от боли. Пока он запивал лекарство, Айрин наклонилась. Сейчас, видя его вблизи, девушка поняла, насколько плох Джиён. Его лицо было белым, как мел. Она потрогала его мокрый лоб и ужаснулась – он был очень горячий. У него жар. - Поспи, - Айрин забрала стакан дрожащими руками и накрыла друга тёплым пледом. - Хочешь послушать музыку? Не дожидаясь ответа, она включила первую попавшуюся лёгкую мелодию и убавила звук так, словно музыка играла в другой комнате, а до них доносилась лишь едва. Айрин чувствовала, как руки предательски сковал тремор. Она пыталась занять себя на ближайшие полчаса, но у неё едва выходило. И тогда в её голове возникла мысль: сейчас или никогда. Чтоб не передумать, она сразу же набрала номер, который давно уже выучила наизусть. - Можешь прийти? Нужно кое-что рассказать.

***

Когда Сехун подходил к дому Айрин, в его голове не укладывалось, что происходит. Странное поведение девушки давно стало объектом его внимания, но он лишь тешил себя мыслью о том, что ему только кажется. Кажется, что она стала меньше проводить с ним времени, что она перестала отвечать на звонки с первого раза, что она не пишет и не звонит. Кажется, что она что-то скрывает. Кажется… Возле двери уже стояла Айрин в своей любимой домашней толстовке, которая раньше была любимой не домашней толстовкой Сехуна. Он улыбнулся этому и ускорил шаг. Несмотря на то, что на улице было темно, лицо девушки он видел отчётливо. Фонарь освещал как раз то место, где она стояла. Она была встревожена. Сехун подошёл и слегка коснулся её щеки губами. Он был очень рад, что она ему позвонила. С того момента, когда они стали намного ближе, чем друзья, он довольно редко видел её. Она стала сама не своя. Сехуну хотелось думать, что эти события никак не связаны. - Прежде чем ты зайдёшь, мне нужно тебе кое-что сказать, - шепнула Айрин, положив голову на плечо Сехуна. – Ради меня, прошу…Нет, ради себя – постарайся понять. Я в тебя верю. Не сказав ни слова больше, она увлекла его в дом. Он сразу почувствовал, что с атмосферой что-то не так. К запаху, ставшему родным за долгие годы, примешивался какой-то посторонний. Сехун напрягся, но, почувствовав это, Айрин со всей теплотой посмотрела на него и крепче сжала его ладонь. Когда они оказались в гостиной, Сехун увидел, что на диване кто-то лежит. Сперва он подумал, что это её отец, но вовремя вспомнил, что тот уехал пару дней назад. Он едва открыл рот, чтоб спросить, что происходит, но Айрин предугадала этот вопрос и ответила раньше. - Это Джиён, - Айрин почувствовала, как Сехун порывается вырвать свою руку, но продолжила. – Я вижусь с ним уже две недели. Я не стану говорить, что меня кто-то принуждал, потому что я делала это по собственной воле. Сейчас я не прошу тебя простить меня, прошу лишь взглянуть на него – ты поймёшь всё сам. Сехун долго стоял молча, не двигаясь с места. Он уже не выдёргивал свою руку, но Айрин видела, как вздулись жилки на шее – он очень зол. Его глаза смотрели куда-то вдаль, а зубы поскрипывали от соприкосновения челюстей – он думает. Вытащив свою руку из ладони Айрин, Сехун сделал шаг в сторону и отвернулся в сторону выхода. Девушка тяжело выдохнула и посмотрела на неподвижного Джиёна. Её снова объял страх. Но через несколько секунд Сехун прошёл мимо неё и оказался возле дивана. Он склонил голову и вгляделся в лицо Джиёна. - Что с ним? – в его голосе слышалось волнение. – Он живой? Айрин в общих чертах рассказала всё, что сама знала. Голос дрожал, а мысли сбивались и она не могла собрать их воедино. Сехун сменил полотенце, которое Айрин предварительно положила на лоб Джиёну. Он во сне поморщился, но не открыл глаза. Его трясло. Сехуна правда напугало это зрелище. Сейчас он уже не был уверен в том, что поступал правильно. Казалось, что это он виноват в том, что Джиён сейчас находится в таком состоянии. В голове крутились пугающие мысли, но он старался их отгонять от себя. Айрин сидела, обняв предплечье Сехуна, когда в дверь позвонили. Оба вздрогнули от неожиданности. Девушка молниеносно открыла дверь человеку, который должен спасти Джиёна. На пороге стоял Кёнсу. Она бы обрадовалась ему, будь они в другой ситуации, но сейчас её внимание принадлежало той миниатюрной женщине, которая стояла за ним. - Боже, я так рада, что вы приехали, - Айрин кинулась обнимать её. – Я не знала, что делать. Вы же поможете, правда? - Быстрее, ты должна отвести меня к нему. По дороге в гостиную Айрин рассказывала, что сделала за это время, какие таблетки давала. Мама Кёнсу одобрительно кивала и просила не волноваться. Оказавшись возле Джиёна, она померила его пульс и тяжело вздохнула. - Как давно он в таком состоянии? - Около двух часов – это то, что я видела. Возможно, даже больше. Женщина отодвинула плед, которым Айрин укрыла Джиёна и попросила помочь ей снять с него футболку. Сехун тут же оказался рядом. Глаза всех присутствующих округлились, едва рука стала видна полностью. На плече была ужасная опухоль, размером со страусиное яйцо, вокруг – несколько гематом с кровоподтёками. Некоторые участки кожи были тёмно-фиолетового цвета. Едва рука женщины коснулась повреждённой кожи – Джиён простонал во сне от боли. - Так, у него бред. Срочно нужно сбить температуру и отвезти его на рентгенографию. Я подозреваю, что это может быть разрыв связок и перелом плечевой кости, но это нужно подтвердить. Пока я могу лишь сделать ему укол, чтобы спал жар. Почему он раньше не обратился за помощью? - Я..я.. – Айрин начала заикаться, не в силах дать нормальный ответ. - Успокойся, - Сехун приобнял её за плечи и уткнулся носом в волосы. – С ним всё будет в порядке.

***

В больнице диагноз Джиёна подтвердился. Врачи несколько часов наблюдали за его состоянием, чтобы дать разрешение на проведение операции. Необходимо было сшивать разорвавшиеся связки. Несмотря на то, что Айрин ни на минуту не отлучилась из комнаты ожидания, она мало что знала о состоянии друга. Врачи суетились и бегали туда-сюда, что-то выносили и вносили в операционную. Каждый раз, когда открывались двери, она надеялась, что Джиёна наконец повезли на операцию – это значило бы, что его состояние стабилизировалось, но его всё не везли. Сехун несколько раз выходил, чтобы купить воды, но каждый раз он отсутствовал дольше, чем необходимо было, чтобы дойти до автомата и обратно. Он чувствовал, как его сердце вот-вот выпрыгнет из груди от страха. Казалось, что всё происходящее – сон. Его сковал ужас от произошедшего. Это ведь всё его вина. Стоя возле автомата с напитками, Сехун вспомнил ту драку. Он видел, что Джиён странно держит свою руку, но предпочёл не замечать этого. Он хотел задеть его посильнее, хотел сделать ему больно. Сейчас, прокручивая эту сцену в голове, он понимал, какое он чудовище. Настоящий мусор. Не выдержав напряжения, Сехун ударил по автомату, исторгнув стон боли. Он привлёк внимание медсестры, которая раздражённо приложила палец к губам, призывая его заткнуться и уйти подальше. Закрыв глаза, он смиренно кивнул и пошёл обратно к Айрин. Когда Сехун вошёл в комнату ожидания, Айрин нервно дёргала ногой. Напротив неё стоял суровый мужчина в белом халате, он размашисто жестикулировал и что-то объяснял. Айрин судорожно кивала и вытирала глаза платком. Дождавшись, пока врач уйдёт, Сехун подошёл к девушке, взял её за предплечье и протянул горячий кофе, который купил в автомате. Она положила голову ему на руку и кивнула в сторону табло.

«Пациент: Квон Джиён. Статус операции: в процессе»