безумие.

Наблюдать из окна за незнакомыми прохожими, спешно шагающими в сторону своих домов или к полупустой остановке, в выходные дни бывает довольно интересно. Особенно, когда наблюдение в стиле недоделанного Шерлока Холмса выпадает на вечер ностальгии, одинокий и печальный. Кто-то из этих людей наверняка спешит к человеку, которого безумно любит. Так какого хрена ты сидишь и ностальгируешь возле заляпанного твоими же пальцами окна? Варианты такого убогого занятия, выбранного для времяпрепровождения на субботний вечер, могут быть самыми разными: одинок, брошен и одинок, безответно влюблён и одинок, сам идиот, поэтому одинок. Трудно жить, когда все варианты одновременно касаются тебя в равной степени. Шатен спрыгивает с подоконника, который буквально пару секунд назад являлся его верным спутником, и направляется в сторону выхода из квартиры. Не для ночных прогулок по городу под грустную музыку и шквал непонятных мыслей. Для получения необходимых эмоций. Тёмная улица, освещенная тусклыми фонарями. Тротуар, залитый дождевыми каплями. Прохладный воздух. Остановка. Никита, как и многие люди, собрался отправиться к человеку, которого он…любит? Нет, не так. К человеку, которого он хочет. И плевать, что добраться до него – это проехать больше половины города. Натянув капюшон пониже, так, чтобы лица не было видно, парень решил добраться до объекта своего вожделения на общественном транспорте. Когда хочешь кого-то видеть, ощущать прямо сейчас, время тянется бесконечно долго. Полтора часа, которые юноша потратил на дорогу, казались ему целой неделей, проведённой в пути. Остановка. Дом. Подъезд. Тонкие пальцы аккуратно набирают код на домофоне. Лифт сломан. Ступеньки. Кажется, их штук триста. Дверь. Звонок. Главное, дышать ровнее. – Я же просил не доставать меня сегодня. – Светловолосый парень открывает дверь и удивлёнными глазами смотрит на незваного гостя. – Зачем пришёл? – Забыл у тебя кое-что. – Никита, преодолев стеснение, нагло и без разрешения вторгается в личное пространство Рамма. – И вспомнил об этом спустя год? Твои вещи полетели нахрен из моей квартиры сразу после того, как ты был здесь в последний раз. – Недовольно отвечал Влад. Однако Никиту он выгонять не стал. Прикрыл дверь и прислонился к ней спиной, по-свойски скрещивая руки на груди. Никита смотрел на бывшего друга и тяжело дышал, иногда закусывая губы и сглатывая накатывавшую от возбуждения слюну. Он чертовски хотел этого парня напротив. Но снова заполучить то, что когда-то потерял по собственной глупости, невероятно трудно. Труднее, чем шатен предполагал. Парень подошёл к тумбочке, что стояла в прихожей, и скинул на пол несколько предметов. Часы, ваза и парфюм – всё это полетело вниз, разбиваясь о твёрдую поверхность. Разозлить Влада было достаточно трудно, но уж если кому-то это всё-таки удастся, то можно смело резервировать себе место на кладбище. В гневе он был страшен, опасен, страстен. Именно этого и добивался младший. Всегда. Одной из причин, почему Никита разорвал отношения с Раммом, была его безэмоциональность. А ещё, излишняя забота, которая, безусловно, была обращена к Никите. Светловолосый парень чувствовал ответственность за младшего товарища: кормил, во всём помогал, дарил ласку, заботу и тепло. Однако всё это происходило словно на автомате. Из побуждения «раз он младше, то так нужно». Самих эмоций по отношению к Никите Влад не проявлял. Холоден, скуп, расчётлив. Никита жаждал эмоций, страсти, напора. Такому активному и непоседливому юноше не хватало взрыва чувств. Ему аж целого фейерверка хотелось, который Влад обеспечить так и не удосужился. Не потому, что не хотел, а просто не мог. Из-за личных особенностей своего характера. Чтобы получить от партнёра хоть какую-то искру, шатену приходилось периодически злить Рамма. Как сейчас. – Мне не трудно, уберу. – Спокойно ответил Влад, наблюдая за мелким. – Я трахался с Артёмом. – Неожиданно для себя выпалил Никита. Врал, конечно. Но, как говорится, на войне все средства хороши. – Классно. Рад за вас. Мне какое дело? – Всё так же холодно продолжал Рамм. – Он делает это лучше, чем ты. Такого секса у меня ещё не было. – Никита раздражался. Почему это парень не реагирует на его выходки? – Не задел вообще. Ничего не получится. Ты здесь. Ты хочешь. Я – нет. Свободен. Но молодой человек даже не думал отступать и сдаваться. Медленно снимая с себя куртку, он смотрел в глаза приятелю, иногда дотрагиваясь до своего тела своими тонкими пальцами. При этом он говорил, тихо и размеренно, наблюдая за реакцией собеседника. – Знаешь, что он со мной делал? Привязывал к кровати. Делал это долго и быстро. Он начал расстёгивать свою рубашку, оголяя худое и бледное тело. Что же ты делаешь, мелкий? Влад заметно изменился в лице. Его раздражал Артём, который мог касаться тела его мальчика. Его раздражал Никита, который провоцировал его на проявление чувств, словно вытаскивая из кокона собственной защиты. Его раздражала эта дурацкая ситуация. Рамм злился, сжимая ладони в кулаки и яростно устремляя взгляд на раздевающегося парня. – Ты так не умеешь. Ты только по-сопливому умеешь, для девчонок. Эти слова послужили толчком для дальнейших действий. Старший словно с цепи сорвался. В два шага преодолел расстояние, что разделяло его и Никиту, и прижал того к стене, сильно сжимая запястья парня своими руками. Доволен, Никит, ты же такого эффекта добивался? Несмотря на некий страх, шатен был рад такому исходу событий. Наконец-то он получит необходимый адреналин. Глаза Влада потемнели от злости. Ранее шоколадные, теперь они стали совсем тёмными, как чёрная бездна. – Зачем ты пришёл? Чего ты хочешь? – Заорал Рамм. – Боли. – Ах, боли он захотел. Будет тебе боль! Словно бешеный зверь, Влад рванул в комнату, хватая Никиту за руку и ведя за собой. Толкнув мелкого на кровать, он моментально скинул с себя помятую футболку, обнажая тело. Однако штаны не снял. – Раздевайся. Сам. Нервно сглатывая, юноша потянулся к наполовину расстёгнутой рубашке и окончательно её снял. За рубашкой последовала и вся остальная одежда. Раздетый, открытый, доступный. У Влада крышу рвало по полной программе, до сухости во рту, до ёбаных звёздочек перед глазами. Как в старом диснеевском мультике про кота и мышку. Непонятно только, кто из них кто. Влад, наверно, очень глуп и агрессивен сейчас, что точно напоминает кота, ведущегося на уловки маленькой и забавной мышки. А вот она, его мышка, лежит на кровати, прикрыв глаза, и ждёт распятия. Поцелуями Влад осыпает тело парня, оставляя отметины в самых, как ему кажется, красивых местах. Он делает это небрежно, грубо, больно, нередко прикусывая тонкую и почти прозрачную кожу. Шея – вздох. Ключицы – всхлип. Бедро – стон. Красные пятна по-блядски красуются на теле Никиты, отчего Владу даже становится приятно. Осознание принадлежности этого мальчика к его собственности ему очень льстит. Рамм сильно сжимает его запястья, до хруста надавливает на рёбра и бёдра. Наутро будут синяки. Однозначно. Но блондина это не волнует. Несколько царапин на спину, укус губы и невесомый поцелуй с металлическим привкусом крови, который перерастает в беспорядочное вылизывание чужого рта. Слишком вкусно, слишком жарко. Влад переворачивает Никиту на живот и кусает между лопаток, заставляя шатена выгнуться в спине и встать в удобную для обоих позу. Оставшаяся на нём одежда летит нахер, как и моральные принципы. Теперь всё это где-то там, на полу. Звонкий шлепок ладонью по заднице, как очередная отметина на теле парня, доказывающая принадлежность ведущему этой игры. Ещё один. И ещё. Никита тяжело вздыхает и сжимает одеяло рукой, когда чувствует прикосновение чужой плоти к своему проходу. Несколько резких толчков, без подготовки. Сам же мечтал о боли. Жалобные вскрики, а затем томные, приглушённые стоны. Темп нарастает, стоны усиливаются. Рамм крепко сжимает горло партнёра, вынуждая того давиться и биться в припадках, желая вдохнуть воздуха. На грани удушья. На грани безумства. Пальцы в рот, чтобы мелкий облизал их распухшими от поцелуя губами. У него это получается не хуже, чем у любой шлюхи с трассы. Намотав волосы шатена на руку, Влад резко тянет его на себя, выбивая из парня болезненный всхлип. Кажется, за это время он выколотил своим членом из Никиты весь дух. Тот, бедный, потянулся рукой к изнывающему от пульсации органу, но внезапно уткнулся подбородком в кровать, чувствуя, как руки сзади заламывает его партнёр. – Даже не думай. Ты сделаешь это со мной. И Влад не ошибся. Через пару мгновений они оба откинулись на кровать, переводя дыхание и жадно хватая губами воздух. Ещё мгновение и Рамм курит, смотря в одну точку, прямо перед собой. – Это было круто. – Обрывает тишину Никита. – Артём сделает круче. – Саркастично отвечает Влад. Шатен понимает, что не может вечно выбивать из Рамма несвойственные тому чувства. Он пододвигается ближе и нежно, виновато целует Влада в лопатку, а затем носом утыкается в плечо своему любовнику. Лучшему и единственному. – Ты такой паразит, Никит. – Он тушит сигарету прямо об локоть младшего, отчего тот сильно зажмуривается и крепко цепляется пальцами в руку блондина. – Это последний раз. Без шуток. Теперь это моё решение. – Рамм сильно выворачивает запястье юноши, убирая его руки с собственного тела. Наутро все отметины обязательно дадут о себе знать. Наутро кто-то обязательно спросит Никиту: «Ты был у него?», на что тот деликатно промолчит. Наутро они расстанутся, прокручивая детали сегодняшней ночи. Но они повторят это снова. Ими движет не любовь, а похоть, как наркотик въевшаяся куда-то внутрь. А от наркотика, как все знают, трудно отказаться. Так же, как и от хорошего секса.