Связанные души

Ближе к ночи коридоры Хогвартса стремительно пустели, наполняясь гулким эхом призрачных шагов, шепотками за закрытыми дверьми, шорохом крыс и паучьих лапок. За века такой распорядок перерос в негласную традицию, свято соблюдаемую не одним поколением учеников, которые, порой, даже не подозревали о ее существовании. Возможная опасность, которая подстерегала неосторожных и любопытных, была совершенно ни при чем. Да кого и когда останавливала опасность? Все было намного проще: занятия и ужин уже закончились, а время ночных бдений еще не настало. Ученики расползлись по факультетским гостиным, на квиддичном поле шумно гоняли квоффл и новичков, в Зале Славы кто-то, недовольно бормоча, с характерным скрипом драил витрины. Время ночи еще не пришло. Пряча в карман мантии подписанное директором МакГонагалл разрешение на исследование авроратом Запретного Леса, Гарри неспешно спустился по главной лестнице, на ходу кивнул Кровавому Барону и Серой Даме и в нерешительности замер перед дверьми замка. Наверное, для визита сейчас не лучшее время, да еще в середине недели, но соблазн оказался уж очень велик. Последний раз они с Северусом виделись две недели и три дня назад, как раз в выходные перед командировкой. В воскресенье они расстались, как обычно, не договариваясь о следующей встрече. Оба и так знали: если дела не позволят им увидеться вечером в пятницу, значит, позволят в следующую. Не в первый раз и не в последний. Обычно дела находились у Гарри — то тут, то там по всему миру всплывали остатки Пожирателей. Его группа за прошедшее с Битвы за Хогвартс время успела побывать в восьми странах Европы, в Мексике и в Тибете. Северуса нашел тоже Гарри, причем совершенно случайно, аж в Уэльсе — за сотни миль от Визжащей Хижины. С момента его «смерти» прошло пять лет, и все эти годы бывшего профессора Снейпа прятал старик-друид, поселившийся в такой чаще, что туда даже аппарировать не получалось толком. Одному Мерлину известно, почему Гарри решил вернуть Снейпа «в мир», а не оставил в тишине и покое изучать тонкости кельтской аутентичной магии. И даже Мерлин никогда не сможет ответить, как и почему Поттеру это, в конце концов, удалось. Заслышав вдалеке смутное гулкое эхо, которое возникает от голосов и шагов нескольких человек, Гарри перестал мяться на пороге замка и решительно свернул в подземелья. В конце концов, почему нет? В худшем случае Северус его выгонит сейчас, и уже послезавтра вечером сдержанно, в своей обычной манере, извинится. Но это — только в худшем случае. Удивительно, но кабинет Зелий оказался заперт, что на памяти Гарри случалось довольно редко. Обычно и дня не проходило без отработок, и до девяти Северус бродил зловещей тенью над душой у какого-нибудь бедолаги, которому не посчастливилось взорвать котел. В этом смысле за десять прошедших лет мало что поменялось. Улыбаясь своим мыслям, Гарри свернул в коридор, ведущий к личным покоям. На стук никто не ответил. Подавив удивление, Гарри назвал пароль и, дождавшись, когда картина полностью отодвинется, шагнул в темную гостиную с палочкой наготове. Рефлексы аврора, въевшаяся под кожу профессиональная деформация — вот что это было. На автомате наложенное заклятие ночного зрения, готовый сорваться Petrificus Totalus, мгновенный уход в сторону... Но все было тихо. Гарри обошел гостиную, заглянул в спальню, кабинет и ванную комнату, и лишь убедившись, что личные покои зельевара пусты, зажег свечи. — Это уже паранойя, — заметил он вполголоса. — Определенно паранойя, но проверить никогда не помешает. Зола в камине все еще отдавала тепло. На столике у дивана лежала заложенная темно-зеленой лентой книга. Золотое тиснение стерлось с черной кожи несколько сотен лет назад, так, что прочитать название было уже невозможно, пожелтевшие страницы сморщились от влаги и набухли, серебро, которым были окованы углы, почернело от времени. Единственной новой деталью оказался замок — без скважины, конечно, и вряд ли он открывался простой Alohomora. Гарри расшевелил угли в камине, проверил Карту Мародёров — Снейпа на ней не оказалось. Оставалось только ждать, раз уж пришел. Северус все равно поймет, что в его покоях были незваные гости, и, коль скоро параноик он почище, чем Гарри, ни к чему заставлять его лишний раз волноваться. Устроившись на диване, Гарри погладил книгу по теплому корешку — наверняка не только из Запретной секции, но и сама по себе из запрещенных, перечитал еще раз подписанное Директором разрешение на поиск тайников Темного лорда в Запретном лесу и сам не заметил, как задремал. Разбудил его скрип отъехавшего портрета. Гарри подорвался с дивана как раз вовремя, чтобы увидеть нацеленный на него кончик палочки, залегшую у рта Северуса складку, узнавание, мелькнувшее в глазах. Мгновением позже губы зельевара растянулись в усмешке — не презрительной, какая часто возникала в школьные годы, но все равно несколько нервной. — Тебе повезло, что я привык держать себя в руках, — заметил Северус, опуская палочку. — Я в тебе и не сомневался, — Гарри чуть смущенно улыбнулся и взлохматил пятернёй волосы. Стоит ли признаваться, что Северусу он доверяет всецело и только рядом с ним позволяет себе расслабиться настолько, что перестает воспринимать окружающее? Наверное, не стоит. Это признание вряд ли выставит его в выгодном свете. — В следующий раз предупреждай заранее, — попросил Северус, опуская на стул сумку и осторожно извлекая из нее одну за другой несколько склянок. Тёмное стекло, плотно подогнанные пробки, вокруг горлышек каждого сосуда мерцают чары изоляции - спрашивать, что в них плавает, Гарри даже не собирался. Во всяком случае, не сегодня. Следом на стол опустился небольшой сверток — темно-зеленый бархат, форма как будто круглая, размером с кулак. Теперь Гарри с трудом подавил в себе любопытство. Если надо будет, Северус обязательно расскажет. — Я и сам не знал до последнего, что придется отправляться в Хогвартс, — улыбнулся Гарри вместо расспросов. — Три часа назад вернулся из командировки, и мне тут же поручили навестить профессора МакГонагалл. Северус недоверчиво хмыкнул. — Ну, хорошо, хорошо, — Гарри шутливо поднял руки. — Дело вполне ждало и до завтра, и даже до понедельника, но я с самого начала подумал, не заглянуть ли к тебе. — Вот это уже больше похоже на правду, — одобрительно кивнул зельевар. Закончив разбирать сумку, он взмахом палочки наполнил водой чайник, отправил его в камин и принялся снимать тяжелую зимнюю мантию, напитавшуюся водой от успевшего растаять снега. Все это время Гарри, почти не двигаясь, сидел на диване и с затаенной нежностью наблюдал за Северусом. Казалось, тот ничуть не удивлен неожиданным появлением Гарри, все эмоции тщательно скрывались им за равнодушной маской. Впрочем, Гарри совершенно точно был уверен: ему здесь рады. Об этом говорило хотя бы лицо зельевара — спокойное, можно сказать, умиротворенное, губы подрагивают, намекая на легкую улыбку. Тон, с которым Северус постановил, что Гарри не откажется от чая, мало походил на тот надменно-раздраженный, каким Снейп обращался к Поттеру в школьные годы. Изменилось и отношение, и сам Снейп. Он больше не пытался оскорбить или унизить, не шарахался от Гарри, как от чумного, и позволял ему намного больше, чем тот смел мечтать. При всем при этом Северус оставался собой — невозмутимым и бесстрастным. Гарри вынырнул из размышлений, осознав, что уже несколько минут не сводит глаз с зельевара (и, кажется, не моргает), а тот замер всего в паре шагов и тоже смотрит — с абсолютно нечитаемым выражением на лице. Улыбнувшись, Гарри поднялся, шагнул ближе, осторожно обнял, прижимаясь щекой к плечу. С облегчением почувствовал, как чужие руки обхватывают его за пояс. Ему нестерпимо хотелось большего — поцеловать, запустить пальцы в волосы, давно уже не свисавшие сальными сосульками, но изрядно разбавленные сединой. Нельзя. Во всяком случае, не сразу — таковы раз и навсегда установленные правила. После укуса Нагайны и чудесного воскрешения (о котором зельевар не рассказал подробностей ни Минерве, ни Гарри, ни портрету Дамблдора — никому) Северус стал еще болезненнее реагировать на нарушение личного пространства. Пять лет в изоляции завершили начатое, довели интроверсию почти до мизантропии. Надо признать, адаптироваться обратно Северусу удалось достаточно быстро, но последствия проявлялись до сих пор. Например в том, что ему приходилось подолгу привыкать к телесному контакту с Гарри, которому он доверял теперь, пожалуй, больше, чем кому-либо. Не страшно. Ради Северуса Гарри был согласен на что угодно. После того, как провел несколько месяцев в лесах Уэльса в компании зельевара и — изредка — старого друида, Гарри согласился бы не только на такие мелочи. — Я скучал по тебе, — шепнул он, почти уверенный, что его не услышат. — Я тоже, — согласился Северус. — Каждый раз, когда ты вот так без предупреждения исчезаешь... Он не договорил, но Гарри понял его и так и почувствовал, как в груди разливается тепло. Приятно знать, что за тебя переживают. Северус выпутался из крепких объятий и, пока Гарри не успел запротестовать, поднял со стола бархатный сверток. — Интересно, что здесь? — спросил он с едва заметной улыбкой. — Конечно! — воскликнул Гарри. — Даже если эта штуковина окажется высушенной головой якутского шамана! — Потрясающе, — хмыкнул зельевар в ответ. — Но мимо. Конечно, из голов, особенно — голов шаманов, получаются отличные обереги. Но все же это было бы для тебя слишком эксцентрично. — Для меня?.. Северус аккуратно развернул ткань и продемонстрировал Гарри два серебряных медальона. По их краям бежала, очерчивая силуэты неведомых рун, голубая искорка. — Хотел подарить тебе в пятницу, — объяснил Северус. — Это амулеты связанных душ. Повезло, что в Англии нашелся достаточно умелый маг, способный их правильно изготовить. — Связанных душ? Кажется, слышал что-то такое раньше... — Гарри протянул руку к одному из них, но Северус успел мягко перехватить его за запястье. — Скорее всего, в кратком курсе аврора, — предположил он. — Подожди хватать, сначала послушай. Эти чары около пятидесяти лет под запретом в Магической Британии. — Даже так? — удивился Гарри, и тут же ему в голову пришла мысль: — А! Вспомнил! Они безвредны в целом, но запрещены, поскольку являются одним из видов магического брака и связывают души хозяев амулетов. Формально для этого нужно согласие обеих сторон, но именно эти амулеты запрещены, потому что с ними согласия можно и не спрашивать. Как-то так. Так что же это получается?.. Северус отвел глаза и пожал плечами: — А еще с их помощью я буду точно знать, что с тобой ничего не случилось. Гарри рассмеялся и крепко сжал свободную руку Северуса: — Знаешь, я тут подумал: волновать тебя — последнее, что мне нужно. Завтра с утра загляну к профессору МакГонагалл. Как думаешь, у нее найдется на будущий год работа для молодого аврора без опыта преподавания? Северус повернулся так резко, что Гарри еле удержался, чтобы не отшатнуться. Лицо зельевара выражало лишь крайнее изумление. — Ты — что? — пробормотал он. Тряхнул головой и задал, наконец, самый логичный вопрос: — Почему именно завтра утром? Вместо ответа Гарри наклонил голову, позволяя надеть себе на шею серебряный медальон. В конце концов работа давно перестала иметь для него значение, а вот спокойствие любимого человека и такая редкая улыбка на его лице стоили, пожалуй, и всех чудес мира, и свободы его души. Да и кто говорил о несвободе?..