Перепутал

***

      - Начавшаяся в тысяча восемьсот девяносто третьем-четвертом годах революция, во главе которой стояли представители движения тонхак, заставила короля обратиться за помощью к Китаю... - наш учитель истории, низенький мужчина лет сорока, имеющий явный дефект речи, рассказывает что-то про времена правления династии Чосон и даже не замечает, а может просто не хочет замечать, что все ученики развалились на партах и тихонько посапывают.       Если честно, ему же лучше: наш класс, сборище детей Сатаны, как говорят все учителя, наконец, решил передохнуть урок.       По всей школе распространилась дурная слава наша, а все потому, что мои одноклассники слишком, так сказать, энергичные и болтливые. Но не я, нет. Я самый адекватный человек в этом зоопарке, любимчик учителей, отличник.       Но иногда я все же становлюсь частью этого корейского бедлама. Вот, например, сейчас тоже распластался на парте и, в пол уха слушая учителя, наблюдаю за тобой.       Твое лицо задумчиво, брови сдвинуты к переносице. И, подперев рукой голову, ты усердно рисуешь что-то в тетрадке. Каштановые волосы находятся в красивом беспорядке, вот челка спадает тебе на глаза. Не отвлекаясь от рисунка, зачесываешь волосы назад, при этом, на руке, под смуглой кожей, виднеется переплетение вен.       Обожаю твои руки, твои яркие, блестящие глаза, озорную улыбку, чуть приплюснутый нос, заразительный смех. Тебя всего.       Находясь в другом мире, запоздало замечаю, что ты оторвался от своего дела, оглядел класс и остановился на мне.       Смутившись, быстро перевожу взор на учителя, будто секунду назад я вовсе и не пожирал тебя взглядом, тебе показалось, ага.       Вот ты опять погружаешься с головой в свое творчество, а я снова погружаюсь с головой в тебя.       Так проходят все мои уроки, каждый чертов день я схожу с ума по человеку, которого толком не знаю. Мы ведь всего лишь одноклассники, которые иногда перекидываются парочкой слов, и то, не каждый день.       И мы ненавидим друг друга. Так может показаться со стороны, ведь постоянно бросаемся колкими словечками друг в друга. Все уже привыкли к тому, что для тебя я вечный «дурак» и «социофоб», а для меня ты просто «педик». Я постоянно говорю, что «тебе здесь не рады», а ты… ты просто яростно ненавидишь меня.       Но все это не мешает мне постоянно искать встречи с тобой, повторять твои движения, делиться чем-нибудь вкусненьким, втихаря любоваться твоими фотографиями, копировать твой стиль и надеяться, что ты когда-нибудь заметишь меня.

И тоже полюбишь.

***

      Помню, ты перевелся к нам в третьем классе. Тогда мы были еще совсем маленькими, я не обратил на тебя внимания, ты был серым, ничем не выделяющимся парнишкой. Невысокий, тощий, с впалыми глазами и тонкими ручками. Над тобой постоянно смеялись, даже не помню, почему. У тебя не было друзей, никто не заботился о тебе. Полная моя противоположность.       Сейчас все изменилось, ты вырос, окреп, обзавелся верными друзьями. А я, будучи когда-то популярным, потерял все, стал тенью, ничего не смыслящей в жизни. Люди меняются, и это факт.

***

      Прошел месяц с начала нового учебного года, месяц подавляющей рутины. Ничего знаменательного за это время не произошло, за исключением того, что мой лучший друг Бекхен переезжает и, как следствие, переходит в другую школу. Теперь и он… До этого ушли от нас и разорвали все связи, Лей, парень, с которым мы были близки с садика и Миа, бывшая лучшая подруга.       Для меня это, естественно, было ударом. Он мне как брат: мы с ним постоянно гуляли, он оставался у меня на ночевки, да и вообще, можно сказать, прописался у меня дома. Мы вместе с первого класса и нашли столько приключений на свою попку, что и не сосчитать, да что там, я видел его старшего брата в одних трусах, и не раз.       И вот, сейчас он выходит из кабинета директора с документами в руках, идет мне навстречу. Слезы сами скатываются по моим щекам, я себя не контролирую, эмоции просто разрывают, не давая успокоиться.       - Кенсу-я, что ты плачешь как дурачок, перестань, - весело проговаривает он, но голос дрожит, и глаза блестят от слез.       - Я… Я… На с-себя посмотри… - выдавливаю из себя и начинаю плакать навзрыд, - Бекхен-ааа…       - Ахах, ну зачем ты плачешь, - смеется он, но парень тоже не робот, и он просто взрывается слезами и кидается мне на шею, - Кенсу-яяя…       Простояв так всю перемену, мы отлипаем друг от друга, когда звенит звонок. Попрощавшись, он отправляется домой, а я плетусь на урок, совсем не имея желания там находиться.       Учительница замечает мое состояние, но вместо того, чтобы освободить от урока, отправить умываться и успокаиваться, говорит, что я красивый, когда плачу, остальные с ней соглашаются. Серьезно? Я видел плачущего себя, зрелище не для слабонервных. Но ты не произносишь ни слова и только фыркаешь, презрительно окинув меня взглядом. Хоть кто-то нормальный, мда.

***

      С того дня моя жизнь потихоньку начинает меняться.       Я сближаюсь с Чонде, последним оставшимся парнем из моего окружения. Он довольно умен, только есть одно «но». Он – то, что называют плохой компанией. Курит, пьет, прогуливает уроки и немного шлюхует. Думаю, сигареты проели ему мозги, поэтому он чуть-чуть тормоз.       Я тоже начинаю курить, прогуливать уроки, моя успеваемость падает. Меня только что шлюхой не считают. Хотя, насчет этого можно и поспорить.

***

      Прошло еще два месяца после отъезда Бэка, за все это время мы ни разу не виделись, ограничиваясь переписками в чате.       Я изменился до неузнаваемости: стал носить джинсы в облипочку, майки, почти не прикрывающие ничего, начал подводить глаза и перекрасил волосы в бордовый цвет, за что получил от родителей не хилых таких люлей, но оно того стоило, ко мне начали тянуться, на меня стали заглядываться.

***

      И вот, в один «прекрасный» день, ко мне подходит Крис, очень странный новенький парень, переведенный к нам из Китая. Он, по неизвестным мне причинам, выбрал себе в друзья именно тебя.       Мы с ним разговорились, потом подошел ты и вставил свое словечко:       - Ну что, шлюшка, решил за работу наконец взяться? Отсосешь и мне тогда уж? – навсегда запомню твою злобную ухмылку.       Что? О чем ты? Я немного впал в ступор.       Спустя пару мгновений, хотел было ответить той же монетой, как Крис предупреждающе зыркнул на тебя и прошелестел:       - Чонин, ты сдурел? Он хороший парень, что ты к нему прицепился?       Вот тут я проникся этим китайцем.       Вернув внимание ко мне, он подмигнул и спросил:       - Кенсу-я, ты не обиделся? Прости его, просто сначала говорит, а потом думает. Кстати, что делаешь после уроков?

О бог мой, он что, флиртует?

      Если да, то у него получается. Потому что я даже не заметил, как меня уговорили пойти поиграть в бутылочку на раздевание КО МНЕ домой, не заметил, как закончились уроки и не заметил, как оказался на улице и шел в сопровождении тебя, Криса, Чена и еще двух парней, Лухана и Тао, увязавшихся за нами.

***

      Ввалившись, ко мне в квартиру, мы устроились на кухне. Слава богам, что никого не было дома: мама на работе, а отец гуляет где-то.       Затея эта мне не понравилась сразу, потому что спустя пару минут я остался в одних трусах. У остальных были еще футболки, Лухан был полностью одет, а Чен отказался играть, предатель.       Спустя еще пару минут, удача была на моей стороне: вот ты уже снимаешь трусы и прикрываешь свое достоинство руками.       Тут до меня доходит, что это не очень гостеприимно - не принести покушать что-нибудь.       Возвращаюсь с кухни с подносом, полным еды. Не успеваю ничего сообразить, как меня выталкивают из комнаты, тащат куда-то и запирают в собственном туалете непонятно с кем.       Разозлившись, начинаю колотить по двери и дергать ручку, - все впустую. За дверью слышно гоготание: веселятся, гады.       Только хочу начать вырываться с новой силой, как кто-то обнимает меня со спины, одной рукой начиная поглаживать грудь, а в другую берет мою и подносит к своему колом стоящему члену.       У моего уха раздается твой голос:       - Потрогай его.       Боже, очень смущающе и возбуждающе. Но я не могу выполнить твою просьбу, это слишком неожиданно и я… я еще не готов.       Ты медленно и тяжело дышишь мне в ухо, вызывая мурашки по спине.       Так не честно, уши – моя эрогенная зона, мне слишком хорошо и плохо одновременно.       Ты сладко мучаешь меня, поглаживая живот и принимаясь за мой член… В этот момент я широко распахиваю глаза, и, громко вскрикнув, с размаху распахиваю дверь, чем до чертиков пугаю ребят снаружи.       После этого я заставляю всех уйти.       О причине, думаю, они догадываются, не маленькие уже, все понимают.       Провожаю их, как подобает дешевой шлюхе – босиком и в халатике на голое тело.       Когда закрываются двери лифта, мне хочется плакать: ты смотришь на меня с таким презрением, что становится тошно.

      Молодец, Кенсу, доигрался.