True story о настоящих людях и не-людях

Статьи
PG-13
Завершён
12
автор
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Роман «Некоронованный» Альвдис Н. Рутиэн: размышление на вольную тему.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
12 Нравится 11 Отзывы 0 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Я, между прочим, помню, как роман «Некоронованный»... даже не начинался — только-только замысливался. Много лет назад дело было, Альвдис тогда выступала на конференции в Пятигорске, а я не успела приехать послушать доклад — как раз к завершению конфы примчалась, под конец дня, выловить её на несколько часов перед поездом :) Гуляли по Пятигорску, сидели в крохотном скверике, жутко холодно было, и Альвдис рассказывала, что задумала написать: про эльфа, сбежавшего от благодатной эльфийской судьбы к людям, и про следопытов Арнора, хранителей наследия Элендила, и немного об ангмарских войнах — такие белые пятна в истории Средиземья, такие странные и страшные судьбы... Потом, конечно, были и первые тексты, и долгие — очень долгие — перерывы в работе; но если б ещё пару лет назад мне сказали, в какую книгу всё это выльется в итоге, — я бы не поверила. Думаю, и сама Альвдис не поверила бы тогда. О чём она на самом деле? В первую очередь о торжестве добра. О том, что всё будет хорошо — и вовсе не потому, что счастливый финал предписан каноном (спустя много-много лет Тьма окажется повержена, Свет заслуженно восторжествует и объединённое королевство Арнора и Гондора воссияет во славе своей, мы же это знаем!) и иначе быть не может. «Не везде, где и дух светел, и не бездействует человек, — отнюдь не везде бывает чудо», — говорит один из героев Альвдис; логично, не поспорить? И не сразу становится понятно, что — невесело шутит автор, сообщая этакую банальность. Вот же она, ею самой рассказанная не то сказка, не то быль, история ангмарских войн, не кровью по камням писанная, а чернилами по бумаге (на самом деле, конечно, и вовсе виртуальными буковками по клавиатуре), — но, как и в любой истории войны, крови, грязи и бытовых подробностей здесь предостаточно. А чудо всё равно пробивается сквозь совсем неромантичный запах куриного помёта в заброшенных подворьях и пепла сожжённых кузниц («вот чем пахнет твоя война!») — оно везде, светлое чудо, любые преграды на пути к которому сокрушает истинно толкиновская «непереводимая» надежда-эстель. Чёрное, белое и очень жизненное серое       Будь хоть... хоть орком, как в сказках про орчат,       воспитанных эльфами, хоть кем, но с нами —       для меня он будет свой!       (принц Аранарт — Садрону: речь будущего князя) Это, конечно, тоже недобрая шутка, всего лишь маркер юношеской горячности главного героя: кто-кто, а будущий князь ни за что не спутает своих и чужих, равно как и предателей и «отщепенцев», — даже если сделать жирную скидку на пылкость молодости. Ну да, сколько существует толкин-фандом — столько живёт в нём и страсть к «перевёртышам» всех видов и формаций: Тьма есть зло, а зло неизменно притягательно и заманчиво, а значит — армия вдохновенных поклонников ему, злу, обеспечена при любом раскладе, и каждый боец этой армии будет действовать в меру собственной фантазии. Разброс мнений от «на самом деле Тьма — это суровый орднунг и путь к прогрессу, а Свет — вдохновенный хаос и сусальная пастораль, а Профессор был, натурально, неправ, воспевая последнее!» до «в каждом существе Арды можно найти что-то доброе и светлое именно-в-понимании-Толкина — и среднестатистический эльф преотлично может разглядеть истинную душу среднестатистического орка, израненную Искажением и страдающую, и благополучно её излечить!» (от последней точки зрения канонистов, скорее всего, перекорёжит не хуже тех самых орков — но против фандомных тенденций не попрёшь...) Ни того, ни другого здесь не будет — в этом смысле автор держит суровый нейтралитет, бескомпромиссно смешивая чёрное и белое в одинаково-серое. И нет, в данном случае это определение ни в коем случае не несёт отрицательной коннотации! На то и война — какого ещё она может быть «цвета»? — дым, туман и камень, пустые пространства ничейных равнин и тайны обжитых холмов, многовековая ангмарская война людей. Очень странным, неожиданным и, что греха таить, забавным для меня оказалось то, как легко и непринуждённо Альвдис решила с незапамятных времён терзающий 99% фантастов вопрос: как правильно писать человеку — о не-человеках, и как показать их, не-человеков, психологию, быт, мышление так, чтобы читатели безоговорочно поверили? Эльфы, гномы, хоббиты — есть где развернуться... но пусть никого не обманывает то, что продекларировано явно и заметно невооружённым глазом: можно сколько угодно удивляться тому, что «уклад эльфов так отличается от людского», или проклинать назгула «с его хвалёным бессмертием» — а только по-настоящему разница становится видна там, где на сцену впервые выходит чужой. И это не «главзлодей», воплощённое зло и ужас на крыльях ночи — король Ангмара. А эльф. Лорд Вильвэ. Светлый. Древний. Одним своим появлением, заметим, наводящий страх равно на союзников и врагов, — достойный противник. Самый неожиданный, самый неправильный, самый страшный — не словами и не деяниями, а одной этой вот... чужестью своей: да, чёрт возьми, мы привыкли, что в трудную минуту к настоящим героям непременно приходит помощь свыше, но почему никто не предупредил, что от взгляда на помощника захочется сбежать подальше, и, может, даже навстречу к врагу — тот хотя бы немножечко ближе и роднее?! Король Ангмара, надо сказать, как раз очень и очень порадует сторонников «сверхчеловеческих» фантконцепций, искренне убеждённых в том, что коли уж люди, а не эльфы и прочие фейри, намертво привязаны к Земле — то и судьбу Земли (или Арды, или любого другого фантастического мира — подставить нужное) должны решать люди. Перекроить собственную — смертную! — природу, зачерпнуть из силы Высших — Кольцо Моргота! — и обратить её себе на пользу... ну что — даже первое, строго по канону, смогли только первопроходцы из рода людского, честь им и хвала. А Вильвэ — что Вильвэ? Впоследствии именно с него начнётся окончательная гибель Форноста. Да, разумеется, «всё здесь отравлено силой Моргула»... и первая стрела, пущенная Аранартом, — ибо не станет князь прятаться за спины своих подданных... и невысказанное вслух, но всеми понятое «ты всё равно сжёг бы город»... но — первый камешек, стронувший с места лавину, сбросит с вершины именно Вильвэ, воззвав к силе Валар. И эта благая сила Высших окажется ровно так же гибельна для людей, как и мощь Моргота, к которой обратился Король-Чародей. Только возьмёт гораздо больше жизней. Но сначала идёт война, в которой один почти-человек, нуменорец из рода Элроса, истребляет других почти-людей, потомков нуменорцев. И те всё же умудряются уцелеть — не чудом, холодным расчётом. Традиции, прогресс и не-противостояние миров       Вот так и узнаёшь, что родная речь —       это самое дорогое из сокровищ.       (Арведуи: внезапное озарение) Падение Форноста, арнорской столицы, — переломный момент, который навсегда разводит всех героев, а заодно бесповоротно меняет судьбу каждого из них. Привычные разведвылазки, пограничные стычки, неоплаканные потери, дозоры, дозоры, дозоры, изматывающее ожидание и попытки вступить на непривычное поле политических игрищ — всё остаётся в прошлом: по-настоящему война начинается только сейчас. Принцу Аранарту — спасать реликвии своего народа, причём одна из реликвий — он сам; князю Арведуи — решать две взаимоисключающие задачи: стать приманкой для Моргула и уберечь от него палантиры; многим и многим дунаданам — просто и буднично погибнуть так, чтобы действия и решения их князей оказались не напрасны. Но и тут не всё оказывается так просто. На пути к собственной гибели обречённые арнорцы делают то, что людям не под силу, — противостоят чарам назгула. На пути к спасению Аранарт походя перешагивает грань между живым и мёртвым — и не зря его, бесчувственного и безмолвного, исцеляет пребывание у Тома Бомбадила. Точно так же неожиданно, как Том приходит на помощь хоббитам во «Властелине Колец», является он и здесь — один из самых неоднозначных толкиновских персонажей, забавный, странный и нелепый, запершийся в границах своего Леса — своего Дома, настолько мирного и уютного по человеческим меркам, что об истинной его природе не хочется задумываться: придёт мысль об утрированности этого мира и уюта и о том, что на самом деле кроется под ними, — будет непросто прогнать её. На пути в неизвестность Арведуи и Фириэль попадают к лоссотам — и получают бесценный, всей жизнью заслуженный дар: несколько по-настоящему мирных месяцев, когда они не должны ничего. Совсем ничего и никому. Только радоваться каждому прожитому дню. С ходу могу предсказать, кстати, за что в первую очередь идеологические противники будут ругать роман. Кто во времена расцвета толкин-фандома был к оному фандому хоть ка-а-апельку причастен, тем прекрасно знаком обличающий вопль: «да вы же все реалии с земных передрали, у Профессора всё гораздо возвышеннее, не касайтесь его хрустального мира своими немытыми пальцами!» — примерно такой же и здесь воспоследует, ни на секунду не сомневаюсь. Скажут так, и будут в чём-то правы. И в то же время совершенно неправы. Этнографические зарисовки Альвдис — ещё одно чисто толкиновское по духу чудо, хотя и сотворённое «на земной основе — весомой, грубой, зримой». Мы-то, дети своего времени, прекрасно понимаем, что может означать — в общечеловеческом масштабе — оказаться на перекрестье нового и старого. Не просто случайная встреча дунаданов и лоссотов, группки беглецов-от-войны и аборигенов малой земли, а столкновение мировоззрений, какое обычно приводит не к всеобщему благополучию, мирному взаимодействию и взаимообогащению культур — а к болезненной ломке устоев слабейшей из столкнувшихся сторон. Но это — правда жизни глазами человека современного. А здесь — сказка. Поэтому и не получит читатель «как всегда бывает», а только — «как должно быть в добром и светлом мире»: этакий крохотный кусочек Арды Неискажённой среди тьмы, мора и глада. Итак, арнорцы встречаются с лоссотами, взаимодействуют на благо друг другу — и берут друг у друга ровно столько, сколько нужно, ни на гран больше. С одной стороны, сближение вроде бы идёт полным ходом, с другой... настолько оно деликатное, что эпизод, призванный показать сомнения-смятение Арведуи (когда наступает момент поговорить о получении желанного убежища и арнорский князь внезапно чувствует тревогу за свою жену — не понравилась бы Фириэль вождю северян!), кажется надуманным и ненужным: ну зачем волноваться об этом, ясно же, такого не может быть, потому что не может быть никогда! ...Адекватная цена за спасение многих жизней всё-таки озвучена вождём лоссотов. И это не оружие (на всех не хватит — не ангмарские кинжалы, которые в каждом приличном горском доме были!), не драгоценные камни (ну какую ценность в суровых северных землях могут представлять «цветные искры»!), а — внезапно — язык. «Оказывается, они привезли семье вождя бесценный подарок: свою речь. Вожди дольше других хранили речь великих земель, но и у них она приходила в упадок. А тут — люди с юга, которые готовы говорить, говорить и говорить с тобой!» Не родной язык! Чужой! Зачем-то бережно хранимый многие и многие годы, десятилетия, века! Дожить бы до Четвёртой эпохи — какой-нибудь средиземский коллега Вильгельма фон Гумбольдта, сотрудник Института филологии Гондорского государственного университета непременно раскопает эти летописи под пылью времён и не поверит своему счастью... Война, мир и единственная мера романа       Вот какая любовь есть — о такой и будем говорить.       (князь Аранарт — сам себе: как начать всё сначала) Единственная мера романа — сдвиг в характере персонажа, не уставал повторять один из современных писателей; читателю не понадобится никаких изощрённых техник, чтобы проследить изменение характера Аранарта на протяжении повествования. От пылкого юношества «на переднем фланге непрекращающегося боя» — через внезапную, в одночасье наступившую зрелость (тоже, в общем, на переднем фланге, — да, не отсвечивал в битвах самолично, но оттого ещё страшнее) — к несколько даже пугающему состоянию... светлой отстранённости от мира — при всём желании не употребить здесь ни слово «старость», ни слово «мудрость», хотя речь и идёт о последних днях жизни героя. И на фоне этих изменений очень чётко вырисовывается удивительная, невозможная статичность «ещё одного главного героя» романа — арнорского народа. Уже, впрочем, и не арнорского, — это «другой, неведомый прежде народ», сообщество дунаданов под руководством Аранарта. Поражает он, разумеется, опять же с точки зрения современного читателя. Мы наизусть выучили страшное словосочетание «посттравматическое стрессовое расстройство», мы прекрасно знаем, что, внезапно оказавшись вышвырнутым из условной «войны» в условный «мир», человек ещё долго волочёт за собою груз прежних привычек, — и готовы великодушно простить их герою, не находящему себе места в покое... и потому растерянность, удивление и чувство «так-не-бывает» возникает и крепнет, когда понимаешь, что — прощать-то нечего: крохотная община, которой предназначено возродить славный арнорский народ, одинаково светло живёт что во время войны, что после неё. Добровольно отказываются от благ мирной жизни в пользу военного аскетизма, и нормальный для нас, сегодняшних человеков, образ мышления в духе «я воевал всю жизнь, чтобы мои дети никогда не узнали, что такое война!» оказался бы им чужд — на грани отвращения, пожалуй. Вечная война «на заднем плане» по умолчанию прописана в их матрице: ни слова против воли вождей — князей! — ни шагу от заведённого уклада — ни единой мысли об отступничестве... идеализированное идеальное общество. Как бы там ни было, «Некоронованный» — не военный роман, пусть рассказ о войне и занимает в нём добрых две трети. Но рано или поздно война кончается, любая. И эта, многовековая ангмарская, кончилась — как должно, победой Арнора. Выживших наскоро восславили, погибших скупо оплакали, без потерь вывернулись из гондорских политических интриг, разработали прекрасный план — как притвориться мёртвыми и жить дальше... И стали жить. Так, как ни за что не смогли бы жить нормальные люди, равно скрываясь и от врагов, и от друзей: «если вы совершенно ничего о нас не слышите, значит, всё в порядке! Любая весть о нас — дурная весть». Но это же — арнорцы, дунаданы, потомки нуменорцев, единственной целью своей провозгласившие возрождение родного княжества... не совсем нормальные, не совсем люди. Серьёзнейшую роль в выгранивании их характеров играет любовь. Без шуток, не война, не власть, не опасность — а любовь, самая разная: рождающаяся из долга, порождающая долг, духовная, приземлённая, плотская, та-что-с-первого-взгляда-и-навсегда, и так далее, и тому подобное... Практически всегда — очень-очень правильная: читаешь и думаешь — «только так и должно быть, никак иначе!» Практически всегда — очень-очень болезненная: читаешь и думаешь — «как же хорошо, что вот это — только в книге, на себе испытать врагу не пожелаешь...» Спойлеры здесь более чем неуместны: каждый сам прочтёт. Одно скажу — читать можно всем, начиная с зелёного-подросточьего возраста: единственное, чего нет в рассказах Альвдис о любви, — это грязи. И никогда не будет, уверена. А многим будет полезно осознать, что самые проникновенные любовные сцены — вовсе не всегда самые откровенные. Динамика, стилистика и далее везде       Изрешетили, и добро бы стрелами, а то — цитатами.       Жуткое оружие!       (Голвег — Аранарту: разговор о политических игрищах) Сколько ещё забавных высказываний «вроде бы про героев, а на самом деле про себя» Альвдис вкладывает в уста своих персонажей — тайна сия велика есть :) Не вижу смысла подробно рассуждать о тонкостях построения текста — во-первых, просто потому, что не получится годного рассуждения в рамках поверхностного интернет-отзыва: это дело для неспешного, обстоятельного изучения, для нескольких лингвистических исследований по разным направлениям (которые, я думаю, ещё грядут). Здесь и экспрессивность в полный рост — и без меня уже многое сказали об удивительной структуре текста, воплощении актуализации. Здесь и фантастическая, почти в степень абсолюта возведённая интертекстуальность — и пусть никого не собьёт с толку её «видимая» часть: эпиграфы и узнаваемые цитаты! всех отсылок и сносок никто, кроме автора, всё равно не «поймает». В принципе, от читателя этого и не требуется. Скрытые цитаты выполняют свою функцию на отлично — делают текст не просто объёмным, цветистым и blah blah blah... что там ещё традиционно принято писать в одах интертекстуальности? — живым делают, вот что главное. Отдельно любопытен, конечно, авторский приём со сведением в единое целое, казалось бы, совершенно «несклеивающихся» противоположностей — эпиграф из Константина Симонова к повествованию об ангмарских войнах? Дар Ветер в средиземской вариации? — но... это же, по здравом размышлении, приём очень разумный — и очень скоро он уже начинает казаться единственно возможным. Потому что — ну да, принято, вообще-то, чтобы эпиграф наводил на «нужные» размышления исподволь, намёком; а уж узнаваемые цитаты читатель, избалованный заигравшимися с плетением словес авторами, и вовсе в 99% случаев воспримет не иначе как циничный глум откровенный сарказм. Но полунамёки и сарказм — они не про «Некоронованного»: сначала Симонов окатит ледяным душем, потом кто-нибудь из персонажей произнесёт хорошо знакомую фразу «не из этого мира», с треском разрывая все шаблоны, а потом текст так огреет по маковке железным костылём, что читатель обо всём забудет. Это и прекрасно. Так вот, это всё очень, очень интересно будет рассматривать не в рамках отзыва об одном конкретном произведении, а — в контексте исследования творчества Альвдис в динамике (серьёзно, я как человек, десять лет назад проиллюстрировавший преизрядно примеров в собственной дипломной работе цитатами из её книги, могу это утверждать с уверенностью). От рваной, не дающей вздохнуть ритмики «После Пламени» — через плавную, завораживающую вязь «Чаши любви» — к относительно спокойному внешне, но внезапно взрывающемуся изнутри повествованию арнорских летописей... такое развитие дорого стоит. И очень дорого даётся. Dixi.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион»"

Ещё по фэндому "Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец»"

Ещё по фэндому "Рутиэн Альвдис «Холодные камни Арнора»"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты