О ТАНЦАХ И О ЛЮБВИ... ЧАСТЬ 2.

***** "Думаю, нам есть о чем поговорить..." То, что с этим русоволосым мальчишкой разговаривать придется - и, желательно, не откладывая надолго - Стас знал еще с того момента, как Герман, через несколько дней после спасения Женьки Гончарова, приехал в клуб "Танцевальные надежды", чтобы всем поименно сказать "спасибо". Спасибо - за то, что нашли Женьку, вовремя отправили к врачу, вовремя сообщили ему, Герману. За то, что довезли потом до дома, забегали - кто-нибудь, каждый день - то таблетки и мази передать. То передать приветы и просто потормошить - не кисните, пацаны! Всё образуется! Забегал Макар. Лешка. Заскочили даже Эма со Стефкой и примкнувшая к ним Марьяна, которая чуть не устроила бунт на корабле, узнав, что мальчишки собрались проведывать Женьку без нее. И за всех за них Стас в тот момент был относительно спокоен. А вот за этого светленького парнишку с горящими черными глазами - нет. Получивший, наконец, после семи лет одиночного прозябания, своего Игоря, рискнувший заглянуть в собственную душу и посмотреть в глаза собственным переживаниям - и ни разу с того момента об этом не пожалевший! - Стас за последний месяц превратился просто в тончайший электронный датчик, в легкую считывавший с окружающих их переживания, эмоции и ощущения. А когда такая повышенная чувствительность легла на практический тренерский опыт и вошла в союз с тренерской же интуицией... Стас теперь видел своих воспитанников насквозь, как рентген. Малейшие колебания, сомнения, неуверенность, паника и страдания - срисовывались им мгновенно, четко и безошибочно. При том, что многие из этих чувств его ученики либо старательно пытались скрыть, либо сами до конца не осознавали. Теперь Стас, надо сказать, плохо понимал, как он вообще раньше мог готовить своих ребят к серьезным турнирам, при том, что откровенно был слеп, как сова, и глух, как тетерев. Не слышал и не видел. Ничего. Ни того, что Галке Спиридоновой для идеального выхода на паркет необходимы небольшой, но яркий скандал по любому поводу, минут за пять до начала турнира, и - цейтнот. Реальная нехватка нескольких минут группирует ее так, что, получив свою дозу адреналина, Галка вылетает на танец в состоянии такого подъема, что бороться с ней в этот момент просто бесполезно. А вот Марьяшку Пугачеву уже минут за пятнадцать до старта лучше никому не трогать - и только погрузившись в полную отрешенность от происходящего, уйдя в свой мир, она на паркете показывает такой уровень и изящество танца, что друзья-судьи после захода подходят, поздравляют. Ни того, что Макар, как оказалось, жесточайшим образом сепарирует "паркет" и "за-паркет" - и для яростной, зажигательной, эротичной "латины" на турнире в его исполнении, когда зрители, сами того не замечая, перестают дышать, глядя на него, ему теперь до "паркета" необходимо сидеть неподвижно, держа в охапку своего Даньку, устроив подбородок у него на плече. Макар даже глаза прикрывает, полностью расслабляется, как молодой сильный гепард перед прыжком. А потом этот гепард оживает на паркете. Первые два турнира нового сезона, куда он для пробы отправил их с Галкой, это прекрасно продемонстрировали. Правда, ребята обо раза с трудом находили место, скрытое от людских глаз, чтобы Машера мог хоть на несколько минут расслабиться. Вот это - конечно, проблема... Не видел и того, что Эма перед выходом становится похожим на подростка - так он нервничает и переживает.А потом враз каменеет, покрывается коркой льда, и выглядит уже привычным Эмой Градиевским - высокомерно-холодным и презрительным. И Эме - в отличие от прошлого сезона - уже тоже жизненно необходимо перед выходом хотя бы видеть своего Стефку. А еще лучше, если Стеф кладет руки ему на плечи и просто бережно сжимает. Как силу передает. А он ничего не видел. Пытался что-то делать, хватал по верхам - а вот так, серьезно... Нет, не видел. Зато - заходился в эйфории от осознания своего тренерского влияния, своей тренерской роли и значимости. Стасу вообще недавно пришла в голову мысль, что теперь он знает ответ на вопрос, почему есть тренер - и тренер? Почему есть тренеры с большой буквы "Т", которых поименно знает вся танцевальная Россия, и есть тренеры, фамилии которых знают не все дети, приходящие в их клубы. Потому что первые - видят! Видят своих учеников, видят, что с ними происходит, понимают, как им помочь, как их можно допустимо напрячь. И умеют этим своим видением пользоваться - потому что иногда и скандал необходим, и жесткий прессинг, и агрессия в приемлемых дозах. И все это идет на пользу спортсмену. Но для этого надо видеть потребность - и видеть допустимые пределы. Как говорил великий Аркадий Райкин - "Чего, когда и скока?!". А вторые - видят только самих себя. И то не всегда. И получалось, что вернувшийся в его жизнь - слава богу, вернувшийся в его жизнь! - Игорь не просто поверил ему и отдал себя, как подтверждение своей любви, но и помог подняться еще на один шаг по той лестнице, по которой каждый уважающий себя тренер идет пожизненно. Идет, чтобы стать тем самым тренером с большой буквы "Т". И теперь Стас видел очень много! Много больше, чем ему могло придти в голову еще весной. И то, что с русоволосым мальчиком Германом, приехавшим к нему в клуб, чтобы поблагодарить за спасение друга, прямо на глазах у него, у Стаса, что-то произошло, он понял прекрасно. Нельзя было не заметить, что, взглянув на него, Герман вдруг замер внезапно, словно налетел грудью на стенку, изменился в лице. А потом перестал дышать. И не дышал, практически все то время, что Стас с ним разговаривал. Только смотрел на Стаса своими черными горящими глазами, сам бледнел так, что казалось, последние капли крови из его вен вот сейчас, в эту самую секунду, утекают в пустоту. Стас рассказывал ему тогда, что они с главным тренером клуба "Кристалл", который примчался по телефонному звонку Кучуна к месту разборки, дружно согласовали: судебный процесс - а это однозначный судебный процесс! - может сильно навредить репутации клуба. Да, согласился тогда Герман, не сводя с него глаз. Женька и сам переживает - он очень не хочет, чтоб у клуба и его тренеров были неприятности. А имя клуба в прессе - это стопроцентная неприятность. И голос у мальчишки был очень странный - отчаянный и беспомощный одновременно. "Сказал богатырь один раз - по колено врос..." - почему-то вспомнилось Стасу. "Сказал второй - по пояс врос...". Они с Ковальчиком - главным тренером "Кристалла" - нашли так нужный всем компромисс. Свидетелей преступления Вадима было достаточно, Женьку сфотографировали перед отправкой к доктору во всех ракурсах, завести дело, имея нужные связи - вопрос нескольких минут. Поэтому Вадим, в приказном порядке, в течение суток, переводится из "Кристалла" в указанный ему клуб, тренер которого, друг Кучуна - достаточно суровый и жесткий человек, в отличие от Ковальчика - уже предупрежден о новом воспитаннике. И с нетерпением ждет его. А еще - Вадиму на ближайшие пять лет заказано участие во всех зарубежных турнирах, а также выезды на сборы. За этим проследит лично Стас, как член правления Федерации танцевального спорта. Так что заявку можно даже не подавать. Стасу казалось тогда, что Герман не слышит ни слова из того, что он ему говорит. Он понимал, что это не так, вопросы, которые задавал Карташов, подтверждали, что он внимательно слушает, но лицо. Потрясенное, отрешенно-ошарашенное выражение побелевшего лица парня напрягло Стаса достаточно сильно. И опять же, то, новое чутье, которое заработало совсем недавно, тренерская интуиция, в которой Стас более не сомневался - в две глотки вопили ему, что ситуация - непростая. Очень непростая. Как раз такая, какие начал понимать с недавних пор главный тренер "Танцевальных надежд" Стас Кучун. Он прекрасно видел, что произвел на мальчишку сильное впечатление. Очень сильное. Только вот - какое?! Чем-то потряс, чем-то напугал. То, что напугал, Стас понял в тот момент, когда чуть двинулся к Герману - а тот шарахнулся от него назад, чуть не упал, поскользнувшись на паркете. И выражение лица у него было абсолютно беспомощное. Не желая мучить мальчишку дальше, Стас продиктовал ему свой телефон, с облегчением передал с рук на руки подошедшему Машере - и ушел. Ушел - думать. При том, что Герман тоже входил в "зону интересов" Кучуна - друг Женьки Гончарова, которого Кучун прекрасно знал, друг Макара и Лёшки - Стас в обязательном порядке занялся бы этим пацаном при любых вариантах: даже, если бы случайно встретил его на улице. И увидел такую реакцию... Самому себе Стас мог сформулировать, что он увидел в черных глазах Карташова - ужас, восторг и щенячью преданность. Вот такой коктейль ему попался впервые. Поэтому Стас не ограничился тем, что сделал себе зарубку - разобраться. Он к вечеру затащил к себе в тренерскую Макара, ласково нажал на него - и уже через час был полностью в курсе летних похождений Гончарова, а также - откуда появился лично Герман Карташов. Особенно его заинтересовала располосованная спина. Было в этом что-то... С перебором. Но, пытаясь сопоставить глаза Германа, которыми он несколько часов на назад смотрел на Стаса и - Германа, который платит пятьдесят баксов, чтобы его исполосовали до полусмерти - Стас натыкался на то ,что у него ничего не получается. Не стыковались эти картинки в его сознании. Не получался из них один человек. Должно было быть что-то еще... Вечером того же дня он даже поделился с Игорем - рассказал ему о приходе Германа, о возникшей ситуации. Пересказал, что узнал от Макара. Игорь глубоко задумался - сидя боком на узком кухонном подоконнике, подтянув левое колено к груди, обхватив его ладонями, а на ладонях устроив подбородок - долго молчал, смотрел в окно. Правой ногой он, то и дело, чуть касался пола, и Стас видел, что Игорь - занервничал. Хотя бы потому, что уже минут пять сжимал в пальцах потухшую сигарету и не замечал этого. Стас даже пожалел, что вывалил на него информацию, с которой пока сам не знал, что делать. Он подошел щелкнул зажигалкой, мягко тронул Игоря за плечо. Тот обернулся рывком, внезапно. - Это очень... Нехорошо всё, Стас. Всё, что ты рассказал. Спасибо... - Игорь прикурил, теперь он, не отрываясь, смотрел своими зелеными глазами на стоявшего рядом Кучуна. Стас, еле касаясь, гладил пальцами роскошные черные волосы, рассыпавшиеся по плечам Игоря. - Мальчик наказывает себя за что-то...Факт. Плеть эта.. Спина. Поездки эти. Ты не знаешь, он и сейчас катается? - Макар сказал, что - нет. - Стас был удивлен такой серьезной реакцией парня, но подумал, что Игорь, похоже, увидел что-то глубже. Чего он, Стас, пока еще не оценил. - Сорвется! Железно - сорвется. - у Игоря еще никогда не было такого категоричного, убежденного тона. Он мрачнел с каждой минутой. - Я тебе отвечаю, что - сорвется. А вот что дальше будет... - Откуда ты знаешь? - Блять! Стас готов был откусить себе язык за этот вопрос. Они уже так хорошо понимали друг друга без слов - а он просто не подумал. Он с горечью увидел, как поникла, опустилась под его ладонью голова Игоря. - Знаю, Стас. Я очень хорошо знаю, что такое - наказывать себя. - Голос, проходивший сквозь черные шелковистые пряди, которыми Игорь отгородился от Кучуна, был глуховатым. - Ты будешь делать это - снова и снова - пока тебя не простят. Или сам себя не простишь. Это сильнее тебя... У мальчика - поездки. А у меня... Ты знаешь. Стас прекрасно знал, о чем говорил Игорь. Он не знал, как прекратить этот разговор, который, вдруг, стал для Игоря таким тяжелым. Он решил промолчать - в надежде, что все само закончится...Не вышло. - И не отмалчивайся! Ты знаешь, о чем я говорю...- Игорь вскинул голову, смотрел воспаленным взглядом Стасу прямо в глаза. Зеленые глаза затянулись болезненной дымкой. - Ты меня тогда из бара вытащил - и врезал.Помнишь? И я тебе благодарен... А этому мальчику врезать некому. И это - самое плохое! Поэтому я тебе говорю - сорвется. А что он еще себе придумает... С фантазией, я вижу, у него всё в порядке. - Ты предлагаешь мне ему тоже - врезать? - Стас решительно обнял парня сидевшего на подоконнике. Чувствовал, как под его руками, в его объятиях успокаивается, замирает дрожь, колотившая любимое тело. - Я могу, если надо. - Я предлагаю тебе с ним поговорить. - Игорь расслабленно вздохнул, завозился, устраиваясь поудобнее в сильных, родных руках. Привычно положил голову Стасу на плечо. От прикосновения черных шелковистых волос к щеке Стаса пробрало так, что пришлось сцепить зубы. Руки самовольно скользнули под футболку Игоря. Какая нежная, упругая кожа! - Просто - поговорить. Иногда этого уже достаточно, чтобы продержаться... Хоть немного. - А если я не - "просто поговорю"? - Стас сам от себя не ожидал такого гламурного кокетства. Он даже фыркнул. Но, когда он обнимал, ласкал Игоря, мозг периодически давал сбои. - А если я... - Я тебе голову оторву. - сурово пообещал Игорь, доверчиво привалившийся к груди Стаса. Он обнимал его за шею, уткнувшись лицом в плечо, давая волю его рукам, и даже прикрыл от удовольствия глаза. - Я буду безжалостен и беспощаден. Поэтому - просто поговорить. - Хм... Хорошо, я поговорю. Интересная мысль. - Стас внимательно рассматривал подоконник, прикидывая, как его лучше использовать не по назначению. Его просто затопило желание немедленно получить своего Игоря. Но подоконник... Черт, узкий. - Вариантов два. Либо я спиной выдавлю стекло... И ты будешь меня лечить. - Игорь тихо засмеялся, не открывая глаз. Он по звуку голоса, по движениям любимых рук понимал, что замыслил Стас. - Либо грохнусь на пол... И ты будешь меня лечить. Что выбираешь? Стол тебя никак не устроит? - Стол не эротичный. У него ножка слабая. - проворчал Стас решительно стаскивая с подоконника свое зеленоглазое чудо и волоча его в сторону спальни. - Куплю другой - вот тогда будешь у меня на столе лежать. На ужин. - А на завтрак? - уточнил Игорь враз севшим голосом, торопливо помогая рукам Стаса стаскивать с себя футболку и джинсы. - Круглосуточно. - прохрипел Стас приникая губами к выгибающемуся в его руках стройному телу. - На всю жизнь. Он потом вспомнит этот разговор, вспомнит вдруг ставшие больными глаза Игоря - и это заставит его добавить в программу ночного праздника еще один пункт. Самый тяжелый. Но, если Игорю надо помочь окончательно разойтись со своим прошлым - Стас это сделает. И он это сделал. А обещание - просто поговорить - осталось. Стас сам уже думал, под каким предлогом ему обратиться к Герману. Чтобы не напугать мальчишку, и при этом - не создать лишних иллюзий. Звонок Карташова - что Стефка с ним и он везет его к врачу - раздался в тот момент, когда еле сдерживая сходившего с ума от беспокойства за пропавшего брата Игоря, сходивший с ума от беспокойства сам, Стас готов был бросить на прочесывание города все людские ресурсы бывшие в его распоряжении. Свой клуб. Просить о поддержке дружеские клубы. Стефка пропал в пяти метрах от входа в "Танцевальные надежды". Приехав на машине, с Игорем и Стасом. Причем, в клуб они не собирались - Стас бегом поднялся в тренерскую, захватить необходимые для Правления Федерации документы, Игорь был за рулем, а Стефка отошел буквально на несколько метров к ларьку - купить воды. И - пропал. Сперва они решили, что он поднялся в клуб - хотя Стас категорически просил этого не делать. Но поиски в клубе, в зале, в раздевалках ничего не дали. Стефка, как сквозь землю провалился! Бегали по переулку, выбегали на Садовое кольцо. Ни - че - го. Игорь уже срывался в неуправляемую истерику - и Стас был на грани того же самого - когда позвонил Герман. Отложив на время всё, что было связано с этой дикой ситуацией - как пропал, кто мог видеть, как могли увезти? - они погнали к знакомому доктору Стаса, где и обнаружили накачанного каким-то наркотиком Стефку и побледневшего, измотанного Германа, в полуспущенных джинсах, с травмой бедра, которому, под крик и ругань, доктор делал очередной укол. С момента, как Стас вошел в кабинет, глаза Германа приняли то же самое выражение, какое было в момент приезда Карташова в клуб. Ужас, восторг и щенячья преданность. И что-то еще - ласково-трогательное и испуганное одновременно. Он даже попытался сползти с кушетки, чтобы поздороваться стоя, как полагается. На что, тут же, получил от доктора длинную тираду, сводившуюся к тому, что доктор, конечно, вылечит травмированное бедро, потому что он лечит всех, даже полных идиотов, но в данном случае этого можно не делать, потому что Герман, идиот запредельный, всё равно это бедро доломает, и вся виртуозная работа доктора - насмарку! И если Герман сейчас же не замрет на своей кушетке, вместе со своим бедром, то доктор приколотит его к ней гвоздями! А потом будет лечить каждую дырку от гвоздя отдельно - потому что он доктор, и доктор замечательный, а не хрен собачий! А Герман - идиот! Герман смотрел растерянным, беспомощным взглядом, стеснялся, что на него так орут. В присутствии Кучуна Стас, мягко отбивавшийся от друга-доктора, пытавшегося вколоть уже ему успокоительное, поймал себя на желании погладить мальчишку по голове. Как малыша в песочнице. На Стефку он старался не смотреть. Доктору он доверял, в диагнозе был уверен. Раз сказано - капельница, значит - капельница. Об остальном он будет думать позже. Доктор заполнил собой всё их время пребывания в кабинете, крик стоял неимоверный, поэтому собраться с мыслями Стас смог только тогда, когда они, погрузив в машину Стефку и хромающего Германа, погнали в клинику. Стас чувствовал себя каким-то пятисортным Штирлицем в плохой пародии на прекрасный фильм. Сзади у него на сидении - радистка Кэт с детьми, иначе говоря - Игорь со Стефкой на руках, а рядом - хромающий, косящий на него перепугано-обожающим взглядом парнишка. Этакий пастор Шлаг. Всё надо бегом, всех надо спасти, а по голове прилетает внезапно и непонятно откуда. Чисто английская бомбардировка. Черт, хорошо хоть Эмка - далеко! Хотя "хорошо" - это, конечно, сильно сказано. Стас вел машину и думал про Эму. Про то, как Градиевскому, менее чем через сутки, после того, как они с Игорем отперли дверь квартиры, где заперли ребят, а те встретили их - такие счастливые и сияющие, не в силах расцепить рук, и улыбавшиеся до ушей - пришлось срочно выехать в Нижний Новгород "по семейным обстоятельствам". Вернувшись все вместе в квартиру Градиевского, с двери которой Стас совсем недавно отодрал разорванную фотографию Стефки, они расположились выпить кофейку. Стас и Игорь, страшно напрягшийся от истории с фотографией, делали вид, что все в порядке. Эма полез в компьютер... И - нашел письмо от мамы, которая не могла ему дозвониться в течение последних суток! Единственная папина родственница - тетушка, которую папа обожал и которая его вырастила - оказалась в больнице с сильным сердечным приступом. Тетушке - хорошо за семьдесят. Квартира осталась - нараспашку. С врачами поговорить - некому. Тетушка успела набрать номер любимого племянника, живущего в Англии, сообщить, что ее забирают в больницу - и связь прервалась. Папа сходит с ума! Мама сходит с ума! Эммануилу надлежит немедленно выехать в Нижний, заняться тетушкой, квартирой, врачами и деньгами! Дать денег - всем и много! - чтобы тетушку поставили на ноги. И немедленно отзвонить папе! Папа сходит с ума! Там есть еще проблема, и серьезная... Эмочка на месте должен все решить. Дело в том, что тетушка, став с годами слишком доброй и наивной, подобрала на улице какую-то побродяжку, которая теперь живет у нее в квартире, и, явно, собирается на эту самую квартиру претендовать. Допустить этого - нельзя. Поэтому, побродяжку - в шею, пусть валит, откуда пришла, в разговоры с ней не вступать, если что - вызывать полицию! Мама подозревает, что она - алкоголичка! Может быть, можно - в вытрезвитель, а в это время - замки поменять?! Пусть Эмочка решает, как взрослый человек, мама заранее на все согласна. Нужные документы на квартиру - в шкафу, во втором ящичке. Именно эта приписка - о проблеме и побродяжке-алкоголичке - заставила Стаса и Игоря предложить Стефке, тут же засобиравшемуся вместе с Эмочкой в Нижний, остаться на пару дней у них. Чтобы Градиевский спокойно разобрался со всеми вопросами, отчитался родителям и вернулся в Москву как можно быстрее. Только Стефки там в этой ситуации не хватало! Эма - растерявшийся от такого количества информации - даже обрадовался, что Стефка будет под присмотром Стаса и брата. Стеф загрустил - но согласился. Последние полтора дня, явно, не прошли впустую. Стеф даже грустил так застенчиво-любяще поглядывая на Эму и, то и дело, расплываясь в улыбке, что Стас, в итоге, сбежал от них в гостиную - прохохотаться. Отличная оказалась идея - запереть пацанов на ключ! Вон, как сияют! Сегодня в шесть часов утра они проводили Эму на "сапсане" в Нижний Новгород. Он пару раз отзвонил Стефке. Доехал. Уже в больнице. После этого он не звонил. А в пять часов вечера сегодня же они потеряли Стефку. Которого сейчас везли в клинику. Стас понимал, что Эме надо звонить. И он - позвонит. Обязательно... Он только хотел потянуть время, чтобы первые процедуры - первые несколько капельниц - уже прошли. Чтобы знать, что всё точно уже в порядке. Чтобы знать, что сказать Эме. И вот тут его ухо зацепилось за фразу, которую говорил Игорю Герман. Что "с ним и не такое было". " И ничего... Живой...". В зеркальце заднего вида Стас мгновенно поймал зеленые глаза Игоря. "Я тебе говорил. - сказали глаза. - Он не остановится. Помнишь? Просто поговорить..." Игорь держал на руках спящего под воздействием препаратов Стефку, укачивал его. Стас гордился своим любимым парнем, который, даже в такой критической ситуации, вспомнил о Германе и об их недавнем разговоре. Поэтому он и попросил Германа поделиться информацией - а что с ним, собственно, было? И дальше - как на заказ - Карташов исполнил пошажно и потактово всё, что и ожидал в такой ситуации Стас. Он повернул к Стасу лицо. А потом побелел, оцепенел, перепугался, застыдился, искусал губы, отвернулся - и его заколотило мелкой дрожью. Он понял, что Стас видит его насквозь. Стаса очень успокаивала мысль, что с травмированной правой ногой Герману никуда из машины не деться - ни выпрыгнуть, ни убежать. С такого станется... Но он все же попытался успокоить мальчишку, попросил его не дергаться. Уже знал, что завезя Стефку с Игорем в клинику, он отвезет Германа к себе домой - где и будет допрашивать его, долго, смачно и с наслаждением. Чтобы понять, что с ним происходит. Потому что ни вид мальчишки, ни его реакции Стасу категорически не понравились. Герман смотрел на него так, словно Стас собирался его ударить, съесть или изнасиловать. Или сделать всё это одновременно. И, при этом, Герман не то чтобы не собирался сопротивляться, а, словно, даже ждал этого. И, более того - хотел. Вот это не нравилось Стасу больше всего. А парень спас Стефку! И бросать его в таком состоянии - нельзя. Пока они ждали врачей, которые повезут Стефку на капельницу, Стас успел обговорить с Игорем дальнейшие действия... Игорь хотел остаться в клинике, но сомневался, разрешат ли ему остаться на ночь. Стас намеревался поговорить с Германом - и не знал, сколько времени это может занять. А потом, с такой ногой, его же необходимо домой отвезти. Решили, что Игорь ориентируется по ситуации - если его не оставят в клинике, он сам добирается до дома. Если Стас освободится раньше - он Игоря заберет. И Эма... Эма. Что сказать, если он позвонит? Стас предложил до окончания капельницы вопрос с Эмой считать открытым. Закончится первая капельница - будет понятно, что говорить. Когда он привез Германа к своему дому, когда помогал ему выйти из машины - он вспомнил, как мальчишка шарахнулся от него в клубе. Хорошо бы убедиться, что не показалось - и, выдернув пацана из дверного проема, Стас, на долю секунды, прижал его к себе. Точно. Всё, как и ожидалось. Герман шарахнулся назад, больная правая нога поехала вбок, и, если бы Стас не прихватил его плотно обеими руками за плечи, Герман сложился бы к его ногам, как карточный домик. Вот тогда Стас и сказал: - Думаю, нам есть о чем поговорить И потащил в очередной раз оцепеневшего - в этот раз от внезапного объятия - Германа к своему подъезду. А тот даже не думал сопротивляться. Похоже, он вообще думать не мог. Повис на локте у Стаса, только косился перепугано и на здоровую ногу опирался. В жизни не скажешь, что парню девятнадцать лет. Пятнадцать, не больше. В лифте, куда он с большим трудом засунул Германа, потому что тот вообще, почему-то, перестал перебирать ногами, даже - здоровой, замер на месте, то ли сказалось замкнутое пространство, то ли полумрачное освещение - с одной вместо четырех положенных лампочек под потолком кабины - но именно лифт Герман решил выбрать для осуществления самой неожиданной для Стаса акции с его стороны. Как только двери закрылись, и кабина плавно дернулась вверх, Герман отшатнулся от Стаса, державшего его обеими руками, попытался шагнуть назад, снова чуть не упал - Стас искренне не понимал, как мальчишка с такой способностью к падениям сегодня не остался под колесами машин на Хорошевке! Да еще и дотащил Стефку до доктора! - оперся спиной на стенку лифта и - жестом фокусника - медленно вытащил из внутреннего кармана куртки завернутый в папиросную бумагу... кинжал. Зрение у Стаса было отличное, качество вынутого оружия он оценил сразу - и металл, и литье, и отделку рукояти. Меньше всего он думал в тот момент, что Герман собирается на него напасть - таким оружием не нападают. На стоимость такого "ножичка" - если его не подводят глаза - средняя московская семья может качественно питаться месяца три, ни в чем себе не отказывая. Герман вздохнул, смял бумагу, сунул в карман курки. Изумленно, словно видел впервые, посмотрел на кинжал в своих руках. Опустил голову, рассматривая на полу что-то безумно интересное и важное. Русые пряди завесили лицо, как шторкой. Поднял руку - и, не глядя, протянул кинжал Стасу: - Это...Вам. Спасибо. - если бы он не вслушивался пристально, ни слова не разобрал бы. - Пожалуйста. - автоматически ответил Стас, беря кинжал. Да... Это, действительно, произведение искусства. Стас понимал, что, по всем правилам приличия, он не может взять у мальчишки такой дорогой, неимоверно дорогой, подарок. Но сейчас была более важная, чем правила приличия, тема - Герман. Поэтому он сделал так как сделал, как хотел сделать уже какое-то время. Со словами: - Спасибо - тебе.Я давно мечтал о таком. - протянул руку и погладил Германа по голове, по русым, спутанным прядям волос. Как малыша в песочнице. Волосы оказались очень мягкие и шелковистые. А Герман сделал то, что, судя по всему, хотел сделать он. И, похоже, тоже - давно. Он дернулся вперед, уткнулся носом Стасу в плечо, обхватил его обеими руками - и разревелся. Среди судорожного, рвущегося дыхания, всхлипов и хрипов, Стас, осторожно подхвативший Германа за спину, разобрал одну и ту же повторяющуюся фразу: - Не уходи. Не уходи, пожалуйста. Не уходи... Что-то в этом роде он и предполагал. Лифт остановился на этаже. И начался сумасшедший дом. Первый раз в жизни Стас затаскивал к себе в квартиру плачущего, почему-то вдруг заупиравшегося гостя, который в гости идти, похоже, очень не хотел. Но Стас был старше, сильнее и решительнее. Он почти уже заволок разревевшегося Германа за порог, когда сообразил, что подталкивает его в спину рукой, в которой зажат великолепный, старинный кинжал. - Добрый вечер, Станислав Григорьевич! - Ну, твою ж мать! Вот это надо было, а ?! С лестничной площадки на него внимательно и доброжелательно смотрела соседка, собравшаяся на вечерний променад. Марии Александровне было восемьдесят два года, она обожала театр, консерваторию и бальные танцы. Стас всегда возил ее с собой на все крупные финалы соревнований - особенно международные. Кучуна она тоже обожала, величала по имени-отчеству и никогда не сомневалась в педагогических талантах своего соседа. - Добрый вечер, Мария Александровна. А ко мне тут... гости. - напряженно сопевший Стас поудобнее перехватил все еще сопротивляющегося Германа. - Вам...Помочь? - предложила Мария Александровна, с искренним любопытством разглядывая Стаса, заволакивавшего в свою квартиру плачущего, хромающего мальчишку, да еще подталкивавшего его в спину кинжалом. - Благодарю вас, я уже справился. - Стас, действительно, перетащил Германа через порог квартиры и пытался ногой захлопнуть дверь. - Тогда - бог в помощь! - и Мария Александровна, послав молодым людям улыбку, развернулась и нажала кнопку лифта. Она была очень рада, что Стасик - как она про себя называла своего замечательного соседа - нашел этого чудесного мальчика, Игоречка. Он очень изменился - помолодел и расцвел. И вообще - Стасик талантливый педагог, а талантливые люди имеют полное право на оригинальную, нескучную личную жизнь. А что касается его педагогических методов, вот, как сейчас... Умоляю вас, что позволял себе в свое время господин Макаренко! И то она всегда была на его стороне. Лифт загудел и медленно поехал вниз. Стас изловчился-таки ногой захлопнуть дверь. Чуть встряхнул обмякшего в его руках Германа. - Ну что? Биться будем или кофе тебе налить?...И чего это ты вдруг заупирался - как осел на базаре? - Коф-фе... - пробормотал гость, не поднимая головы. - Про-остите. - Бог простит! - снизошел вдохновленный соседкой Стас - и потащил свою добычу в то место, которое запланировал для важного разговора еще пока ехал в машине. В кухню. В угол кухни, с одной стороны огороженный стеной, а с другой столом. Оттуда Герману не выбраться. Пока не расскажет всю правду.