Моя возлюбленная жертва

Каждому человеку необходимо, чтобы его понимали, и в этом я вижу свою любовь. Кто, как не Уилл способен понять меня, и потому я избрал его своей возлюбленной жертвой. Правда, Уилл меня расстроил - он флиртует с другими маньяками, и потому его надо наказать, понимать он должен только меня. Все, чтобы я не делал, какие преступления не совершал, все это я делаю из-за любви, чтобы привлечь его внимание, привлечь его глаза, что заглянули бы мне в душу и увидели истинного меня. Сегодня все будет по-другому, маски будут отброшены в сторону, и перед нами явится голая правда. Я больше не буду доктором и психоаналитиком, Уилл больше не мой пациент. Я - маньяк, а Уилл - моя жертва. Единственная жертва, которую я не убью, не съем. Жертва, что понимает мою черную душу, но отнюдь не черное сердце. Сегодня я ему покажу, что такое любовь маньяка.

***

В эту комнату еще никто не входил, в ней царит полумрак. На столе горит одинокая свеча, и воздух здесь пропитан тайной, чем-то сокровенным. Широкая кровать застелена черным бархатом, а на ней Уилл, словно распят мной. Его ноги широко разведены в стороны и перевязаны, руки прикованы наручниками к спинке кровати. Уилл обнажен и тяжело дышит, в его взгляде испуг, но я не чувствую настоящего страха. Давно нужно было так поступить, спрятать от всех маньяков, заковать в этой комнате, подвластной лишь мне. - В этой комнате не будет лжи и притворства, здесь мы обнажим свои самые сокровенные желания, - и в звенящей тишине мой шепот звучит очень громко. - А ты не мог бы мучить кого-то другого, - подает голос Уилл, и я даже на расстоянии чувствую его возбуждение. - Нет, я выбрал тебя, - ухмыляюсь и смотрю в его глаза. Они дурманят мой разум, заставляя сходить с ума. Он только мой, в чьих глазах я сгораю, подобно сухому листику на костре. Я подкрадываюсь к нему медленно, как хищник к жертве, медленно, не сводя с него жадных глаз, полных любви и необузданной страсти. И чем ближе я, тем сильнее учащается его дыхание, и я замечаю, как подрагивают его пальцы. Я знаю, чего он хочет, но он должен признаться в этом сам. Лишь тогда он всецело станет моим. - Скажи, Уилл, чего ты хочешь? Открой мне свое сердце, - я уже совсем близко. - Я хочу, чтобы ты отпустил меня. - Я же сказал, в этой комнате больше не будет лжи и притворства, откройся мне, - ухмыляюсь я, и вдруг грубо хватаю его за волосы и сминаю его губы в жарком животном поцелуе. Он замирает, отдаваясь во власть поцелуя. - Скажи это, поверь, это нужно нам обоим, - шепчу я, обдавая его шею горячим возбужденным дыханием. А после жадно целую его в шею, прокусывая кожу до крови, он ахает и замирает. Чувствует, как я ножом провожу по его обнаженному плечу, как надавливаю и слегка разрезаю кожу. Я не приношу вред, а лишь добавляю остроты ощущениям, и что греха таить, мне нравится смотреть, как бежит алая кровь по его красивому телу. Я слизываю капельки крови, подношу нож к его губам и он осторожно облизывает его, пробуя на вкус собственную кровь. Если кто и может понять меня, так это Уилл. Я чувствую, как его сердце забилось быстрее и вот-вот с его губ слетит признание. Я вновь целую его жадно, едва сдержавшись, чтобы не укусить, и опускаю руку на его уже твердый член. И с ухмылкой замечаю, как он пытается прижаться ко мне еще теснее. - Я хочу... - Ты хочешь..., - помогаю я ему, проводя окровавленным пальцем по его губам, и он вбирает его в рот и посасывает, смотря на меня мутным взглядом. - Я хочу, что бы ты трахнул меня, - сладко выдыхает Уилл, при этом слегка краснея. - Хочу чувствовать, как я принадлежу тебе. Я улыбаюсь, я ждал этого слишком долго, и сам уже на грани. Я снова целую его уже более мягко и нежно, словно поощряя за искренность. И смазываю свой твердый до боли возбужденный член жидким маслом. И больше ни секунды немедля, приподнимаю его за бедра, и одним резким движением вхожу на всю длину. Он громко пронзительно кричит, всхлипывает, жадно хватая ртом воздух. Любовь - это всегда смесь боли и наслаждения, и чем выше боль, тем острее удовольствие. Уилл дрожит, я с жадностью целую его, захватывая его губы в горячий плен, начинаю неторопливо двигаться, слыша как он хнычет и одновременно сладко стонет мне в губы, отдаваясь своим ярким ощущениям. Чуть позже я освобождаю его от оков. Он подчиняется мне и моей власти над ним, и сам становится на четвереньки, широко разведя ноги в стороны. Выгибается и в предвкушении закусывает нижнюю губу, ждет, когда я снова овладею им. Я, опустив ладони на его ягодицы, крепко сжимаю их и развожу в стороны, и уже более нежно вхожу в него, проникая на всю длину, мягко и неторопливо. Он уже покорился мне и незачем снова делать ему больно. Уилл сладко выдыхает, чувствуя, как я заполняю его собой. А после оборачивается и томно шепчет: - Шлепни меня, - а я улыбаюсь, мне нравится его голос и подчинение мне. А еще я знаю, чего он хочет и даю ему это. Грубо хватаю его за волосы, он выгибается сильнее. И начинаю двигаться быстрее с сильными мощными толчками, с яростью вбиваю в него свой крупный член. И тут же заношу руку и с звонким шлепком опускаю ладонь на отставленные упругие ягодицы. Уилл ахает и громко кричит от удовольствия. Он откровенно стонет и подвывает, ощущая каждой клеточкой своего тела, как принадлежит мне. Мне, самому опасному маньяку, который мог бы его убить в порыве страсти, но... Мы кончаем и я долго изливаюсь в него, а после нежно оглаживаю отшлепанные ягодицы, и даже с нежностью и трепетом прижимаю его к себе. А он дрожит в моих руках, утыкаясь мне носом в шею. - Я люблю тебя, Уилл. Мне нужен ты, - говорю я, бережно опуская его на кровать. Я обнимаю его, привлекаю его голову ближе и нежно целую, бережно глажу по вьющимся волосам, успокаивая. - Значит ли это, что ты хочешь, чтобы я убивал вместе с тобой? - спросил Уилл, заглядывая в мои глаза. - Нет, мне лишь нужно, чтобы ты был со мной, а не против меня, - я улыбаюсь, даря ему еще один любящий поцелуй.