A Memoir

      Первый раз, когда Джош засмеялся, ему было три месяца. Его отец весь день делал глупые лица, пытаясь получить улыбку от его сына. Вместо нее он получил смех, искренний, всем телом, щёки цвета розовой сливы и хватание пальцами.       Первый раз, когда Джош пошёл на рыбалку, ему было пять. Отец Джоша хотел научить своего сына для чего нужен крючок, леска и грузик. В тот день Джош не поймал ни одной рыбы, но на пути домой с озера Clearwater отец Джоша купил ему рыбку гуппи в зоомагазине. Джош настолько широко улыбнулся, что его зуб блеснул, как будто бы говоря «привет».       Последний раз, когда Джош видел своего отца, ему было семь. В тот день у его матери были красные заплаканные глаза и дрожащие пальцы, уже без кольца. Джош никогда не переставал спрашивать, куда пропал его отец.       Первый раз, когда у Джоша появился лучший друг, ему было восемь. Того мальчика звали Герберт. Джош, думая, что это имя будет очень трудно выговаривать, всегда называл его нового лучшего друга Херби. И Херби это нравилось.       Первый раз, когда Джош влюбился, ему было девять. Он не думал, что его чувства к Херби были чем-то большим, чем дружескими, но его наивное сердце говорило обратное. У Херби были торчащие вверх светлые волосы и смеющиеся зеленые глаза, и он всегда называл Джоша Джоши. И Джош любил его.       Второй раз, когда Джош потерял кого-то близкого, ему было десять. Джош знал, что ему нравятся мальчики, и он даже знал слово. «Я гей!» — Джош сказал Херби, его большие глаза полны надежды. Герберт ударил Джоша в лицо, затем в живот, и, наконец, пнул его, на всякий случай. Джош еле ощущал, что он упал на землю, так как звук разбивающегося сердца и затухающие шаги Герберта это заглушали.       Второй раз, когда Джоша избили, ему было двенадцать. Все мальчики знали, что он гей, и они не хотели, чтобы он находился где-то поблизости. Джош всего лишь пытался добраться домой после долгого дня в школе, когда он был зажат в углу. Мучители не уходили до тех пор, пока Джош вместо радуги не стал видеть резкий чёрный и синий.       Первый раз, когда Джош подумал о смерти, ему было четырнадцать. Местный изгой, он был обречен проводить вечность, поедая школьные обеды один в кабинке туалета. Джош задавался вопросом, будет ли кто-нибудь скучать по нему, если он умрёт. Он задавался вопросом, заметят ли они. Он думал, как они, возможно, будут отмечать это, и затем решил лишить этих жестоких удовлетворения.       Первый раз, когда Джош встретил Тайлера, ему было семнадцать. У Джоша все еще были свежие порезы, чёрного и синего цвета, и синяки, разбросанные по всему его телу как минное поле. Тайлер был новеньким, и Джош думал, что он был красивым. Они оба напуганы и одиноки, парни начали разговаривать. Джош решил, что ему нравилась улыбка Тайлера, и Тайлер решил, что хотел видеть улыбку Джоша всем телом цвета розовой сливы чаще.       Первый раз, когда Джош пошёл на свидание, ему было восемнадцать. Джош и Тайлер проводили каждый день и несколько ночей вместе уже на протяжение года, и они хотели пойти еще дальше. Они хотели быть любимы, и хотели быть там, где они должны были быть с самого начала. Свидание закончилось замечательно, и Джош почувствовал, как его сердце тает и проявляется на щеках, прям как полурастаявшие теплые шоколадные глаза Тайлера.       Первый раз, когда Джош танцевал с Тайлером, ему было восемнадцать. У пары всё было стабильно на протяжении месяцев, и они хотели отпраздновать. Джош повесил гирлянду из огоньков в белой кухне его мамы, и Тайлер выбрал музыку. Смех повсюду, размытые огни, улыбки цвета розовой сливы, тёплые шоколадные глаза и медленный танец сделали эту ночь чем-то, что будет близко к их тающим сердцам, и что они никогда не забудут.       Первый раз, когда Джош отвёз Тайлера в госпиталь, ему было двадцать один. Тайлер жаловался на головные боли и головокружение, всё становилось белым и размытым. Но Джош не спешил в приёмный покой так быстро до того, как он потерял сознание на кухонном полу, с глазами полными слёз, и ртом полным «извини» и «я люблю тебя».       Второй раз, когда Джош отвёз Тайлера в госпиталь, ему было двадцать четыре. Тайлер снова потерял сознание, в этот раз ударившись головой о кухонный стол и разливая кофе Джоша и его слёзы на абсолютно белую плитку.       Единственный раз, когда Джош сделал предложение, ему было двадцать семь. Ужин пары в честь годовщины закончился просто чудесно. Джош опустился на колено, уже без чёрных и синих порезов, и почувствовал, как его душа плавно перетекает в кольцо, которое он предложил Тайлеру с «выйдешь за меня?» на своих губах. Тайлер улыбнулся так широко, как только мог и извергнул «да!», которое танцевало вокруг лёгких Джоша и прямо в центре его груди. Они обнялись, они держали друг друга, они любили друг друга и знали, что это то место, где они должны были быть с самого начала.       Последний раз, когда Джош танцевал с Тайлером, ему было двадцать девять. Мягкая музыка разливалась по полу затемнённой комнаты, где ноги Тайлера и Джоша двигались вместе. Сонные смешки, расплывчатый мир, и идеальное сочетание сливовых улыбок и шоколадных глаз сделали пару почти пьяной от их любви. Они убедились в том, что никогда не забудут это.       Последний раз, когда Джош отвёз Тайлера в госпиталь, ему было тридцать. Джош нашёл своего мужа, который упал возле дверного проёма на кухню, и поспешил доставить его в приёмный покой. Рыдания Джоша заполнили его горло так же, как кровь Тайлера заполнила его.       Первый раз, когда Джош узнал, что у Тайлера рак, ему было тридцать. Они лежали на кровати в больничной палате и обнимались, прижавшись друг к другу, как будто держась за жизнь. Доктор, с грустными глазами и сморщенным лбом, еле прошептал слова, которые заставили Джоша биться в истерике, а Тайлера повергли в шок. Двое не вставали с кровати весь оставшийся день.       Последний раз, когда Джош видел улыбку Тайлера, ему было тридцать. Тайлер становился серым, и его шоколадные глаза становились жёлтыми, и всё его тело превращалось в кости. Джош оставил поцелуй на холодной щеке Тайлера, затем прошептал «я люблю тебя» в шею своего мужа. Тайлер вдохнул, и запомнил, и улыбнулся.       Последний раз, когда Джош сказал Тайлеру, что любит его, ему было тридцать.       Последний раз, когда Джош держал Тайлера в своих руках, ему было тридцать.       Последний раз, когда Джош чувствовал дыхание своего мужа рядом с собой, ему было тридцать.       Единственный раз, когда Джош был на похоронах, ему было тридцать.