Винтерфелльские подснежники

      — Дорнийский лютик белоснежный, — нудным голосом наставлял мейстер Пицель прогуливающихся по оранжерее Красного Замка придворных, — по праву считается одним из самых редкоцветущих растений во всех Семи Королевствах, за исключением разве что Винтерфелльского подснежника, который цветет только раз весной. Лютик расцветает в Дорнийских горах в сезон дождей…       — Сиру Царапке нравится, — радостно заметил принц Томмен, увидев, как кот с интересом обнюхивает растение.       — И где этот Винтерфелльский подснежник? — лениво поинтересовался король Джоффри, оглядывая ряды кадок.       — Увы, Ваша Милость, — склонился Пицель, указывая на невзрачный чахлый отросток, — он цветет исключительно в окрестностях Винтерфелла. Все попытки заставить подснежник расцвести на другой почве пока не увенчались успехом.       — Вот как? — протянул Джоффри, уже отыскав глазами в толпе придворных свою жертву. — Леди Санса, выходит, даже Винтерфелльские подснежники ведут себя как изменники, отказываясь цвести там, где им велит король?       — Ваша Милость повелели только сейчас, у них еще есть время до следующей весны, чтобы исполнить вашу волю, — склонила голову Санса.       — Вот и нет. Я повелеваю, чтобы они зацвели в Красном Замке завтра. И если этого не произойдет, вы, леди Санса, будете объявлены изменницей. И наказаны. Соответствующе.

***

      Вернувшись к себе в комнату, Санса разрыдалась горько и громко, будто маленькая девочка. Она уже привыкла к тому, что придворные обходят ее стороной, словно зачумленную, что Джоффри в любой момент может выместить на ней свое плохое настроение, без запинки выучилась говорить об отце и брате «изменники», но подснежники… Винтерфелл… Она запрещала себе вспоминать — только так можно было быть сильной, только так можно было выжить в Королевской Гавани. А сегодня Джоффри заставил ее вспомнить, и боль, запертая в сердце, хлынула потоком слез.       Надежные стены родного замка, тепло, подогревающее их изнутри, цветы в оранжерее… Нет, подснежников там не было, Санса видела их лишь на миниатюрах в книгах мейстера Лювина. Эти цветы цвели только холодной северной весной, а Санса была ребенком долгого лета. И до следующей весны не доживет… Девочка разрыдалась с новой силой.       — Ну, и чего ты ревешь? — вопросил, бесшумно появившись на пороге, Сандор Клиган. — Когда речь идет о Джоффри, слезами делу не поможешь, пора бы тебе уже это усвоить, Пташка.       — Тут вообще ничем не поможешь, — всхлипнула Санса.       — Хорош кукситься, сейчас что-нибудь придумаем.

***

      — Сейчас что-нибудь придумаем… — Пес оглядел свою конуру под крышей башни, задумчиво почесывая затылок. Плащ нельзя, он только недавно порвал один во время бунта, а второй отдал Пташке. За три подряд потерянных плаща Мизинец вычтет с него полжалованья. Простынь… Клиган стащил ее с постели, повертел в руках так и эдак. Назвать ее цвет белым язык не поворачивался, да к тому же ткань была изрядно потертая и мятая. Он вытащил содержимое сундука прямо на разобранную постель и из вороха шмотья вытянул что-то относительно белое и плотное.       — Пойдет, — критически оглядев предмет одежды, решил Пес.

***

      — А вдруг они догадаются? — робко спросила уставшая Санса на рассвете, разминая натруженные пальцы.       — До следующей весны хрен кто что докажет, — ухмыльнулся, успокаивая ее, Клиган.

***

      — Ваша Милость, до нас в Хайгардене дошли слухи, что вы любите белые цветы. В Просторе мы научились выращивать Дорнийский лютик и даже знаменитые голубые розы, но, увы, именно Винтерфелльские подснежники у нас не растут. И все же, быть может, вам приглянутся другие дары наших садов… — Маргери взмахнула рукой, и в залу одну за другой стали заносить корзины с белыми и кремовыми розами, лилиями, хризантемами, орхидеями, лютиками.       Джоффри, выпятив нижнюю губу, высокомерно наблюдал за стараниями Розы Простора.       — Ваши усилия напрасны, хоть и достойны похвалы, ведь вы хотели угодить своему королю. У нас уже есть подснежники, — он указал на маленькую кадку с отростком, покрытым тремя белыми цветами, скромно стоящую на полу у окна.       — О, какая прелесть, Ваша Милость! — восхитилась Маргери. — Вы позволите? — испросила она у короля разрешения взглянуть на чудесные цветы поближе. Девушка подошла к кадке и, грациозно склонившись, присела.       — Они прекрасны. Какие бархатистые лепестки, — Маргери бережно коснулась одного из цветков. — А какой дивный, своеобразный аромат!       Джоффри с довольной улыбкой наблюдал за ее восторгом.       — Да, у вас в Просторе таких нет. Они есть только у короля.       — Ибо только король достоин ими обладать, — склонилась Маргери в глубоком поклоне, увеличившем обзор на и без того не маленькое декольте.       — Идемте, дражайшая леди, я покажу вам, чем еще богат королевский замок, — Джоффри встал, не отрывая глаз от смелого выреза женского платья, и подал Розе Простора руку.

***

      — Благодарю вас, сир! — Пташка потянула его за плащ, заставив наклониться, чмокнула в здоровую щеку и умчалась.       — Ээх, — задумчиво протянул Пес, потирая место поцелуя. — Зима близко… А подштанники были теплые… ни разу не надеванные, с начесом…