Анархия II

Я шла к станции метро по безлюдной улице. Алиса любезно сообщила мне, где сейчас находится площадь Победы. Как же люди любят коверкать названия старины. Это же наша история, наша память! Хотя о чём это я вообще! Все станции метро в наше время носили наименование разных качеств. Площадь Победы стала Безудержностью, а тот самый переход, который мне был так нужен, вёл на бывшую площадь Революции, которая стала Незыблемостью. Меня отпугивал такой расклад. Но об этом я бы не стала заботиться, в принципе, если бы это не касалось Августовской революции. Я прошла в метро, изучая современную отделку станции. Они всё отобрали у людей! А как же старинные колонны? Где они теперь? Это же строили на века, чёрт побери! Вот и переход. Я пошла поскорее вверх по лестнице, смотря на яркую голубую обстановку. Честное слово, патриотичность – это не моё. Хотя ещё что считать патриотичностью. Разве можно любить свою страну без её истории? С какого-то определённого момента всё разорвать и начать отсчёт? О, ну нет. Подумать только, мы теперь живём в голубом цвете, говорим непонятным языком и засыпаем в девять вечера, чтобы не вызывать подозрений. Боже, да именно это и должно вызывать подозрения! Сейчас я иду одна по большой лестнице, а на меня смотрят тысячи камер, изучают каждый жест. Думают, на сколько процентов я безопасна. Возможно, они уже знают обо мне больше, чем я сама. Я вижу перед собой коробку, покрытую белой скатертью, на ней лежат разные украшения. Рядом стоит мужчина, старенький и худой. Быть может, он прошёл войну. Никто не знает, за кого он был: за «Анархию» или за «Братство». Но сейчас, несмотря на всё, он стоит и торгует какими-то безделушками, которые не приносят прибыль. Разве это достойная старость? - Купите что-нибудь, - окликнул меня человек. Я обратила на него внимание снова. Не хотелось отвлекаться на торговца, но мне стало жалко мужчину, поэтому я подошла. Он оглядел меня с любопытством. - Код знаете? – поинтересовался старик. Я с удивлением глянула в его бесцветные глаза. Он улыбнулся. Я начала соображать. - Это как бы «святой дух», верно? – переспросила я, в ответ он кивнул. - Верно. Посмотрите на меня: только с его помощью и живу, - я поняла. Это было несложно. Все три точки были выполнены, а обладатели тех вещей, которые мне доставались, были похожи на свои «клички». Очень хорошо продумано, Виктор. - А что же мне теперь делать? – спросила я. Старик кивнул и протянул мне осторожно браслет, который достал из какой-то коробочки. Под светом ультрафиолета он сказочно блестел и переливался. Я аккуратно взяла его в руки. - Главное, не урони, - предупредил мужчина. Я зажмурилась. Вот, опять я ничего не понимаю. Затем я сняла рюкзак, чтобы убрать в него вещицу, но старик тихо шепнул: - Просто наденьте его, пожалуйста, и никуда не убирайте, - создалось ощущение, что он чересчур напуган. Я лишь пожала плечами и сделала так, как он просил. Затем я протянула ему какую-то горстку монеток, чтобы эта сделка была похожа на простую покупку. Будто я только что приобрела запрещённые вещества. Уровень моей опасности зашкаливал. Домой я прибыла в хорошем расположении духа. Меня встретила Алиса. Она сидела на кухне и пила чай. - Удачно? – поинтересовалась она, отпивая из кружки напиток. Я кивнула и показала браслет. Она округлила глаза и всмотрелась в него: - Чёрт, он настоящий! - Что это? – не поняла я. К чему столько удивления, столько предосторожности? Обычный браслет - символ. Не вижу ничего особенного. - Ты ведь изучала «Анархию», читала о ней. Вспоминай, - Алиса подняла одну бровь и лукаво глянула на меня. Я замотала головой, не желая думать. Уж что-что, а думать – точно не моё. - Давай ты просто мне всё расскажешь, - улыбнулась я. Проще простого. Я почувствовала, как Алиса посерьёзнела, обдумывая свои действия. - Думаешь, такой номер пройдёт? – вот и вся моя самоуверенность пропала. Она лукаво поглядела на меня своими голубыми глазами. Я вздохнула. Мне о многом хочется поговорить с ней. О её семье, о её самочувствии. Но это страшно и пугает. Но ничего. Я уже взрослая. - Да, уверена. И нам нужно серьёзно поговорить, - сообщила я с максимально серьёзной интонацией. Алиса оглядела меня, как бы проверяя, не изменилось ли во мне что-нибудь. Я действительно постаралась сделать каменное лицо, чтобы не выдать свои чувства. - Да, мы можем сейчас поговорить. А про браслет сама как-нибудь, - ответила девушка и выдохнула. Чай в её кружке кончился, она сидела за столом такая величественная, даже в этой своей одежде, потасканной и посеревшей. Я села рядом с ней на табуретку, она смерила меня жадным взглядом голубых глаз. - Я хотела спросить о том, что ты говорила о своём детстве. Правда ли это была? А как же Олег? – спросила я и посмотрела на гостью. Она пожала плечами, даже думать не стала. - Конечно, правда. А что Олег? Олег – мой брат, - ответила она. Когда я уже собралась с мыслями, чтобы задать новый вопрос, она продолжила: - Меня забрала сестра матери, я жила у неё, меня не бывало дома. Знаешь, такая маленькая девочка жила на улице, ни в чём себе не отказывала. Потом умерла моя «приёмная мать», мне досталась квартира. И тогда объявилась моя мама с ребёнком на руках и стала предъявлять все права на жилплощадь. И тогда у меня всё отобрали. Я осталась одна, только изредка виделась с братом. Мать настроила его против меня, но он всё бегал и пытался говорить со мной о жизни, - Алиса вздрогнула и отвернулась. Хуже всего могли быть только слёзы, бегущие по её щекам.