Sic itur ad astra.

Однажды, Хакс с ужасом осознал, что Кайло Рен - завоеватель. Не он, Хакс - стратег, мечтающий заполучить в распоряжение Первого Ордена десяток планет, а Кайло Рен, мальчишка, не знающий толком, на какие цели тратить собственную Силу. Сначала, тот отвоевал себе небольшой кусок территории на Финализаторе; маленькая каюта, в которой главным местом неизменно был постамент со шлемом Дарта Вейдера, с которым Кайло Рен предпочитал разделять все горести и планы. Хакса это полностью устраивало, пока магистр не высовывал носа дальше этих четырёх стен. Однако, это всё же случилось, казалось, вынужденно для самого магистра, и тогда он стал потихонечку отвоёвывать себе ещё и коридоры корабля. Которые, к счастью, были ему не интересны, поэтому он не отходил от своей каюты дальше заданного самим собой, необходимого расстояния - одни и те же тропки, протоптанные лишь для собственного разума. Хакс так же знал, что зал с голограммой Верховного Лидера - по праву место Кайло. И всё же, с каждым разом, магистр заходил всё дальше и дальше, пока однажды Хакс с удивлением не осознал, что это место, в шаге по левую руку от него - полноправно принадлежит ситху. Генерал не понял, как же он смог упустить момент, когда тот стал следовать за ним безмолвной грозной тенью, мрачным видом наводя на штурмовиков тихий ужас из-за его плеча, и каким же образом теперь они не представляют капитанский мостик друг без друга. Дальше - больше: Кайло Рен, кажется, фронт за фронтом отвоёвывал себе его жизнь. Генерал молча злился, поджимая губы, но с ужасом признавал, что не видит свои будни без магистра, нагло ворвавшимся в его привычный уклад своими перепалками и вспышками красного по металлу. Хакс не видел себя без своей, обращённой к Кайло, строгости, без нужды делать голос таким презрительным и едва насмехающимся, без уверенности, с которой он смотрел на Рена, будто на том не было маски и вовсе - и в этих незначительных проявлениях симпатии Хакс тоже винил Кайло, из-за которого его отлаженная система собственной жизни давала сбой. Позже магистр Рен завоёвывает его доверие. Когда тот не скрывает своё лицо и Хакс подмечает преднамеренность действий, находя в себе лишь благодарность. Когда тот осторожно касается его руки и Хакс читает в этом действии все его мысли, хотя и обделён Силой, и чувствует от этого всепоглощающее спокойствие. Хакс уже знал, что Кайло успешно захватил добрую половину всего его существования - половину его корабля, половину власти; разделил напополам тот вакуум, из-за которого, кажется, Хакс взирал на всех людей далеко не первый год; ему подчинялась уже добрая половина людей генерала; его окружение, его воздух, часть той стабильности, что покалывала на кончиках пальцев - он забрал половину всего. А потом Хакс с ужасом смотрел, словно не своими глазами, как отодвигается к краю кровати, машинально освобождая пустующую половину для отсутствующего магистра, который теперь всегда приходил, чтобы её занять. Сантиметр за сантиметром Хакс отдаёт всё больше себя в руки Кайло - сначала ладонь, после - запястье, ключицы и шея - позже, спина, рёбра, впалые щёки - ему казалось, что никогда, но он отдал и их. Они разделили и пожар, и злость, и снег, звенящую тишину и скорбь, всё то, что было в них так отчаянно одиноко когда-то. А звёзды - их даже не пришлось выбирать, они всегда серебряно светили где-то далеко в ночи, обозначая новый путь, и Хакс боялся, что когда-нибудь Кайло отдаст ему слишком многое взамен. Однажды, чувствуя столько тепла и наполненной яростью жизни в своих руках, Хакс с облегчением осознал, что Кайло Рен уже давно завоевал его сердце.