best friends

– Юнги-я, мне же ещё забирать твои документы, – Юнсо прислоняется плечом к дверному проёму и смотрит на младшего брата. – А в идеале лучше ты окончишь школу здесь. Всё равно же выпускной класс, верно? Мин словно и не слышит брата, продолжая аккуратно складывать одежду и стопочками класть в раскрытый чемодан. Юнсо недовольно цокает языком и подходит к Юнги. Младший никак не реагирует, однако заметно вздрагивает, когда мужчина хлопает ладонью по плечу. – Ты меня слушаешь? – Я просто хочу заранее, – бормочет он, не поднимая взгляда, а тонкие пальцы сжимают сложенную футболку. – Мин Юнги, – вырывается слишком агрессивно. – Ты здесь окончишь школу, а потом мы уедем к родителям, ясно? Парень прикусывает кончик языка, сдерживая ненужные эмоции, и кивает в знак согласия. Юнсо пытается посмотреть брату в глаза, но тот упорно уводит взгляд. Тяжело вздохнув, он отпускает плечо младшего и говорит лениво: – Пойдём в ближайший ресторан, я проголодался. Да и ты походу только сигаретами да пивом питаешься. – Надо же экономить, – невесело хмыкает тот в ответ. – Коммунальные услуги, счета за свет, воду и прочее. Деньги, что я зарабатываю недостаточно для еды. – А мне сказать? – фыркает старший. – Я тебе хён или посторонний человек? – Прости, хён, – парень поднимает голову и смотрит ему в глаза, чуть улыбаясь уголком губ. Брат только улыбается мягко, смотря на этого неуклюжего «почти взрослого», и убеждается, что нет. Мин Юнги ещё не сдался. Он знает этот взгляд, он видел раньше эту полуулыбку. – Не собираюсь я тратить свою молодость на никому ненужную специальность! – закричал однажды тринадцатилетний Мин Юнги. – Я не намерен поступать на юриста, ясно вам?! У меня тоже есть право голоса! Не хочу и не буду! Юнсо помнит тот день. Отец до того разозлился на младшего сына, что поднял руку и Юнги около недели шипел из-за синяков по всему телу. Брат в тот же день забрал несопротивляющегося Юнги к себе, ибо оставлять его один на один с агрессивным отцом и слабовольной матерью, он боялся. Не сказать, что отец всегда поднимал на них руку, просто сам факт, что Юнги накричал и показал своё неуважение к старшим, тем более к родителям, вывел его из себя. Юнсо понимал, Юнги обижался. Спустя определенное время Юнги стал принимать, что он действительно резко отреагировал на наставления родителей поступить в университет на юриста. – Отец, мама, – Юнсо низко поклонился родителям. – Я намерен поддерживать Юнги в будущем. И это не обсуждается. – Этот паршивец не твоя проблема, Юнсо, – побагровел отец. – Юнги мой младший брат и я обязан заботиться о нём. Не вы ли меня с детства учили, что в этом мире есть только я и он? – Хён, – Юнсо только сейчас замечает, что кто-то дёргает рукав рубашки. – Мы идём кушать или нет? Мужчина ерошит волосы младшего и хватает портмоне со стола. – Веди в ближайшее заведение, твой хён топографический кретин. – Юнги-я, почему ты не ешь? – удивился Юнсо, заметив, что тот не притронулся к еде. – Хён, тон голоса серьёзный. – Я обещаю, что однажды я накормлю тебя. Юнсо только тепло улыбнулся решительности тонсена.

~~~

За всю ночь Хосок не сомкнул глаз. Парень бродил по собственной комнате, словно загнанный зверь. Ноги побаливали, но другого выхода Чон не находил, пока не наступило утро. Стоило ему лечь обратно на кровать, как ноги болезненно заныли и дрожали. Мама пожалела сына и разрешила ему пропустить уроки, хотя бы на один день, а сама вскоре ушла на работу. Перед глазами всё та же картина. Тэхён стоит на носочках посреди улицы и льнёт губами к губам Намджуна. Хосок прокручивает эту сцену вновь и вновь, как чёртов мазохист. Знает же, что больно, но продолжает самого себя добивать, задаваться ненужными вопросами и вновь медленно умирать. Как тогда, в родном Кванджу. В принципе, на что он надеялся? На взаимные чувства? Что Тэхён моментально забудет Намджуна и прыгнет в объятия Хосока? Хах. Как же смешно, потому что это правда. Чон долго смотрит на фотографию в раме, прежде чем её взять. Фотография на левом краю ободрана, но на ней довольные Тэхён и Хосок на крыше их прежней школы. Интересно, а не будь с ними в тот день Намджун, то Тэ улыбался бы также ярко? Скорей всего нет. Надо было ещё тогда зарубить себе на носу, что в нём не видят кого-то больше, чем просто друга или жилетки. Надо просто привыкнуть, верно? Это же так легко: взять и привыкнуть. Чон слишком эгоистичен. Он не хочет вот так просто отдавать Тэ, пусть даже он и никогда не был его. Это неправильно! Хосок знает Тэхёна почти целую вечность, он знает о нём намного больше, что никогда не узнает никто другой! Почему не он? Ну, почему, чёрт возьми?! Это так нечестно. Это так несправедливо. Это так больно. – Хён? – Привет, Чонгукки, – Чон почему-то фальшивит улыбку, пусть даже они разговаривают по телефону. – Давай прогуляемся? – Хён, уроки… – Гукки, – Чонгук вздрагивает от такого тона. – Пожалуйста. Ким вздыхает и соглашается встретиться с хёном. Почему-то он вспоминает Юнги. Неосознанно проводит пальцами по губам, вспоминая этот момент. Парень, честно, понятия не имеет, как реагировать на это. Ведь, это Юнги-хён. Это же его любимый хён, который защищал его от задир и заботился, заменяя старшего брата. Чонгук никогда не допускал мысли о Мине в таком свете. И что делать? Что делать, когда тот, кого ты считал другом, внезапно вот так обрушает на тебя эти непонятные и новые чувства? Чонгук имитирует головную боль и учительница не находит ничего лучше, чем отправить парня в медпункт. Она сама не замечает, как Ким хватает с собой рюкзак. Хосок улыбается солнечно, машет рукой, но Гук уже чувствует неладное. Старший по своей природе, как открытая книга – сразу видно, когда он врёт или фальшивит улыбку. Чонгук видит. Чонгук читает. И прежде чем позволить Чону потрепать по волосам, Ким сразу же спрашивает: – Хён, что у тебя с Тэхёном? Вопрос задан врасплох, судя по бледнеющему лицу старшего. Парень перестает трепать непослушные волосы, а потом и вовсе опускает ладонь. Гук видит изменения в поведении хёна и зачем-то улыбается. Всё же так очевидно. – Мы с Тэхёном просто друзья, Гукки, – неловко смеётся Чон. Врёт. Хосок смотрит на погрустневшего Гука, будто у того отобрали его игровую приставку. Чонгук рассматривает старшего, улыбается мягко, понимающе так, словно он мудрец с несносным юношей. Гук глотает никому ненужные эмоции улыбается через силу, хоть и чувствует будто вот-вот разревется и начнёт доказывать, что он в сто раз лучше хёна. – Но друзья не смотрят друг на друга так, – горько усмехается Чонгук. – Я тебе никогда и не нравился, верно, хён? – Гукки… – Ты мне врал, а я знал, – Ким позволяет слезам скользить по щекам. – Я знал, но я разрешал тебе врать, наивно полагая, что ты забудешь Тэхёна. Я думал, что хён сможет полюбить меня… – Чонгук, – пытается возразить Хосок. – Какой же я придурок, – вздыхает младший, стирая соленые дорожки. – Он на крыше, чтоб ты знал. Он ждёт тебя. Чонгук разворачивается и Хосок, не теряя ни секунды, обнимает младшего со спины. Чон не хочет, чтобы всё заканчивалось вот так. Это же нечестно по отношению к младшему. – Хён, отпусти, – слабо сопротивляется тот. – Всё в порядке, хён. Честно. Мне не больно, хён. – Прости меня, – Чон прижимается губами к затылку младшего, опечатывая поцелуй. – Прости такого ужасного хёна, Чонгукки. Кима отпускают из объятий и он уходит. Только не в сторону школы.

~~~

– Хён, я знаю, ты сам предупреждал, что не будешь жилеткой, – Чонгук захлёбывается в слезах, неловко скрывая лицо в изгибе локтя. – Но мне больше не к кому идти, хён. На том конце тяжело вздыхают и Юнги коротко спрашивает про адрес. Через пару минут Мин молча стирает с пухлых щёк солёные дорожки, и ведёт младшего в ближайшую забегаловку. Чонгук стыдливо прячет глаза под чёлкой, потому что зря он поддался минутной слабости и вновь показал себя с худшей стороны. – Ты был прав, – хмыкает Гук. – Я слабак, хён. Я не взрослый и я привык прятаться за твоей спиной. Юнги коротко ухмыляется. Даже признаваясь в этом, он не смотрит ему в глаза, как нашкодивший мальчишка, честное слово. Им подают рамён, и Мин невольно вспоминает, как его брат вот так же успокаивал его. Минимум слов, но больше действий и еды. – Хён, – Гук всхлипывает. – Ты меня ненавидишь, да? Я, честно, не знал. – Я и ожидал, что ты окажешься слеп, – фыркает Юнги. – Ты никогда не видел дальше собственного носа, Чонгук. И… я слишком дорожу тобой, чтобы ненавидеть тебя. – Хён, – Мин закатывает глаза, ибо младший обратно по второму кругу слёзы льёт. Парень пододвигает небольшую чашу с лапшой и открывает ему палочки. – Хён, можно я попытаюсь? – Что попытаешься? – Поцеловать тебя, – Юнги давится лапшой и кашляет на всю забегаловку. Чонгук прикусывает губу, понимая, что сморозил не то, пусть даже сердце хотело это. На что он вообще рассчитывает, учитывая, что он сам отверг Юнги? Посетители недовольно косятся в сторону целующейся парочки, что Чонгуку становится стыдно. Но Мин, что аккуратно целует его искусанные губы, плевать хотел на остальных. – Попробуй теперь отвертеться от меня, – угрожающе произносит Юнги. – Я тебя в покое не оставлю, Ким Чонгук. Гук счастливо улыбается и кивает, на что Мин переводит взгляд в сторону, скрывая покрасневшие щёки. У Юнги впереди ещё долгий вечер, где он будет уговаривать брата дать ему второй шанс. Он будет умолять, не жалея гордости и себя, что действительно шокирует хёна. Юнсо для вида повертит нос, но в душе будет рад, что прежний Юнги вернулся и что глаза его вновь горят тем самым огоньком. Внутри теперь не пусто. Внутри теперь улыбка Чонгука и его робкие поцелуи.

~~~

Тэхён малость удивляется, когда урок начинается, а Хосока нет. Может заболел? Или плохо стало? Ким неосознанно мотает головой. С чего вдруг он волнуется-то? Хотя, можно ссылаться на их восстанавливающуюся дружбу… А дружба ли? – Дружба это, успокойся, Тэ, – тихо цедит самому себе парень, сжимая ручку в пальцах. В голове всплывают их воспоминания. Как он сбегал к Хосоку после очередного скандала с мамой и долго утыкался носом ему в шею, а тот только мягко говорил «Тэхён-а» и сжимал его ладонь в своей. Это обыденное «Тэхён-а» только Хосок умел так нежно произносить. Как они убегали от разгневанных старшеклассников, держась за руки и почему-то смеясь от адреналина. Пустоголовые старшеклассники так не догадались, что они сбегали на крышу. Кажется, с тех самых пор плоские крыши любых зданий стали их привычными укрытиями. Как Хосок молча ронял слёзы только при нём, когда он совсем уставал. Уставал строить из себя примерного сына, притворяться, что едкие комментарии одноклассников его не задевают, и смотреть, как его мечта умирает на глазах строгими наставлениями родителей. Чон в такие моменты дышал рвано, а слёзы крупными каплями скользили по впалым щекам, пока Тэхён обнимал друга и говорил, что всё будет хорошо. А Хосок верил. Правда верил, что всё будет хорошо. Скажи Тэхён сейчас это Хосоку, то скорей всего оба засомневаются в действительности данных слов. Будет ли хорошо? Кто сможет гарантировать это? Они ли? Учитывая, что в прошлый раз это «хорошо» не произошло? Лишь пустые слова на ветер. Ким решает пропустить остальные уроки и посидеть на крыше. Конечно, будет очередной выговор от учителей и возможно даже его маму вызовут, но парня это мало волнует. Сейчас он хочет посидеть на пыльной поверхности и смотреть на бесконечное небо, щурясь от вредного солнца. Сейчас ему это так необходимо. Проходят часы и только появляются тучи Тэхён задумывается о том, чтобы уйти. Странно, что звонков от матери не было… Ой, как будто это его так волнует. Ким растеряно рассматривает место, где обычно сидит Хосок и уговаривает себя в том, что старший скорей всего заболел. Да, верно, заболел. Скрип двери заставляет сердце ухнуть. Я, я пришёл, потому что объявили грозу.Не хотел, чтобы ты промокнул под дождём, вот и притащил зонт. Твой мобильный выключен, скорей всего батарейка закончилась. Тэхён смотрит на пришедшего друга и почему-то сердце бешено стучит. Эй, мы же друзья. Разве нет? Хосок сжимает в ладони рукоятку зонта, готовясь сказать вызубренную отговорку. Правда что-то заставляет живот скрутиться в узел, но парень ссылается на отсутствие обеда. – Смотри, какой синяк, – почему-то лучезарно улыбается Тэ, указывая на синеющее пятно на правой стороне челюсти. – Я вчера с Намджуном столкнулся… – Заткнись. Чон бросает к чёрту зонт, сокращает расстояние и, оказавшись почти вплотную от ухмыляющегося Тэ, хватает его за воротник рубашки. Хосок грубо впивается в влажные губы младшего, вызывая у того улыбку. Парень кусает губы, думая, что Тэ надсмехается над ним и это предположение причиняет боль. Больно, когда над твоими чувствами смеются. Ким находит в себе силы отстраниться от друга и шептать, смотря в затуманенные глаза напротив: – Ты бы меня хотя бы дослушал, – нагло ухмыляется, горячим дыханием дразня. – Мы подрались. Слышишь, Чон Хосок? Мы подрались из-за тебя. Потому что, когда Намджун поставил опять этот долбанный выбор… Я выбрал тебя. – Блять, – выдыхает наконец Хосок. – Ким Тэхён, ты не мог сказать это раньше? Испортил романтическое признание. – Мы не в дораме, – смеётся Тэ, а после носом утыкается в чужую шею. – В дорамах вот такое не разрешается… Ким прыгает и обвивает ногами бедра хёна, впиваясь поцелуем, пока тот инстинктивно придерживает, чтобы младший не упал. Тэхён целует не менее жадно, прикусывая нижнюю губу, заставляя хёна вздрогнуть. От Хосока пахнет немного табаком, но это точно не он курил, скорей всего прошёлся по прокуренным районам. У него волосы немного влажные, что говорит о том, что он бежал сюда, боясь опоздать. О том же свидетельствует помятая одежда и развязанные шнурки на правом ботинке. Если бы Тэхёну сказали, что тот мальчишка в синей кепке и манией чистоплюя, с которым он познакомился в магазине, и вот этот высокий парень в неопрятном виде один и тот же человек, он бы не поверил. Тэхён улыбается, даже когда пытается казаться грубым, и это дико умиляет Хосока. Ким лёгкий, как пушинка, и это так странно, ведь Тэ раньше плотно кушал. Видимо старшему придётся хорошенько позаботиться о нём, вон как себя распустил. Но пока он улыбается вот так, то Чон готов на всё ради него. У Кима заметный синяк на челюсти, и от этого факта немного не верится, что тот солнечно улыбающийся и дружелюбный мальчишка, с которым он познакомился в магазине рядом с домом, и есть этот парень с синяком и пробитыми костяшками после драки. Издалека слышится гром и капельки дождя слишком резко перешли на ливень. – Смотри, небо счастливое, – оторвавшись от пухлых губ весело заявляет Тэхён. За парнями дверь вновь скрипит. – Что вы тут себе позволяете, паршивцы?! Вон из учебного заведения! – возмущенно пищит пузатый охранник. Они отрываются друг от друга и, прихватив валяющийся зонт, убегают от разъяренного охранника, держась за руки. Тэхён бежит быстрее и смеётся весело, крепко сжимая в своей руке ладонь Хосока. Чон не отстает от того и сам весело хохочет, иногда издавая непонятные звуки, что веселят Кима больше. Парни несутся по дождливому Сеулу, держась за руки и плевать они хотели на осуждающие взгляды. Когда-то мы были счастливы, пока сами не разрушили всё. Но благодаря этому мы стали ближе и теплее, верно? The End~