Солнышко

- Можно? – это Аня больше для порядка спрашивает, потому что она всегда себя ведёт, будто маленький ребёнок. Просит разрешения, чтобы всё правильно, привыкнув к этому. Но не останавливается, даже его не получив. Не умеет она это, она ведь без тормозов. - Будто тебя волнует мой ответ, - ворчит Феля, но всё-таки послушно кивает головой. Россия, однако, на это даже не смотрит – она уже запустила пальцы в короткие светлые волосы Польши. Перебирает их, расчёсывает, нюхает, будто наркоманка. Надо признать, привычно как-то уже. - Осторожнее, - бурчит Феля, тоже больше для порядка – ей не больно вовсе, Аня аккуратная очень, нежная, ласковая. Заворожено так смотрит – будто перед ней не обычная причёска, а восьмое чудо света, как минимум. - Солнышко, - смеётся, счастливая такая дура, и мягко проводит пальцами по чуть зарумянившейся от неожиданного обращения щеке. – Ты с этой стрижкой такая милая, у тебя голова круглая, будто и вправду солнце. Раз у нас пока так пасмурно, можно я об тебя греться буду, Фе-ли-ци-я? Со сдавленным смешком зарывается носом в волосы. Польша не может видеть её лица, но точно знает, что на нём это коварное лисье выражение. Лукавая усмешка, выросшая на губах, как цветок. Непривычный, раздражающе-прелестный. По слогам прочитала, так хитровато поскальзываясь на каждом… Дразнится, чтоб её. - Сколько раз тебе повторять? Прекрати меня называть этим именем, я Феля! – наигранно дуется и горбит плечи сердито. Будто солнечно-жёлтый воробушек. России становится ещё смешнее, и она целует золотистые прядки, чтобы не захихикать в голос – обидится же Фелиция. - Но почему? Оно же такое красивое! Как весеннее небо с белыми облаками… - Аня заворожено замирает, в мыслях у неё медленно вырисовывается картина. Поддавшись этому настроению, Польша замирает тоже, незаметно выпрямляет плечи. Будто антенна, старающаяся изо всех сил настроиться на определённую мысленную волну. Не получается, до смешного обидно. А Россия неожиданно заканчивает. – Феля тебе не подходит, нет, оно слишком короткое. У звёзд таких имён не бывает! - А может быть, я не хочу быть звездой! – ершится Феля-Фелиция и встряхивает солнечной головой, заставляя Аню с огорчённым вздохом отстраниться. Она обходит Польшу по кругу, садится в ту же позу – на согнутые колени, удобно спрятав за спиной босые пятки, которые можно бы было защекотать. Внимательно заглядывает в глаза, такая неожиданно серьёзная, что аж озноб свежим весенним ветерком по обнажённым лопаткам. - Ладно, - грустно тянет своим звонким голоском. – Только ты не прекращай светить, ладно, солнышко? Феля не отвечает, она порывисто подаётся вперёд и целует Аню. У неё губы пахнут сладко-кислым чем-то и мятой, а на вкус они – ну чисто лимонные карамельки. Россия довольно жмурится, будто кошка. И вместе с тем – так наивно, нежно. Ресницы длинные, мягкие. Красивая – как целая невозможность. Польша просто налюбоваться на неё не может. У неё как-то по-чудовищному дыхание перехватывает каждый раз. Её Аня – это же и смех, который звенит, будто ручеёк, и эти длинные и жутко неудобные волосы, и утром просыпаться в обнимку на мятых простынях. А ещё детские стихи наизусть, с таким неизбывным восторгом в каждом слове, будто это – шедевры мировой литературы. Иногда, когда Феля слышит их, прочитанные этим голосом, ей даже кажется, что так и есть. «Хорошо, когда теплом Кто-нибудь поделится».* Фелина Аня – это и есть тепло. И самое-самое на свете солнышко. Только как бы ещё решиться когда-нибудь об этом сказать? - Если я и буду кому-то светить, то только тебе! – решает, прервав поцелуй. Громко и преувеличенно-сердито, чтобы не испугаться. – И греть только тебя буду! Хоть каждый день! Аня нежно берёт за запястье Фелину руку, подносит её к лицу. Мягко ведёт носом от начала ладони к холодным кончикам сомкнутых вместе пальцев. Нежно касается их губами, отогревает неповторимым теплом дыхания. Прижимает тесно-тесно. И – улыбается. И Феля сидит – ни слова ей не сказать. А под пальцами, как сердце, пульсирует улыбка. И – шёпот, змеящийся, плавный, тихий. - Моё солнышко по имени Фелиция. И почему-то даже не хочется возражать. Просто Польше тотально сносит крышу от этого голоса, этих слов и этой Ани. Что делать, весна...