Аристократка

Элизабет Суонн — аристократка. У неё кожа белая-белая — такая быстро сгорает на полуденном солнце — и нежная, словно бархат — Джек отчётливо чувствует её под своими грубоватыми ладонями, когда крадёт её у морской пучины и буквально вытаскивает с того света. Элизабет носит красивые серьги — замысловато сплетённый волокна серебра — и дорогие платья, в которых сделать вдох не представляется возможным. Джек считает, что утягивать Элизабет никакого смысла нет, Джек думает, что у Элизабет фигура замечательная и корсеты ей совсем не нужны. Впрочем, не подари ей отец то английское платье, они едва ли встретились бы. Когда они попадают на тот проклятый остров, Джек ошалело наблюдает за ней и даже не знает, та ли это самая мисс Суонн, или, быть может, кто-то подменил. Потому что Элизабет, что сейчас с ним, на аристократку тянет едва ли (если не принимать в расчёт острые скулы и длинные ресницы), у этой Элизабет волосы растрёпаны, позолоченными змейками переливаются на солнце, а от платья, что не давало дышать, осталась одна лишь насквозь промокшая сорочка, демонстрирующая, пожалуй, слишком много, больше, чем положено дочери губернатора, но для пиратки — в самый раз. Эта Элизабет пахнет ромом и морем — его любимое сочетание, если подумать. Эта Элизабет - живая девчонка, а не кукла, которую так старательно из неё лепили отец и Джеймс Норрингтон, эта Элизабет нравится Джеку куда больше. Эта Элизабет способна действовать именно так — эгоистично, не раздумывая — как обычно действует он; эта Элизабет похожа на него намного больше, чем он когда-либо мог себе вообразить. Между ним и этой Элизабет, пожалуй, что угодно, кроме доверия, о котором она без устали твердит то командору, то кузнецу. Эта Элизабет — пиратка Элизабет — целует его, не задумываясь ни на одну секунду. Джек провёл последние лет двадцать в обществе лучших куртизанок Тортуги, но ни одну из них не желал так, как чёртову Элизабет Суонн. Наверное, оттого, что ни одна из них не смотрела на него с такой наивной надеждой, не касалась его так, как умеет только Лиззи, и не целовала так отчаянно-страстно. Только Элизабет Суонн всё ещё голубой крови (хоть и запачкалась общением с пиратами), всё ещё аристократка, всё ещё ему не пара. Джек Воробей боли не чувствует, ему ведь душевная боль вообще не знакома. Просто в груди как-то неприятно жжётся сожаление, распаляемое щепоткой разочарования. Джек рискует жизнью, Джек спасает команду и Элизабет, а Суонн отправляет его в тайник Джейви Джонса, из которого, правда, сама же и возвращает. «У нас бы всё равно ничего не вышло» звучит скорее как жалкая попытка самоиронии, чересчур наигранно, чтобы поверить этому хоть на секунду. Элизабет слегка улыбается и больше не тянется обнять — сожаление жжётся сильнее. Джек морщится едва заметно, но отпускает. Элизабет теперь миссис Тёрнер и вроде бы уже не аристократка. Только всё ещё ему не пара.