Чаю? Я скучал.

За это время Йо научился многому: Курить одними губами, когда руки чем-то заняты, и не кашлять от попадающего в нос дыма, Не доставать из кармана руку, чтобы найти другую, Искать тепло в зеленом чае и коричневом пледе, А главное — почти всегда засыпать без воспоминаний о мягкой, кошачьей улыбке. - Эй, Йо, о чем задумался? Если не перестанешь считать облака, то твои друзья останутся без подарков, а наша вылазка из дома потеряет всяческий смысл, — доносится до него слегка насмешливый голос. Юноша, не поворачивая голову на источник голоса, лучезарно улыбается.  — Погода сегодня особенно хорошая — сказал он. И не ошибся. Зимнее солнце отражалось, кажется, от всего, даже от щиплющего нос и пахнущего морозом воздуха. Деревья на широкой улице были похожи на облепленные ватой детские поделки, витрины магазинов пестрели фонариками и работающими даже днем гирляндами, а небо было пронзительно голубое с легким шлейфом из перистых облаков. Но самым главным элементом праздничного пейзажа были двое выделяющихся из толпы юношей — один в желтом пальто, укутанный зеленым шарфом, с ярко-оранжевыми наушниками стоял задрав голову вверх, а второй в красной куртке, с серьгами-звездами в ушах и длинными волосами наблюдал за ним. В прочем, волосы и одежда были их единственным различием и всем прохожим становилось ясно — близнецы Асакура в преддверие нового года отправились за подарками самым близким людям. Наконец, младший отрывается от созерцания окружающего мира и догоняет старшего.  — А ты, Хао, разве не собираешься ничего покупать? Думаю, Матильда и Люциус обрадуются, если ты вспомнишь о них.  — Велика честь, — снова по-доброму усмехается старший близнец. Они ходят по центру города уже не первый час и Йо, успев обзавестись несколькими яркими пакетами, порядком подустал и начал искать глазами место, куда можно присесть. Его взгляд наткнулся на уютную с виду кофейню, а затем сделался умильным и перешел на Хао, который без слов понял брата и сказал:  — Неплохая идея, чудо мое. Иди вперед и закажи мне кофе. Я скоро тебя догоню. Йо немного растерялся, но все же пошел выполнять поручение. Кофе успел немного подостыть, когда двери отворились, и вошел Хао. Он тут же приковал к себе взгляды почти всей женской половины заведения, но, не обратив на них внимания, прошел к столику, за которым его ждали.  — Закрой глаза, подставь руки. Отото послушно сделал то, чего от него хотели и через мгновение обнаружил в своих ладонях очень красивый брелок в виде голубой капельки, облаченной в красные доспехи.  — С праздником, моя драгоценная половинка. Говорят, это талисман, в котором живет дух, что будет охранять своего хозяина весь следующий год. Йо благодарно улыбнулся, встал и обнял Хао за шею, а в следующую секунду почувствовал мимолетное прикосновение теплых губ.  — А это моя собственная защита. Зажмуриться, выдохнуть, прогнать наваждение на счет «три» Раз. Два. С того дня прошел почти год. Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь. Но для Йо все оказалось немного иначе.  — Все не спишь? — спросил Хао, заходя в комнату. В ней при слабом свете настольной лампы, повернутой в сторону футона, у стены сидел Йо и отчаянно, слипающимися глазами, читал учебник.  — Завтра экзамен по истории. У преподавателя зуб на меня, придется учить. Зачем нам вообще знать историю дворцовых переворотов в России? — недовольно выдохнул юноша и зевнул. - Ну, если нас захватит эта суровая страна, нам будет чем их задобрить, — философски заметил Хао.  — Ты же у нас на историческом учишься, объясни мне. А то с этим учебником я до утра просижу, — взмолился Йо  — Может лучше ляжешь спать, а завтра, как обычно сделаешь щенячьи глазки и получишь свою тройку?  — Не прокатит. Этот старик заметил, что на парах я слушаю музыку и теперь ищет любой способ меня завалить.  — Тогда слушай. На чем ты там остановился? После Петра III на престол взошла Екатерина Вторая. Та еще штучка. Будучи немкой, она понимала, что просто так власть ей не заполучить. Она приняла православие и всем видом пыталась показать, что ее душа принадлежит Российской Империи. Так же, в своих записках она описывала своего мужа, как ненормального. Писала, что в двадцать лет он играет в солдатиков и втыкает спицы в живую подвешенную крысу. Поскольку он с презрением относился к русской культуре и заключил с Пруссией Петербургский мир, в результате которого Россия потеряла все территории, полученные в ходе Семилетней войны, особой любовью к себе он не отличался… Эй, ты меня слушаешь?! Йо, убаюканный рассказами брата, мирно спал у его ног поперек футона. Асакура пытался отдышаться. Слишком уж яркое воспоминание. - Так, успокойся. Все, нет его. Ушел, уехал, растворился, да даже если умер — мне плевать, — говорил он себе. Хао не стало несколько месяцев назад. Нет, он не погиб. Просто в один из осенних вечеров Йо вернулся в пустую квартиру. Все вещи на местах. Только Хао нет. Сначала Йо ждал. Затем он пытался искать его. Пытался. Обрывал все телефоны, расспрашивал своих друзей, его друзей, перевернул всю квартиру в поисках хоть записки, хоть какого-то намека. Носом землю рыл, но все тщетно. В тот вечер погасло солнце. За это время Йо многому научился. Заново просыпаться по утрам. Подавлять беззвучные истерики, душащие при любом малейшем напоминании о Хао. Снова начал ходить на учебу, разговаривать с друзьями. Смотреть на небо. Не обращать внимания на огромную, черную, сосущую дыру в груди. Почти научился засыпать без воспоминаний о шелковых волосах и огоньках в глазах. Искры рассекали черное ночное небо. Шест с двумя огнями на концах порхал в руках фаерщика. Взмывал вверх, вниз, не переставая крутиться с бешеной скоростью. Вскоре к нему прибавился второй, а затем ночь прорезал огненный всполох, который, казалось, был рожден дыханием парня с собранными в высокий хвост, но несмотря на это очень длинными волосами. В этот майский вечер Йо с друзьями после долгой прогулки и кино оказались на площади, где происходило фаер-шоу. Из небольшой группы танцоров с огнем в глаза сразу бросался один. Его глаза, с отражавшимся в них огнем, были шоколадными, а движения плавными, быстрыми и очень точными. Казалось парень совсем не боится опаляющего жара. Казалось он тоже смотрел на Йо. Разумеется, брата он узнал сразу. Хотя в детстве мать и ушла от них, прихватив с собой старшего, не узнать его, даже спустя столько лет было невозможно. Он вырос, обзавелся ярко-оранжевыми наушниками и странной компанией, но это был он. Они смотрели друг на друга, почти не отрываясь, только когда нужно было сделать поворот или пропустить шест над спиной визуальный контакт обрывался, но тут же возвращался на место. Разве это не лучший подарок на день рождения? С того дня на два года для Йо центром мира стал Хао. Ему казалось, что это взаимно. Закусить костяшки пальцев, сдерживая рвущиеся слезы и дышать. Главное дышать. Это все ночь. Ночью мы все лишь сгустки эмоций, чувств и воспоминаний. А когда ты остался один на один с ними в самую волшебную ночь в году, не поддаться очень сложно. Казалось бы, что может быть проще, чем выкинуть из головы все мысли о нем. Запереть, задвинуть в самый угол сознания и никогда к ним не возвращаться. Днем это получается, но наступает ночь и твои демоны выходят наружу. Чаю? Я скучал. Наверное, он уже сошел с ума, раз услышал скрип входной двери. Наверное просто ветер. И шаги. Дом старый, проседает. А что если это бандиты? Йо не может вспомнить закрыл ли он входную дверь. Непростительная оплошность в одном из криминальных кварталов Токио. Найти глазами хоть что-нибудь, чем можно обороняться. Черт. А нет. Это просто он сошел с ума. Иначе как еще объяснить белое пончо и длинные каштановые волосы в дверном проеме? Йо отвернулся от своей галлюцинации, стиснул одеяло и снова провалился в прерывавшийся уже несколько раз за ночь сон. А Хао стоял и смотрел. Позже он расскажет ему, что попал в крупные неприятности из-за банды якудза. Что он пошел за советом к Люциусу, а наутро его нашли с перерезанным от уха до уха горлом. Хао понял, что нельзя идти домой. Он не мог подвергнуть половину своей души такой опасности. Надеялся, что он поймет. Хао скрывался, искал информацию — кому и зачем он понадобился. Выяснил, что в городе сменился положенец и первым делом начал наводить новые порядки. Он подмял под себя всех бродяг, уличных музыкантов и всех остальных. Учинил настоящий рэкет. А группа танцующих с огнем стала ему как кость в горле. Хао отомстил. Нашел нужных людей, нужные связи. Сейчас это все уже не важно. Хао вернулся домой.