that's the plan

​Danʼs POV Твои глаза сияли в полумраке неспешно движущейся кабинки словно самые прекрасные сапфиры, что заставило мой разум помутиться, а тело придвинуться ещё ближе к тебе и нежно положить мою ладонь поверх твоей. За слегка затуманенным от моросящего дождя стеклом было видно, как под нами расстилался бескрайний ковёр, сотканный из огней ночного города. Все ещё находясь в полнейшем блаженстве, я набрался смелости и наклонился вперёд, позволив теплу своих губ переплестись с твоим. Спустя всего лишь пару мгновений я почувствовал, как ты поддался мне, и мы целовались, как по уши влюблённые подростки, до потери пульса, оторвавшись друг от друга только в тот миг, когда оба осознали, что отчаянно нуждаемся в кислороде. Не поднимая своих век, все ещё в неописуемой эйфории, я ощутил, как ты вернулся ко мне, словно у нас с тобой открылось второе дыхание, и наши губы вновь слились в одно целое. Ты положил свою руку мне на заднюю часть шеи, ласково притягивая к себе, чему я не мог, да и, в общем, не хотел сопротивляться. Я абсолютно не планировал этого делать, — только не в данный момент, — но все же это случилось. Двигаемый какой-то неведомой силой, мой язык внезапно оказался вне моего рта и столкнулся с твоим где-то на перепутье наших двигающихся в унисон уст. Меня перевернуло изнутри — я напугался, что ты отвергнешь меня после такого «дерзкого поступка» или, что ещё хуже, перестанешь со мной общаться вообще. Не могу описать, как бы я себя в таком случае чувствовал… Philʼs POV Меня перевернуло изнутри — я напугался, что в один момент ты прервёшь наш маленький миг блаженства, решив, что ошибся, и я тебе на самом деле не шибко-то и нужен, возможно даже рассмеёшься и выдашь произошедшее за нелепую шутку, или же просто-напросто струсишь и, не проронив ни слова, отвернёшься в сторону. Но ты не отстранился. Ты продолжал целовать меня так, будто вся твоя жизнь зависела от этого; будто ты нашёл убежище в моей близости с тобой, понимая, что больше никому и никогда не решишься открыться в равной степени. Я чувствовал, что в твоей жизни не хватало чистого искреннего счастья. Я видел, что тебе нужна была помощь и поддержка. И поэтому я оказался здесь, рядом с тобой: чтобы стать для тебя тем спасательным кругом, за который ты мог бы зацепиться, когда суровая жизнь тянет ко дну; чтобы предоставить тебе плечо, на котором ты сможешь поплакать; просто стать твоим лучшим другом и напарником — заставить тебя искренне поверить в то, что ты любим и ценен не только мною, но и целым миром, если потребуется. И вот ты здесь: после всех тех страданий и мук, которыми тебя так несправедливо одарила жизнь, ты наконец-то отыскал свою настоящую судьбу совместно с желанным счастьем, которое ты бесспорно заслуживаешь. Ты здесь, и в эту самую минуту я всей душой чувствую и верю: ты не планируешь никуда сматываться в ближайшее перед нами время. Наше торжество бесцеремонно прервало осознание того, что мы уже успели проехать очередной полный круг и вскоре должны будем сойти на землю, во всех смыслах этого слова. Последние минуты нашей «поездки» мы провели опьянено смотря друг другу в глаза и улыбаясь, точно идиоты, но нам было наплевать — в этот момент мы были самые радостные идиоты на свете, которым больше ничего в жизни и не нужно было для счастья. Крепко держась за руки и переплетая наши пальцы, мы неспешно сошли с колеса, на котором уже практически никого не осталось. По пути домой, нас обвивал морозный октябрьский ветерок, и почувствовав, как дорогой мне человек кротко дрожит, я развязал часть своего длинного шарфа и обмотал его вокруг твоей шеи. Хватило на нас обоих. Прежде чем скрыться за поворотом в одной из улочек осеннего Манчестера, я последний раз украдкой бросил взгляд на сияющее огнями колесо обозрения, которое для меня теперь навсегда останется самым волшебным местом на земле.