Вечное безумие

      Мэйбл окидывает взглядом публику. Ничего необычного — все на одно лицо. Одинаковые желания, одинаковые мысли, всё одинаковое. Стоит Мэйбл махнуть рукой — и соберётся очередь, чтобы просто принести ей стакан воды. Это скучно. Это надоедает.       Мэйбл все боятся. Стоит ей грозно на кого-то посмотреть — и этот кто-то уже готов ей ноги целовать, лишь бы не убивала. Никакого разнообразия. Нет таких людей, которые хоть немного будут противиться Мэйбл.       Но не он. Только не он. Он один не слушает Мэйбл, не раскисает от одного взгляда и не пытается ей угодить. На него даже угрозы не действуют. Диппер — единственный человек, общество которого Мэйбл ещё не надоело. И это чертовски радует девушку, иначе она бы уже сдохла от скуки.       Мэйбл гордится собой; она думает, что сама научила его таким быть ещё в детстве, когда их все покинули. Когда Диппер уже просто опустил руки, она не сдалась, а продолжила бороться. Она сама его слепила, сама дала ему эту силу воли. И она жутко рада такому решению, ведь рабов у неё полно, а Диппер — один.       Диппер всегда холодный, как лёд, а Мэйбл всегда безумна, как шляпник*. Они идеально подходят друг другу, потому что без одной стихии другая бы жить не смогла. И Мэйбл действительно счастлива, хоть никому и никогда этого не показывает. Дипперу в том числе.       Мэйбл любит саркастически шутить; Диппер всегда ухмыляется её шуткам. Мэйбл жутко любит всех унижать и запугивать; Диппер её поддерживает. Мэйбл любит своего ротвейлера; Дипперу больше по душе питоны. Они настолько разные, но одновременно одинаковые. Мэйбл любит закатывать глаза, когда кто-то называет их похожими; Диппер же просто предпочитает этого не замечать.       Они, черт возьми, единое целое, и Мэйбл не может понять, почему так привязалась к брату. Она — умнее его, хитрее и сильнее, она доминирующая. Так почему Диппер будто держит власть над ней и не даёт распуститься полностью? Почему только он может её успокоить в те моменты, когда безумство достигает своего пика или, наоборот, разозлить, когда Мэйбл предельно спокойна, даже не прилагая усилий?       И она понимает, что, черт возьми, брат правда привязал её к себе. Она бы без него не выжила, утонула бы в своём безумстве, что окружает её со всех сторон. Она сделала то, что сама запрещает делать и себе, и брату. Привязалась. Людям свойственно привязываться, но Мэйбл — не человек. Далеко не человек. Она — монстр. Монстр с хозяином, но она сильный монстр и может повалить хозяина на лопатки и перегрызть ему глотку, но она этого никогда не делает.       Она запихивает свою привязанность куда подальше и считает его своей собственностью; так же лучше, правильно? Это чувство определённо разрешено в её мире, мире хаоса и отчаяния, мире жестокости и убийств, мире, где нет понятия «доброта».       Но Мэйбл тоже была когда-то обычной. Такой же, как остальные. И чувства у неё были, и понятия «доброта», «любовь». И где-то в глубине души у неё остались руины от детского мирка, что так старательно погребался под алчностью и властью.       И в глубине души она кричит «Помогите!» и хочет выбраться из этого кошмара. Но разум не даёт такой возможности, и только наедине с Диппером Мэйбл может показать себя настоящую. Ту, которая может искренне улыбаться и просто часами обнимать Диппера, глупо улыбаясь. Такая Мэйбл никогда не покажется публике, это же просто редкие проявления слабостей, а слабости — это плохо. Но она не может их контролировать, и привязанность к Дипперу постепенно возрастает. Как и безумие в её мире.       Все вокруг называют Мэйбл сумасшедшей, чокнутой, поехавшей. И Мэйбл не отрекается от этих званий, потому что они правы. Но никому из тех людей не ведомо это чувство, так как они смеют её осуждать? Мэйбл сошла с ума, это знает все, но почему — никто. И Мэйбл это, в какой-то степени, выгодно.       Всегда находится такой человек, который хочет победить близнецов, раскрыть их тайны, сломить их. Диппер никогда не воспринимал таких людей в серьёз. Они просто дурачатся, говорит он. Мэйбл так не считает; Мэйбл знает, что они хотят её сломать. Мэйбл плевать хотела на их цели, но беспокойство возвращается раз за разом, а Мэйбл всё больше ломается под их напором.       Диппер всегда холоден, и Мэйбл иногда хочется взять и крикнуть ему в лицо. Кричать о том, что она больна, неизлечимо больна. Больна им. Но она всегда себя останавливает, потому что даже у безумия есть границы, и это уж точно никогда не сделает её мир лучше.       Мэйбл нуждается в Диппере; Дипперу все равно. Да, Дипперу все равно на всех и вся, и это бьёт по Мэйбл хуже любого ножа. Но что она может поделать? Только чувство собственности не даёт ей его убить.       Мэйбл находится во власти демонов, она одержима; Диппер спасать не спешит, он ещё не допил вкуснейший чай и не досмотрел это шоу. Мэйбл сама себе злейший враг, она угрожает себе, как никто другой. Иногда ей хочется просто взять и вскрыть вены, утонуть в реке или сделать что-то ещё, но потом понимает, что она на такое не способна. Зло не может умереть, и Мэйбл это прекрасно понимает.       Мэйбл никогда не признает, что к кому-то привязалась.       Мэйбл скорее умрёт, чем сделает это.       И Мэйбл хочет сдохнуть, но не может.       Корабль здравого смысла потонул ещё в детстве.