Ангел

Энакину казалось, что силы, которые он вливает в Оби-Линн, просто уходят в никуда. Но вдруг ее присутствие стало заметно сильнее, и Оби-Линн открыла глаза. -Оби-Линн… - произнес Энакин. -Доктор нужен ей. – произнес магистр Йода. – С сенатором Органой связаться надо, поможет он. -Нам нужно сохранить в тайне случившееся. – тихо произнесла Оби-Линн, когда Энакин подошел к терминалу, чтобы вызвать сенатора Органу. – Энакин тонет и ему нужна наша помощь. -Записи с камер уничтожить можно, - согласился магистр Йода. – Но видела их ты, что с памятью своей сделаешь ты? -Ничего. Приму и буду жить дальше, - ответила Оби-Линн, - как и полагается джедаю. Я нужна Энакину и Люку, нужна ордену и вам. Как бы сложно ни были, мы справился. -Мудрым джедаем стала ты, Оби-Линн Кеноби. …Всю дорогу от зала до зарезервированной личным врачом сенатора Органы бактовой камеры, Энакин сидел возле Оби-Линн и держал ее за руку. -Прости меня, пожалуйста. – повторял Энакин. – Только не умирай. Врач Бейла Органы, немолодая альдераанка, увидев Оби-Линн, покачала головой. -Не буду лгать, раны очень серьезные. – произнесла женщина. – Я вообще удивлена, как бедняжка не потеряла ребенка. -Она джедай. – ответил Бейл. -Джедай или не джедай, - пожала плечами доктор, - она, прежде всего, человек. И, ради всех богов, уберите этого взволнованного папашу из палаты. Бедной женщине нужен покой, а не его метания и хлопоты. -Я постараюсь. – пообещал Бейл. Когда доктор ушла, Бейл посмотрел на магистра Йоду. – Падме рассказала о случившемся. С Оби-Линн все будет в порядке? Не слишком опасно оставлять их наедине? -Правильный выбор сделал юный Скайуокер, но ошибку великую совершил он ранее. – ответил магистр Йода. -То, что я видел в храме, сложно назвать ошибкой. – мрачно заметил Бейл. -Мудрости Оби-Линн доверяете вы? – спросил магистр Йода. Бейл кивнул. – Тогда в исправление юного Энакина поверить должны вы. Умирала Оби-Линн, чувствовал это я, но выжить решила она и бороться ради храма, ради сына своего и ради падавана бывшего. Если бы не верила она, в Силу ушла бы. -Я ради нее и надеюсь, что она права. – ответил Бейл. – Если вы и она уверены, я тоже попытаюсь поверить. Энакин не хотел отходить от бактовой камеры, но вскоре он, магистр Йода и несколько человек из королевской гвардии Альдераана, отправились в храм, чтобы привести его в порядок. И сейчас увиденное внушало Энакину ужас. Иногда казалось, что это сделал кто-то другой, но вдруг что-то вспоминалось так ярко. Бант пыталась защитить больных в мед.крыле. Она так удивилась, увидев его, что пропустила выстрел. Затем клоны расстреляли ее в упор. А те дети, они смотрели на него, как на защитника, наставника, а он убил их. -Я не имею права тут оставаться. – произнес Энакин. – Не после того, что я сделал. -На планету Дагоба полететь тебе надо. – произнес магистр Йода. – С темной стороной своей там сразиться должен ты. Победив ее, справишься с виной своей. -С Оби-Линн и Падме все будет в порядке? – спросил Энакин. -Воля Силы на это, но опасности жизням их не чувствую я. -Вы ведь все будете скрывать, да? – спросил Энакин. -Не твоих рук то было дело, а Вейдера, но победить его должен ты. Энакин снова навестил бактовую камеру Оби-Линн, и в этот же день улетел на Дагоба. Эта маленькая болотистая планета, казалось, излучала темную сторону. Особенно это касалось той пещеры. Стоило приблизиться к ней, Энакин чувствовал, как в нем вновь появляется Вейдер. И Энакин уходил как можно дальше. Так продолжалось день за днем, неделя за неделей. Тут, в одиночестве, Энакин мог многое обдумать. Особенно то, что именно он сделал. Во время медитаций он, как наяву, видел всех погибших от его рук. Или кого убил не он, но из-за него. Охваченный молниями магистр Винду. Он словно замирал в бесконечном падении. Бант Эйрин. Вся ее светлая туника усыпана ярко-красными цветами выстрелов. Цин Дралиг. Он умер в бою. В видениях Энакина он всегда замирал, пронзенный мечом. Юнлинги. Великая Сила, он ведь знал их. Они навечно застыли в непонимании, когда он активизировал меч. Неужели всех детей убили? Иногда ему являлись Падме и Оби-Линн. Падме или умирала родами, как в его кошмарах, или уходила от него, говоря, что не может любить чудовище, которым он стал. Оби-Линн лежала на полу, окруженная молниями, как тогда, в кабинете Палпатина. Или она шла по какой-то грязной узкой улочке, прижимая к себе младенца, закутанного в остатки джедайского плаща. Вместо привычной одежды, на Оби-Линн было серое платье, сильно поношенное и явно с чужого плеча. Оби-Линн часто оглядывалась, пряталась в тенях, она явно скрывалась от кого-то. Именно после видений о Оби-Линн, Энакин пытался подойти к пещере. И наконец он нашел в себе силы войти. В пещере его встретили темнота и тишины, а затем и странное механическое дыхание. Обладатель его соткался из темноты. Высокий человек в черных доспехах и шлеме, вооруженный красным мечом. -Кто ты такой? – спросил Энакин. -Я - Дарт Вейдер. – ответил тот. Его голос звучал так же странно, как и дыхание. – Посмотри, что со мной сделала эта предательница. -Ты о ком? – спросил Энакин. -О той, кого ты зовешь учителем. -Оби-Линн? -Да. Она полетела за мной на Мустафар, мы сражались. Она искалечила меня и бросила умирать, но мой другой учитель спас меня и теперь я сделаю все, что бы она и весь ее вид поплатились за это. Мои солдаты выслеживают ее и не дают ей нигде останавливаться. Под страхом смерти ей запрещено помогать. Впрочем, она и сама ни к кому не приближается, боясь за ребенка и не желая никого подвергать опасности. -Это ужасно! – воскликнул Энакин, вспоминая свое видение. -Это справедливо. А когда мне надоест, я найду ее и отберу ребенка, как я уже сделал с дочерью Падме. А саму Оби-Линн Кеноби я предам казни, как изменницу. Перед мысленным взглядом Энакина вдруг возникла картина. Оби-Линн, все еще в сером платье, неестественно худая и измученная, стояла возле столба, прикованная к нему за запястья. Перед ней стояла расстрельная команда, состоящая из клонов. Взгляд Оби-Линн направлен на императорскую ложу, где, помимо Палпатина и Вейдера, сидели ее двухлетний сын и дочь Падме. И клон открывают огонь. Они стреляют по очереди, и не целятся в голову или грудь. Ярко-красные следы расцветают на руках, плечах и ногах джедая. Оби-Линн вздрагивает, но сдерживает крик. Она не сводит взгляда с детей, словно пытаясь говорить с ними. Энакин с трудом вырвал себя из видения. -Этого никогда не случится! Я не ты и никогда тобой не стану! Я не причиню вреда Оби-Линн! -Ты уже стал мной и уже причинил вред. – возразил Вейдер. – ТЫ убил ее семью, ее друзей, ее подругу. Думаешь, она простит тебе это? -Да. Если бы они не смогла бы меня простить, она бы ушла в Силу. – ответил Энакин. -Твое доверие беспокоит меня. – Вейдер направил меч на Энакина. – Я убью тебя и займу твое место. -Никогда. Энакин знал, что дерется сам с собой и, все же, не узнавал стиля боя. Несмотря на доспехи, Вейдер двигался странно легко. И он заставлял Энакин отступать. И вдруг Энакин оказался в своем видении. Он был сразу и в ложе императора, и рядом с Оби-Линн, и среди расстрельной команды. Он смотрел, как выстрелы, выпущенные им, пролетали сквозь него и попадали в Оби-Линн. «Я должен что-то сделать! – подумал Энакин, направляя дуло орудия в сердце Оби-Линн. – По крайней мере, она не будет страдать». Энакин выстрелил. Вместо выстрела на груди Оби-Линн вдруг появился белый цветок. Тот он, что в доспехах, пошатнулся и рассыпался. Внутри была пустота. Император съеживался, пока в кресле не остался только ком грязи. Зато дети – мальчик и девочка, повзрослели. Девочка была так похожа на Падме, а мальчик – Люк – на самого Энакина. Пропали расстрельная команда, столб и цепи. Серое платье Оби-Линн стало длинным белым одеянием. Оби-Линн протянула ему руку и Энакин, тот, оставшийся, что был рядом, взял ее за руку. Рядом оказались и дети. -Идем. – произнесла Оби-Линн. И Энакин пошел за ней. Она вывела его из пещеры. -Возвращайся в храм. – произнесла Оби-Линн исчезая. – Мы ждем тебя.