Безликое поколение

Всем привет! Я новый персонаж этой истории. Мое имя Куроко Хиро и на данный момент мне двадцать шесть лет. Возможно, вы уже поняли, почему я не появлялся в жизни своей сестры, но все равно поведаю вам эту историю. Тогда был жаркий летний денек: время подходило к вечеру, солнце начинало садиться. Я с сестренкой и малышкой Сацуки в очередной раз сбежали от родителей в лес. Как бы это смешно не звучало. В лесу была поляна, окруженная высокими деревьями и кустами. Там было очень уютно и спокойно. Мы часто сюда бегали посмотреть, как заходит солнце, а иногда просто поиграть. С этим местом было много связано. Когда Тецу исполнилось шесть, я решил сделать ей небольшой подарок и повесил на одном из деревьев деревянные качели. В тот день мы очень много смеялись, когда Тецу каталась на них. Мне было пятнадцать. Чуть позже, в этот же день, я пошел купить девчонкам мороженое, так как в день рождения Тецуи, я был рыцарем для своих принцесс и исполнял их желания. Юные леди пожелали мороженое, как я мог им отказать? Оставив их в лесу, я побежал в ближайший магазин, который был в пятнадцати минутах от нас. Но я так и не смог вернуться. Добежав и купив сладость, я начал возвращаться к девчонкам, но не успел я и сделать шагу от магазина, как меня ударили чем-то тяжелым по голове. Очнулся я уже в незнакомом мне доме, лежа на футоне. Пару раз моргнув, я сфокусировал зрение и начал обводить комнату взглядом. В ней была самая обычная обстановка, ничего лишнего: шкаф для одежды, тумбочка, письменный стол и окно. Стены были оклеены в кремовые обои с коричневым рисунком. Немного посидев, я встал и подошел к шкафу в поисках хоть какой-то одежды. Открыв его, я увидел кимоно, оно было чисто синего цвета. Надев его, я подошел к окну и выглянул, но что-либо разглядеть мне не удалось, так как в комнату кто-то вошел.  — Уже проснулся, хорошо, — сказал пожилой мужчина, — как тебя зовут? — продолжил он. И только после его вопроса я понял, что ничего не помню, кто я, как меня зовут, и как я сюда попал. Я начал паниковать. Я посмотрел на него и пожал плечами. Простояв так с пару секунд я решил озвучить один из своих вопросов. — Как я сюда попал? — Ожидаю услышать что угодно, но не это. — Вы всегда тут жили господин. — Сказал старик. Я в ступоре. Я не узнаю тут ничего, так меня еще и назвали «господин». Это какой-то прикол что ли, но тогда, как объяснить потерю памяти. Я непроизвольно дотронулся до затылка и почувствовал резкую боль, простонал. — Как меня зовут, я ничего не помню? — Спросил я. — Вы, господин, Хироси Сейчи. Вам пятнадцать и вы второй наследник семьи Сейчи. На Вас напали и держали в заточении трое суток, мы уже не надеялись Вас увидеть, но люди Вашего отца смогли отыскать Вас. — Говорил старик. — У Вас была серьезная травма, видимо Вас ударили при похищении. Врачи еле спасли вас. Мы все волновались за молодого господина, а особенно Ваш старший брат, Майри Сейчи. — Закончил он. — Извините меня, но не напомните Вы своего имени? — Со стеснением спросил я. — Меня зовут Исокава Иноске, моя семья уже несколько лет служит вашей. Я ваш учитель, дворецкий и, если Вам угодно, ваш раб. — Поклонившись, ответил старик. Я ни черта не помню, как будто всю память стерли, единственное в чем я был уверен — в том, что у меня есть дорогие два человека, их силуэты я видел пока спал. Но больше ничего. Возможно, это мои друзья или родственники… Потихоньку я узнавал о своей жизни, до того времени, когда меня похитили. У меня был замечательны брат и немного строгий отец, мать оказывается погибла при моих родах. Но я не чувствовал горечи, может, из-за того, что не знал ее. Иноске-сан каждый день заново учил меня манерам, стрельбе из разного оружия. Я задавал много вопросов наподобие: «А зачем мне стрелять?» или «Для чего мне нужно учиться правильно разговаривать?». Может, слегка и глупые вопросы, но меня они очень заботили, только потом я узнал, что мой отец глава мафии. Для меня это было шоком, но брат помог мне принять это. Мне тогда было уже семнадцать, и братик не нашел ничего лучше, чем подарить мне на день рождения себя во всех смыслах. Майри, после празднества, отвел меня к себе и начал целовать. Я был в шоке. Не знал, что делать. Находясь в прострации, я очнулся только тогда, когда братик уже раздел меня. Он начал ласкать меня, целовать. Когда я издал первый тон, мне было очень стыдно. Я весь покраснел — щеки пылали. А он немного приподнял уголки губ и продолжил начатое. Я подался! Эту ночь я запомнил надолго. Не было никаких признаний или чего-то другого, просто секс. Когда об этом узнал отец, я думал нам не жить, но он спокойно, даже слишком спокойно, отреагировал. А на следующий день его застрелили. Я ходил потерянный, из дорогих мне людей остались только Майри и Иноске-сан. Был траур для всего нашего мира мафии. Спустя месяц в главе организации стоял мой брат. Мы больше с ним не встречались по ночам. Виделись редко, и то только по утрам. Мало говорили, даже когда это удавалось. Так прошло еще три года. Мне исполнилось двадцать. Я думал, что мы как обычно с Иноске-сан отпразднуем все по скромному, но как же я удивился, придя с прогулки и обнаруживая брата в моей комнате, так он еще был почти без одежды. Я залился румянцем, ну не ожидал я такого. Мы провели всю ночь вместе. Я понял как мне его не хватало эти три года. «Похоже влюбился» — так я думал, когда закрывал глаза. На утро я проснулся на холодном футоне один. Погрустнел. Не привиделось ли мне это? Но когда я начал подниматься, то почувствовал боль в пояснице, значит нет. И начал улыбаться, как дурак. Одевшись, я пошел завтракать. Дом был большой, так что человек, попавший сюда впервые, заблудится. Я дошел до гостиной и услышал женский смех, выглянув немного из-за косяка, я увидел брата с какой-то девчонкой. Они целовались. Я начал немного всхлипывать и улыбаться, готов был засмеяться в голос, но все звуки просто-напросто застревали в горле. Я сидел на полу в немом крике, пока меня не отвел в комнату Иноске-сан. Я тогда месяц не выходил из комнаты. Еду мне носил старик, а брат кажись не заметил. Спустя какое-то время я все-таки успокоился и принял тот факт, что я не нужен брату. Но как по заказу: только я что-то осознал, как началась перестрелка. В мою комнату забежало несколько мужчин. Связав меня, они потащили в главный зал мою тушку. За столом сидел мой брат и что-то писал. Подняв глаза, он немного был шокирован, но пытался не показать этого. — Сдавайся, и мы не тронем этого пацана! — Сказал один из захватчиков. — Делайте с ним, что хотите. — Безэмоционально проговорил Майри. Я тогда чуть не заревел — ему на меня плевать. Но сдержался. В тот момент у меня в голове был страх за свою шкуру, но внешне я выглядел отчужденно. На меня направили пистолет и уже собирались выстрелить, как брат убил одного, того, который стоял с пистолетом. Майри начал вести перестрелку, я выхватил у одного из них оружие и начал стрелять. Вроде мы убили всех, но тут братик оттолкнул меня и закрыл своим телом. В него попала пуля. Я подбежал к нему и начал плакать, молить, чтобы он держался. Но было уже поздно, его последние слова ранили меня. «Я тебя люблю» Тихий шепот братика донесся до меня. Я перестал владеть телом. Начал убивать всех, кто мне попадался. Остановить меня смог лишь голос в голове. Не один… Это были голоса двух маленьких девочек… Почему-то кажущиеся такими знакомыми… Они привели меня в чувства. Я снова потерял дорогого мне человека. Я приношу несчастья. Мать, отец, братик-любимый. Что со мной не так?! У меня был нервный срыв. Я провел в больнице пару месяцев, а позже объявили о новой главе приступного мира. Время шло, а мне казалось, что ничего не менялось. Спустя пять лет, я свыкся с тем, что один. Иноске тоже покинул меня: умер от старости. Сидя в кабинете, я не знал чем заняться, подойдя к стеллажу с книгами, я выбрал книгу для того, чтобы убить время. Я взял ее, и тут стеллаж сам начал поворачиваться. Я в шоке! Чего я тут еще не знаю? Мне открылся большой сейф. Какой же пароль? Я ввел дату смерти матери и… Бинго. В сейфе были деньги и куча документов. Я перерыл все, ради интереса, и нашел три досье. «Куроко Хиро», «Момои Сацуки» и «Куроко Тецуя». Я начал просматривать их. Ничего особенного, обычные дети, но последние… На фотографии был я. Мне было на ней пятнадцать, как раз в тот год, когда меня похитили (возможно, похитили).