Call To Mind

      Она была его недосягаемой мечтой. Той, с кем он хотел разделить все радости и горести, быть рядом и защищать от всего мира. Он грезил ею настолько сильно, что дыхание перехватывало и сердце замирало, когда она оказывалась поблизости. И все остальное уходило на второй план — он видел только её, только Китнисс Эвердин, которую в своих мыслях посмел называть своей.       Он постоянно наблюдал за ней. Он видел, как из маленькой девчушки с двумя косичками она превратилась в девушку, правда, уже с одной косой. Не ушло от его глаз и то, как одним днём её глаза перестали выражать какие-либо эмоции, и она впервые заплела только одну косу. Тот год был для Китнисс самым тяжёлым, но она смогла пережить весь ужас, охвативший тогда все семьи погибших шахтеров.       А ведь он так хотел помочь ей, поддержать её, а вышло только бросить ей несколько буханок хлеба, которые безусловно спасли ей, её матери и сестре жизнь. Но он корил себя, что не подошёл к ней, не отдал этот хлеб в руки Китнисс. Сама же девушка была бесконечно благодарна ему за это, правда, решиться сказать ему «спасибо» не смогла. Хотя Пит и надеялся заговорить с ней после этого случая, все-таки он старался меньше тешить себя напрасными надеждами.       Ему было не по себе от тех чувств, которые его наполняли, когда он думал о Китнисс или видел её неподалёку. Он часто провожал её тайком до дома, ходил за ней и до забора, оказываясь каждый раз незамеченным. И как же сильно начинало биться его сердце, когда он замечал девушку в компании Гейла, но виду старался не подавать. Лишь оставшись наедине, он мог позволить себе позлиться и на неё, и на себя.       Ему так хотелось почувствовать её тепло и заботу, которую она отдавала своей любимой сестре. Он хотел почувствовать себя нужным. Но, как и многие мальчики его возраста, Пит боялся быть отвергнутым. У Китнисс не было такого же количества друзей, как у Пита, был только Гейл — лучший друг, который защищал её и постоянно был рядом. А большего девушке и не нужно было — она могла думать только о том, как спасти свою семью от голода.       Пит же думал только о ней. Хотя он и не имел возможности с ней общаться — он её представлял. И все мечты его, и все мысли, и даже сны — все было о Китнисс. И его молодое тело реагировало на все эти фантазии не хуже, чем на саму девушку. Именно поэтому Питу было в крайней степени неловко, особенно если это происходило поутру, когда его мать приходила в комнату и будила сыновей. Питу приходилось самому стирать свои простыни, иначе мать до безумия злилась и даже могла ударить его за неприличные мысли. «Прекрати мечтать о девчонках, лучше подумай о том, как можно ускорить процесс приготовления выпечки!» — постоянно твердила ему мать, награждая подзатыльниками. Но даже после этого Китнисс не выходила у него из головы.       Он представлял себе, как они встретятся однажды, например, после школы, возможно, на луговине. Он нарвал бы одуванчиков, чтобы сложить из них букет для неё. Но этого не случилось. Их встреча состоялась на сцене перед Домом правосудия в качестве новоиспеченных трибутов. Их взгляды встретились во время рукопожатия: Китнисс с ни с чем несравнимым холодом и жалостью смотрела на Пита, видимо, оценивая свои шансы на победу, а Пит внимательно изучал её, понимая, что сейчас она уже перестала быть той беззащитной девчушкой, продрогшей под дождём, сидя у яблони возле дома Пита.       Помнила ли она тот случай? Пит надеялся на это, но шансов оставалось с каждой секундой, пока она смотрела на него, все меньше. Такое не запоминают — он даже не подошёл к ней в тот день, а просто бросил ей пару буханок, словно какой-то свинье.       Игры изменили их обоих. Их взаимная любовь, которая оказалась простым притворством во имя спасения, ранила Пита в своё сердце, но его настоящие тёплые чувства не смогла заглушить даже боль, принесенная обманом Китнисс. Они не общались следующие полгода до тура победителей, надеясь забыть весь ужас Голодных игр и оправиться после пережитого. Девушка спасла его от смерти, а он пытался стереть её из памяти, чтобы больше не калечить самого себя. Лишившись ноги на Играх, он понимал, что заполучить сердце Китнисс станет ещё сложнее, потому что Гейл превосходил его по многим пунктам, включая отсутствие увечий.       Конечно же, Пит знал, что теперь он, Китнисс и их родственники в опасности после этой выходки с ягодами, и ничего уже с этим поделать было нельзя — Сноу взял их под прицел.       — А что потом? Тур Победителей, да?       — Да, милая, — Пит на секунду прикрывает глаза, стараясь немного отойти от воспоминаний, и продолжает. — Так вот, Китнисс и Пит не общались полгода после Голодных игр, Пит дал время девушке подумать об их отношениях и разобраться, что из их мнимых чувств было правдой, а что — ложью. Они встретились незадолго до приезда телекамер, которые снимали их для шоу Цезаря.       Некоторое время мужчина воспроизводит в голове момент, как они с Китнисс целовались тогда, валяясь в снегу после падения, и улыбается. Конечно, он знал, что все было не по-настоящему, но не насладиться моментом не смог.       — А теперь засыпай, — Пит накрывает дочь одеялом и целует в лоб, все ещё оставаясь сидеть рядом с кроватью.       — Ты ведь расскажешь завтра, что было дальше? — с надеждой в глазах спрашивает Уиллоу.       — Мы с твоей мамой рассказывали тебе эту историю уже несколько раз, — улыбается Пит, думая о том, что позже её услышит и Рай. — Разве она тебе ещё не наскучила?       — Конечно, нет! — восклицает Уиллоу, сильнее закутываясь в одеяло. — Мне нравится слушать тебя и твои истории, — её глаза загораются неизвестными доселе огоньками, а её ладони сжимают ладонь отца. — Я не могу представить, как вы с мамой смогли пережить все это и не растеряли остатки разума.       — Мы спасли друг друга от этого, — шепчет Пит скорее себе, чем дочери. — Ну, все, Уиллоу, уже поздно, — Пит ещё раз целует в лоб свою дочь и удаляется из комнаты, выключая свет.       Мужчина вошёл в спальню к своей жене, которая ждала его, не смыкая глаз, и устроился рядом с ней, крепко обняв со спины. Они не говорили ни слова, снова переживая все моменты своего прошлого. Безусловно, Китнисс слышала все, что рассказывал её муж их дочери, и даже позволила себе улыбнуться. И теперь, лёжа в объятиях Пита, она крепко переплела их пальцы, поднося его ладонь к своим губам и оставляя на ней поцелуи. Их любовь стала правдой, реальностью, в которой они были рады очутиться после стольких страданий. Пит продолжал обнимать её, свою любимую жену, и думал о том, что нисколько не жалеет о прошлом, ведь сейчас, в настоящем, все сложилось так, как он об этом мечтал.