Маленький нарушитель спокойствия

Меня разбудил шум в соседней комнате, я прислушалась, тяжело вздохнула и плюхнулась обратно на подушку, с головой накрываясь одеялом. Однако вскоре мне стало жарко, показалось, что воздух всё больше раскаляется. Я скинула одеяло, глубоко втягивая свежий воздух. Да что там происходит? Сколько времени? Я включила торшер на тумбе и прищурилась от яркого света. Вот дьявол, сейчас только пол пятого утра! С усилием поднявшись, я на ощупь нашла тапочки и, еле переставляя ноги, пошла в сестринскую комнату, из которой раздавалось такое громкое кошачье мяуканье, что можно было подумать, будто там режут кошек. Когда я уже хотела, было, открыть дверь, на меня вылетело оно. Женя, громко зовя маму, кричала что-то о том, что кошка рожает. Я сначала не поняла, о какой кошке идёт речь, а потом вдруг вспомнила, что наша Прима уже второй месяц ходит беременная. Сон как рукой сняло. Я бросилась в комнату сестры и с радостью увидела несколько маленьких комочков около живота Примы. Мать любовно вылизывала их и зашипела, когда я подошла к ней слишком близко. - Правда, они красивые? – прошептала мне вошедшая сестра. - Да, они прекрасны, - подтвердила я, - хм, почти все окрасом пошли в маму, только вон тот котёнок почему-то пёстрый! - Давай назовём его Триколор? – тут же предложила Женя. - Во-первых, это может оказаться девочка, во-вторых, имя котёнку будет давать его новый хозяин! - Так бы и сказала, что тебе не нравится, - буркнула Женька. - Назови, как хочешь, - безразлично бросила я, понимая, что конфликт с сестрёнкой не приведёт ни к чему, кроме ведра слёз. Триколор и вправду оказалась девочкой, но такой красивой! Пёстрая кошечка была самой маленькой из своих братьев и сестёр и, честно сказать, я даже привязалась к ней. Прима, напротив, отчего-то невзлюбила свою дочку. Она кормила её, но никогда не вылизывала, не позволяла спать рядом. Я могла только посочувствовать бедной малышке. Котятки росли, как на дрожжах. Они потихоньку начинали подкрадываться к занавескам, дивану, креслам и прочей мебели, стремясь пустить в ход свои коготки. Норвежские лесные всегда были достаточно крупной породой, поэтому мы, к сожалению, не могли позволить себе оставить хотя бы одного из чудесных маленьких комочков. Шёл второй месяц их жизни. Я понимала, пора начинать искать малышам новых хозяев. Женька наотрез отказывалась этим заниматься, утверждая, что ещё рано. Мама последнее время совсем не обращала на котят внимания. Я заметила, что она стала приходить с работы всё более и более уставшей. Под её красивыми голубыми глазами появились синяки, темнеющие с каждым днём. Однажды она позвала меня к себе в комнату, пока сестра гуляла. - Аня, нам нужно с тобой поговорить, - начала мама. - Я слушаю, - я присела в кресло. - Ань, ты уже большая, должна понять. У меня сейчас серьёзные проблемы на работе, начальник грозится уволить часть работников из-за того, что ему кажется, будто мы недостаточно трудимся, что от нас мало толку, - тихо говорила мама, - в числе этих людей может оказаться каждый, в том числе и я. Нам уменьшили зарплату, иногда и вовсе не выплачивают её. Я не могу сейчас увольняться, мне идти некуда, приходится работать практически за бесплатно. - Я понимаю, мамочка, но ты ведь не просто так мне это рассказываешь? – взволнованно спросила я. - Мы должны как можно быстрее раздать котят, на них уходит много денег. К тому же, они скоро начнут портить мебель, я не смогу оплатить ремонт, - объяснила мама. - Я сделаю всё, от меня зависящее, - кивнула я и пошла в свою комнату, намереваясь выложить объявления о продаже котят в интернет. Следующие две недели стали одними из самых тяжёлых в нашей жизни. Женька постоянно рыдала, не желая расставаться с котятками. У меня не получалось объяснить ей, что их обязательно нужно раздать. Она обижалась на меня и на маму, создавая ей ещё больше проблем. Я иногда не выдерживала и срывалась на крик. Тогда сестра испуганно смотрела на меня и, не говоря больше ни слова, убегала к себе в комнату. Раздать семерых котят сложно, но у меня получилось. Никто, правда, так и не забрал Триколор, хотя я считала, что пёстрая малышка должна отправиться в новый дом одной из первых. Я уже почти потеряла надежду, когда мне позвонила подруга. Она плакала, рассказывая, что её родители никак не соглашаются завести котёнка, потому что хотят только крупное животное в свой дом. Я подумала, что это судьба. Я принялась ей описывать норвежскую лесную кошку: её красоту, грациозность, ум, подвижность, а главное – размер. Наташа прекратила плакать и с интересом слушала. Когда она узнала, что у меня есть котёнок, она чуть не завопила от радости. Мы договорились, что завтра они с родителями приходят смотреть на Триколор. На следующий день вечером мы с Наташиными родителями договорились, что я принесу им котёнка вместе со всеми игрушками и прочими принадлежностями. Когда я хотела забрать малышку у Примы, она вдруг вскочила на лапы и полоснула меня когтями по руке, громко зашипев. Мать была в ярости, она защищала свою последнюю дочку. Я вскрикнула от боли и бросилась промывать порезы. Вернувшись, я с огромным трудом смогла забрать котёнка, завернуть в одеялко и отправиться к подруге. Мы с Триколор шли по тёмной улице. Кошечка смирно сидела в своём укрытии и только тихонько пищала. По моим щекам текли слёзы, мне было жалко отдавать чудесное животное. Нам нужно было перейти дорогу. Я дождалась, когда загорится зелёный, и пошла вперёд. Вдруг я услышала громкий сигнал. Я резко повернула голову вправо. Мои глаза расширились от ужаса, тело онемело. Триколор громко мяукала. Я знала, что уже не успею перебежать. Развернувшись к нёсшемуся на меня грузовику спиной, я крепко прижала к себе одеяло с котёнком. Всё произошло в один миг. Удар, крик, кровь. Последнее, что я помню, зелёные кошачьи глаза, смотрящие на меня.

***

Я очнулась в очень странном месте. Почему-то услышала шум воды и чьи-то шаги. - Смотри, эй! Смотри, смотри! – раздался голос. Я хотела встать, но не смогла. Попыталась пошевелить пальцами, но и этого не смогла. Наклонив голову, я громко закричала, вернее, замяукала. Ничего, кроме громкого и пронзительного «мяяяяууууу» из моего горла не вырвалось. Я совершенно опешила. Вместо рук красовались две длинных бело-рыжих лапы. Вместо ног были просто две белые лапки. Я опять сделала попытку встать, на этот раз более успешную. Раздался громкий хохот. Я раздражённо посмотрела на двух смеющихся людей. - Эофлед, посмотри, как она смотрит на нас! Кажется, ей не нравится, что мы смеёмся! – ещё больше рассмеялся человек. - Это обычная кошка, она даже не понимает нас! – сказал другой человек, улыбаясь. Что? Всё я понимаю! Я пошатнулась, сделала шаг, второй и шлёпнулась. Что происходит? Ладно, Анька, соберись! Ты же пыталась ходить на четвереньках, так тут тоже самое. Давай, левой, правой, левой, правой! Начало получаться. Я неуклюже подошла к ногам Эофледа и пристально вгляделась в его лицо. Нет, это не человек. Длинные прямые волосы, аккуратные черты лица, белая кожа и острые уши. Да это же эльф! Я смотрела Хоббита и, пожалуй, эти эльфы именно оттуда. Я огляделась внимательнее. Во имя Макаронного племени, я во дворце лесного короля Трандуила! - Она всё понимает, говорю тебе, - шепнул эльф своему другу. - Оставим её? – глаза Эофледа округлились, он выпятил нижнюю губу. Я невольно вспомнила кота из Шрека. Одно лицо. Эй-эй, ты, куда меня потащил? А ну поставь живо! - Похоже, ей не нравится, что ты её поднимаешь! – засмеялся эльф, глядя на то, как я шиплю и царапаюсь. - Заткнись, Менельтор! – попросил Эофлед, хватая меня за шкирку. Эй, ты совсем сдурел! - Мя-я-я-у-у-у-у! – пронзительно крикнула я, оскорблённая до глубины души. - Что за шум? – раздался спокойный холодный голос. Высокий эльф с короной на голове величественно спускался с лестницы. Он подошёл к нам и оценивающе осмотрел меня. В его глазах что-то сверкнуло. Я посмотрела на него и прищурилась, пристальнее вглядываясь в черты лица. - Владыка Трандуил! – поверить не могу. – Мы нашли её здесь, она лежала и… - Не стоит рассказывать мне историю брошенного котёнка. Не думаю, что она сможет пригодиться нам. Выпустите её в лес! – приказал Трандуил. Я отчаянно замяукала, подбежала к королю и потёрлась о его ноги, как делают кошки. Я встала на задние лапки, а передние поставила на него, заглядывая ему прямо в глаза. Владыка посмотрел на меня и внезапно улыбнулся. Он посмеялся, поднял меня и понёс куда-то. Мы шли недолго. Трандуил открыл дверь в огромные покои. Большое окно открывало вид на окрестности, прекрасные узорчатые шторы были подвязаны серо-голубой верёвкой. Прямо перед окном стояла кровать, накрытая белоснежным бархатным покрывалом. Около высокой спинки лежали три тёмно-розовых подушки с более светлыми полосками. В двух метрах от кровати стояло белое кресло, прикрытое бардовым покрывалом. Слева на стене висело зеркало, а около него стоял столик, на котором стоял подсвечник. Рядом с ним стояла шкатулка с украшениями, и лежала расчёска. Перед столиком стоял стул. Я живо представила Трандуила, сидящего на этом стульчике. Он скользит расчёской по волосам, напевая себе под нос, надевает на себя украшения. Ладно, с фантазиями пора завязывать. Король поставил меня на пол. Я осмотрелась ещё разок и, недолго думая, прыгнула на кровать, потянулась и легла. Сейчас мне больше всего хотелось спать.