Life is a merciless thing.

Забежав в подъезд, Йен пулей влетел на этаж Микки.Промчавшись по коридору до последней комнаты и не успев затормозить, он с грохотом врезался в дверь. Вцепившись в ручку, он судорожно задергал ее, но понял, что дверь заперта. - Открой дверь! – с силой ударив кулаком по двери, заорал тот. - Открой ебаную дверь, я знаю, что ты там! Йен на секунду замер, в надежде услышать звук приближающихся шагов, но в комнате стояла мертвая тишина. Нет, он был внутри,он это знал! Это его крепость, его твердыня, его цитадель, именно здесь он мог укрыться от вражеских наступлений громил вроде него, но по иронии судьбы именно Йену было суждено перебраться через окружавший ее ров недоверия и вынужденного притворства. - Я клянусь, я выломаю ее, если ты не откроешь! – врезав по двери ногой, он перешел на угрозы и, отстранившись, он вновь резко навалился на дверь плечом. Пары мощных ударов было достаточно, чтобы Микки выдал свое присутствие в комнате. Услышав звук поворачивающегося ключа, он схватился за ручку, но, повернув, понял, что замок все еще заперт. - Пожалуйста, уходи… - послышался умоляющий шепот Микки за дверью. - Пожалуйста, Йен… - Просто открой дверь, - Йен с силой зажмурил глаза, пытаясь совладать с накрывающей с головой волной гнева. - Не заставляй меня применять силу, Микки. Скрежет ключа в замочной скважине послужил сигналом для решающего маневра. Как только Микки совершил последний оборот ключа, Йен силой толкнул дверь, врываясь в комнату. Едва оказавшись на пороге, он мгновенно захлопнул дверь и запер ее: сейчас лишние уши и глаза нам были совершенно ни к чему. Дрожа всем телом, Микки вжался в стену и не сводил с того переполненных страхом глаз. Черные ресницы слиплись от слез, пухлые губы раскраснелись по контуру и все еще дрожали. Этот номер не пройдет, Микки, он уже был свидетелем всех твоих уловок, так что даже не пытайся разжалобить меня и снискать мое снисхождение. Нависнув над Милковичем и уперев обе руки в стену, тем самым отрезая ему все пути отступления, Йен окинул его взглядом с ног до головы. - Ты меня поцеловал, что бы бы все думали что я пидор? – процедил он сквозь зубы, не сводя с Микки глаз. - Что? – недоуменно свел брови Микки, - О чем ты? - Ты опять долбоеба включил! – теряя над собой контроль, заорал он. - Ты думаешь, я не догадался, ради чего ты устроил весь этот цирк! - Боже,Йен! – взмолился Микки, еще сильнее вжимаясь в стену, - я не понимаю, о чем ты говоришь! - Хватит, Микки! - тот схватил Милковича за грудки и хорошенько встряхнул. - Я должен был предвидеть это раньше, но я так слепо доверял тебе. Решил использовать на мне тот же приемчик, что и на той шлюхе ? Так грубо повторяетесь в своих гениальных идеях, Микки Милкович! - Ты несешь какой-то бред! – срывая голос, завопил Микки, и из его глаз полились крупные слезы. - Что все это значит? - Это значит, Мик, что ты гнусный предатель, - прошипел он. - Ты решил уничтожить меня в глазах Елены! Жалкий ублюдок,я придушу тебя, прямо здесь. Пусть меня упекут за решетку, но я уйду туда не опозоренный в глазах всей школы! - Господи, нет! Что ты несешь! – задыхаясь, уставился на него Микки. - Я не могу уже слушать этот пьяный бред! Проваливай из моей квартиры! Убирайся! - Если это бред, если ты не собирался выставлять меня вонючим пидором, что сосется со своим другом, то какого черта ты все это устроил! – не отступал он от рыдающего Микки. Милкович совсем ослаб и держался на ногах лишь благодаря Йену. Он изнеможенно опустил голову на грудь, содрогаясь щуплым телом от частых всхлипов. - Уходи, Йен, пожалуйста, я прошу тебя, - лихорадочно зашептал Микки, - просто уйди, оставь меня одного, пожалуйста, Йен… - Отвечай,Микки! – тот снова тряхнул обмякшее тело Милковича. - Зачем ты все это устроил? - Что ты хочешь от меня услышать! – завопил Микки, вцепившись в мои руки. - Все, что бы я сейчас ни сказал, будет звучать как лживое оправдание… - Скажи правду, - тот наклонился над Микки еще ближе, буквально касаясь своим лбом его лба. - Я бы никогда, Йен, прошу, поверь, никогда не поступил бы так с тобой, - начал оправдываться Микки, не обращая внимания на скатывающиеся градом слезы по бледным щекам. - Мне плевать на Елену, она мне не нужна, Йен, прошу, поверь мне… - Почему? – Йен притянул Милковича к себе. - Потому что мне нравишься ты, - дрожащим голосом прошептал Микки, подняв на него заплаканные глаза. Твою. Мать - Йен… Хватит, уходи, - устало попросил Мик, пытаясь выбраться из ловушки рук. Ослабив хватку, он почувствовал, как расслабилось тело Микки, и, едва ощутив свободу, он тут же ринулся в сторону от Йена. В этот же миг он перегородил ему путь своей рукой, уперев ее в стену. - Что тебе нужно от меня? – изнывающим тоном прошептал Микки, когда он повторил свой маневр после его второй попытки вырваться от него уже с другой стороны. Он опять не удостоился что-либо ответить, лишь продолжал молча наблюдать за этим несчастным парнем. Медленно придвинувшись к Микки, тот услышал, как участилось его дыхание. Сжимаясь под натиском его прямого взгляда, Милкович испуганно уставился на него, поджав дрожащие губы. - Можешь ударить меня, я не обижусь, - не сводя с него глаз, срывающимся голосом выпалил Микки. - Только пообещай, что после этого уйдешь. В ответ он резко наклонился к нему, на что Микки зажмурился, явно ожидая удара, но не отстранился от него. Его запуганный вид просто завораживал Йена.Он не мог наглядеться на его дрожащие губы и веки, на темные брови, он бы мог вечно слушать его нервное учащенное дыхание, ощущая его прерывистыми горячими волнами на своей коже. Сейчас он точно не собирался уходить и лишать себя удовольствия наблюдать за мучениями влюбленного в него друга. Не так пьянит алкоголь, как пьянит чувство безграничной власти над другим человеком. Каким сладким наслаждением для него было лицезреть абсолютно сломленного Микки, который прежде всегда был впереди него практически во всем. Он вспоминал все те моменты, когда целиком зависел от него, и сейчас мог сполна насладиться приторным вкусом расплаты за все свои унижения. Микки трепетал только перед ним, Микки вожделел только его, и сейчас только он был властен решать, стать для него воплощением самого сладкого греха или обратиться невыносимой пыткой. Он просто терял рассудок в предвкушении тотального владычества над чувствами этого заносчивого засранца и не смог не поддаться искушению. Медленно наклонившись к своему трепетавшему другу, он осторожно коснулся губами его соленой щеки. - Йен, что ты… - ошарашено отстранился от него Микки, но он не собирался выпускать его из плена своих рук. Настойчиво продвигаясь губами по щеке, он спустился чуть ниже, покрывая неторопливыми чувственными поцелуями горячую шею. Извиваясь всем телом, Микки пытался увернуться от его губ, то хватаясь за расстегнутые полы еготрубашки и притягивая ближе, то резко отталкивая, упираясь дрожащими ладонями в грудь. - Зачем! – наконец вырвавшись от настырных поцелуев, закричал Микки и впился в него полным ненависти взглядом. - Зачем ты это делаешь, Йен! Не надо, пожалуйста! Йен нежно провел кончиком носа по щеке задыхавшегося Микки и заглянул в его вновь наполнившиеся слезами глаза. В комнате было темно, единственным источником света служил уличный фонарь, пробиваясь своими рассеянными лучами через задернутые занавески. В этом чарующем полумраке глаза Микки казались ему совершенно черными, лишенными радужки чайного цвета, в которых сейчас ему удалось увидеть не только страх, ненависть и стыд, но и одурманивающее желание беспрекословно покориться его воле. Он знал, о чем мечтает Микки - его желания ничем не отличались от желаний девчонок, что то и дело влюблялись в него. Их всех привлекала его грубость, бунтарский дух и неконтролируемая агрессия, но все они надеялись, что только с одной из них он станет нежным и ласковым ручным зверем, готовым потакать любым прихотям своего хозяина. Контроль и власть через собственное повиновение – это было его излюбленной игрой наедине с несчастной жертвой, которую угораздило в него влюбиться. Он заставит Микки почувствовать его тем «особенным», ради которого сам готов стать послушным, подарит ему неземное наслаждение, упиваясь чувством собственной безупречности. Ясность его сознания мягко утопала в лаве безрассудной страсти, что окутала своим жаром сегодняшний вечер. - Зачем, Йен, - дрожащим голосом переспросил Микки. - Зачем ты это… Микки судорожно втянул воздух, стоило ему коснуться своими губами краешка его губ. Неторопливыми поцелуями он медленно и томно проник в его рот языком, тягуче-сладостно изучая его, заставляя Микки тяжело дышать и с неистовой силой вжиматься в его тело. Его руки сцепились в крепкий захват на шее, пальцы зарывались в светлые волосы на затылке. Напористо углубив поцелуй, он, оторвав свои руки от стены, обхватил талию Микки, еще ближе прижимая его податливое тело к себе. На каждое его движение Микки отзывался тягостными вдохами и сладким мычанием в его настойчивые губы. Блуждая руками по его узкой спине, он жарко целовал своего друга, не особо заботясь о том, как это выглядело со стороны. Ему было совершенно наплевать, что Микки– парень, что он – парень, сейчас, в моем сознании, они существовали только как Власть и Подчинение. Оторвавшись от его губ, он, скользнув мимолетным поцелуем по подбородку, снова впился в его шею. Жадно хватая ртом воздух, Микки буквально повис на его плечах, что немного осложняло стоявшую перед ним задачу довести этого парня до сладострастной истерии. Подхватив истомленное лаской тело Милковича,он начал медленно продвигаться к кровати, не переставая целовать его и без того уже истерзанную засосами шею. - Йен… Ах… Йен, – задыхаясь, зашептал Микки, не в силах от наслаждения открыть глаза. - Перестань… Зачем ты делаешь это… Мольбы Микки лишь подогревали его необузданное желание доказать свое превосходство, подсказывая, что он на верном пути. Добравшись до кровати, он толкнул Микки на матрац, а сам, забравшись на него сверху, быстро стянул с себя расстегнутую рубашку и бросил ее на пол. И пусть на нем осталась футболка - взглянув в мгновенно обезумевшие от возбуждения глаза Милковича, он понял, что этот эффектный жест был весьма кстати. Окинув Микки взглядом, каким художник удостаивает свое еще не законченное, но, безусловно, гениальное творение, предвкушая колоссальный успех и благодаря Всевышнего за дарованный талант, он медленно наклонился. Микки шумно сглотнул, стоило ему дотронуться кончиками пальцев до его горячей щеки. Казалось, каждое его прикосновение было сродни электрическому разряду, заставляя его вздрагивать и нервно сводить брови. Приблизившись своими губами к его губам, но не касаясь их, он начал дразняще втягивать воздух, заставляя Микки нетерпеливо вздыхать и тянуться за поцелуем. Измученный сладким томлением, Микки, наконец, не выдержал и, резко приподнявшись на локтях, вцепился в его губы.Он не стал лишать его этого подарка, позволив ему на мгновение перехватить инициативу, но через несколько секунд все снова вернулось на свои круги. Вжимая тело Микки в матрас кровати, он слегка перекатился на бок, пристроив одну ногу так, чтобы она непременно касалась промежности друга. Ширинка на брюках Милковича уже приняла красноречивые очертания, но он не собирался ограничиваться лишь обыденным стояком - ему было просто необходимо довести Микки до полного сексуального безумия. Вновь перейдя на неторопливые поцелуи, он нежными поглаживаниями переместился с поясницы Микки к его паху. - Йен! О, Боже… Йен! – Микки зашипел ему в губы, непроизвольно толкнувшись в его руку через натянутую ткань возбужденным членом. Если бы в любой другой ситуации ему пришлось прикоснуться к стояку какого-нибудь парня, пусть даже через брюки, он бы тут же, смачно отхаркиваясь, побежал в ванную комнату отмывать в семи водах со скипидаром прокаженную ладонь. Сейчас, грубо сжимая возбужденную плоть Микки, он испытывал необъяснимое наслаждение, принимая эту естественную физиологическую реакцию мужского организма как комплимент в адрес своей невероятной сексуальности. Не раздумывая, он расстегнул ширинку и, несмотря на все неубедительные протесты Микки, скользнул ладонью под резинку его трусов. - А-ах, черт! Господи, Йен, что ты д-делаешь, - задыхаясь, простонал Микки, уткнувшись в его шею. Припав губами к виску Микки, он начал медленно двигать рукой, мягко сжимая его возбужденный член. Вцепившись в его руку, Микки был не в силах прекратить его настойчивые ласки и лишь безвольно повторял его движения. Надрачивая член другу, он наслаждался своим именем, что проникало горячим торопливым шепотом из уст Микки в его уши. Это ощущение безумной желанности не на шутку возбудило и его, но он не особо обращал внимание на жар, разливавшийся в его паху, ведь его целью был Микки и лишь его наслаждение. - Боже, Йен… Йе-ен… - обдавая жарким дыханием его шею, срывающимся голосом шептал Микки, толкаясь в его руку. Их движения стали более резкими и частыми, глубоко вдыхая раскаленный воздух, он старался сохранить этот ритм. Пошлые надрывистые стоны Микки, смешиваясь с всхлипами и немым криком, дико возбуждали, заставляя его еще сильнее обхватить его член и перейти на более быстрый темп. Вжимаясь в его тело, Микки обхватил руками его взмокшую шею и, получив опору, начал грубо толкаться в его кулак, желая как можно скорее получить разрядку. - Не останавливайся, Йен, быстрее! – простонав, Микки схватился дрожащими пальцами за его волосы, проведя ногтями по шее. Прорычав что-то невнятное, он, обезумевший от возбуждения, жадным поцелуем вцепился в его губы. Навалившись на Микки, он из последних сил сделал несколько грубых движений уже затекающей от усталости и напряжения рукой. Застонав в губы Йена, страстно сплетаясь своим языком с языком Йена, Микки забился в накатывающем оргазме. Излившись прямо на свою рубашку, Милкович еще долго не выпускал его из своих объятий, не в силах прекратить жаркий поцелуй, словно пытаясь задержать момент наслаждения. Ослабив хватку и мягко отстранившись от его губ, ухватив напоследок еще пару уже нежных поцелуев, Микки, наконец, открыл глаза. Сквозь пьяную дымку и туман собственного возбуждения он все-таки разглядел томящееся в них обещание преданности влюбленного человека. Именно ради этого взгляда он пошел на такой сумасшедший поступок и, переполненный чувством невероятного нарциссизма, тут же отрубился.