Рай в аду

"Тук-тук… тук-тук" Почему? "Тук-тук" Почему сердце так сильно стучит? Микаса лежала на кровати и не могла уснуть уже который час. Девушка приложила руку к груди, и в этот момент в ее голове возник образ спящего капрала: его крепкое тело, которое постоянно было скрыто униформой, его ровное дыхание, его спокойное лицо, губы… "Тук-тук" Микаса почувствовала, как начали гореть щеки. Она повернулась набок, чтобы хоть как-то заставить себя уснуть, но все было безуспешно, глаза не хотели закрываться, и она начала считать в уме убитых титанов, как ни странно, это успокаивало, но не в этот раз, сердце не хотело перестать выпрыгивать из груди. ― Криста. ― А?! Что?! Микаса, это ты? Что случилось?! ― Ну я… В общем… Я не могу заснуть что-то… ― М-м-м-м-м...мя-я-со, ― мечтательно протянула Саша, которая, видимо, голодала даже во сне. Однако, ее мучениям осталось недолго длиться, потому что блондинка зажгла свечу. ― Агааа! Поймала! ― вскрикнула победоносно Брауз, раскинув руки в воздухе так, будто бы поймала кабана. Девушка еще не поняла, что проснулась, и поэтому не могла объяснить взрыв смеха, который, к тому же, разбудил Имир. ― Ну чего вы разорались, ― та начала возмущаться, но взглянув на Сашу присоединилась к подругам. ― Йухууу!!! Пойм. Ась? Чтооооо? Так это был сон?! Хватит уже смеяться! ― надула щеки охотница. ― Вы чего проснулись, неужели есть захотели? ― в этот момент глаза девушки загорелись огнем. ― Да нет же, Картофельная, успокойся, ― сквозь смех сказала Имир. Закончив смеяться, Криста сказала: ― Микаса не может заснуть. ― О! Так это она есть хочет, ― не сдавалась Саша. ― Нет-нет, что ты, ― возразила ей блондинка, ― наверняка что-то случилось, да, Микаса? Чувствуя, как щеки опять начинают краснеть, а только пришедшее в норму сердце опять набирать обороты, девушка решила ничего подругам не рассказывать. «Да и что я скажу? Что не могу заснуть из-за вида полуголого капрала? Бред». Сделав невинный вид, Микаса сказала: ― Д-да нет. Ничего особенного. ― Точно? ― Да точно, точно. Говорю вам, все нормально, простите, что разбудила. ― Ну во-от, я же теперь не засну, если не поем, ― разочарованно протянула «Картофельная». ― А давайте я вам историю расскажу? ― тихо и неуверенно предложила Криста. Девушки знали, что она всегда подбодрит добрым словом, а ее истории очень поучительны, поэтому с удовольствием их слушали, пусть они и были выдуманными. ― Ураааа! История от Кристы! ― радостно вскинув руки вверх, воскликнула Саша. ― Я - за! ― Я тоже, ― сказала Имир. Микаса только улыбнулась и кивнула в знак согласия. ― Хорошо, тогда слушайте. Жил-был маленький мальчик-сиротка. Он был очень красивым и добрым. Только вот жил он на самом отшибе мира между горами, где всегда было грязно и темно. Из-за гор, которые полностью окружали город, свет солнца не попадал в него, и весь мир казался серым. Почти никто не мог выйти из города. Мальчик рос, и со временем он тоже стал серым. Он забыл, как улыбаться, забыл, что такое смех. Ему все время приходилось выживать, бороться за свое существование, и он мог только плакать, однако он этого не делал, потому что это не помогало. Мальчик шел по жизни бесцельно, просто существуя, ― на этом моменте голос Кристы подорвался, и она уже не могла сдержать слез. ― О-однако. ― всхлипнула девушка. ― Однако однажды несколько лучей утреннего солнца пробрались на улицу, где жил мальчик. Он первый раз в жизни видел свет и решил уйти из города, чтобы жить под лучами солнца. Юноша собрался и сбежал из города, первые дни он не мог оторвать взгляда от всего: от травы, от неба, зверей и птиц, от радостных людей, но сам он не умел улыбаться, поэтому все его сторонились, отчего он грустил. Юноша вырос красивым мужчиной, красивым и жестоким, потому что он видел, что даже в этом мире его никто не хотел признавать, и вот однажды он встретил девушку, она была ранена и лежала на дороге без сознания, мужчине почему-то стало жалко ее, возможно, он вспомнил себя в детстве, и он спас ее, отнес к себе домой, перевязал раны, кормил каждый день, не отходил от нее ни на минуту, и когда та открыла глаза, он застыл на месте от такой детской красоты и рассмеялся. Как же долго он ждал этого чувства, чувства тепла и доброты. Время все шло, а он так и остался с девушкой. Мальчик наконец вспомнил, как улыбаться и что такое смех. ― И в чем смысл? Я не поняла, ― начала Имир, она любила постоянно выяснять мелочи и критиковать истории Кристы. ― Смысл в том, что это была любовь и она спасла мальчика, ― ответила тихо Микаса. Она все поняла. ― Именно, ― подтвердила голубоглазая. ― Я специально не говорила про то, чувствует ли он любовь. Вы должны были это понять, ведь именно это чувство держит и вас в такое тяжелое время. ― Ладно, хорошо, давайте спать. Криста, ― Имир с легкой улыбкой смотрела на блондинку, ― Хорошая история, ― та лишь с улыбкой кивнула в ответ. Все быстро заснули, все, кроме Микасы. «Любовь, значит. Нет, я же не люблю капрала. Правильно, я люблю только Эрена, и то, как брата. Но почему тогда…» ― с этими мыслями девушка погрузилась в глубокий сон. Однако в замке был еще один человек, который до сих пор не спал, и этот человек был причиной сегодняшних раздумий Микасы. Капрал Леви все еще сидел за бумажками, которые ему предстояло прочитать и заполнить. Он отложил в сторону аккуратно сложенную стопку исписанных бумаг и устало окинул комнату глазами. Она была просторной, чистой. С левой стены стоял внушающих размеров старый книжный шкаф и антресоль с чайными сервизами. С правой стороны стояла односпальная кровать, которая была всегда аккуратно заправлена. Стол стоял под огромным (и единственным) окном в комнате, и капитан сидел спиной к нему. Освещение давали лишь свечи, однако ночь была на удивление безоблачной, и свет луны озарял комнату капрала. «И почему она сегодня ко мне пришла? Она что, просто решила чай заварить своему командиру? С чего бы это вдруг. Ладно, хватит, надо спать, потом все». Последняя свеча была потушена, и замок уснул.