Dark Spell

В канализации темно и страшно. Однако, все-таки, в большей степени интересно. Братья уселись в относительно сухом месте, разворачивая сворованные хотдоги. Есть хотелось страшно. Хотелось бы, чтобы мясо там было rc-типа, иначе голод несчастной сосиской и целым пакетом картошки – вряд ли утолишь. Но мальчики не отчаивались. День был еще в самом разгаре. - А что будем на ужин? – спросил Шифья. Его брат выглядел довольным, почти счастлив. Редкое, невозможное зрелище. В приюте жизнь, на вкус Шифьи, плохой не была. Наставник, милый Эдвард всегда был к ним добр, прощал любые шалости, поэтому только ради него они и были примерными детишками. Но каждый ребенок, считается, что хочет обрести настоящую семью. Поэтому им тоже подыскали родителей. Поэтому они сейчас сидели в канализации и еле ворованные хотдоги. Связь, казалось бы, неочевидная. Однако, когда родителям все равно, где ты, и что с тобой, примерно так и происходит. Началось все с того, что Шифья подслушал, что родители обсуждают, куда им потратить немаленькое ежемесячное вознаграждение за усыновленных детей. Ни один вариант не включал возможность хотя бы часть потратить на них. Так что даже десятилетнему было понятно, ради чего их вообще взяли из приюта. Другие дети им завидовали, но мальчишки быстро поняли, что завидовать тут нечему. Чужое показательное равнодушие не столько травило им душу, сколько заставляло скучать по Эдварду и друзьям, которых они теперь никак не могли увидеть – слишком далеко переехали. В маленьких головках быстро созрел план побега. Принадлежал он робкому и тихому Лифии. - Лифти? – брат ему не ответил насчет ужина, и Шифья позвал его снова, заглядывая в желто-зеленые глаза. - Мне что-то холодно, - мальчишка действительно продрог, хотя улыбка никуда не делась. Только теперь она не казалась Шифье такой счастливой. Они убегали почти каждый день. Родители этого не замечали. Каждый день они занимались тем, что воровали. В школе, например, у всех, кроме одноклассников. Один раз даже вытащили ключи от машины у директора. Но, решив, что продать машину им пока не под силам, вернули пропажу на место. Впрочем, школу они частенько прогуливали. В каком-то смысле это было забавно. Мальчики чувствовали себя независимыми. У них всегда была наличка, пусть не настолько большая, как хотелось бы, но у детей в основном были инфо-карты, привязанные к картам родителей. Шифья понимал, что приключения это хорошо, но не когда его брату холодно, и он дрожит. - Давай выбираться отсюда? – предложил он, беспокоясь. Серьезный и довольно молчаливый брат, был гордостью Шифьи. Умный и креативный, именно придумывал их планы. А Шифья реализовывал. Но если в приюте Лифия смеялся и радовался жизни, то с каждым днем в приемной семье становился все более замкнутым. Шифье это откровенно не нравилось. Чумазые, грязные, хотя и сытые, это все-таки было rc-мясо, ребята выползли из канализации на свет божий. Снаружи оказалось холоднее – осень вступала в свои права – так что Лифия чихнул, ежась в тонкой куртке, не соответствующей времени. Братья пока раздумывали, что с этим делать. Можно ли рискнуть попросить у родителей, или где им ее своровать? В торговых центрах были довольно неплохие системы наблюдения, а в исторических ларьках, настолько теплую куртку не найти. Шифья взял брата за руку. - Идем! – уверенно произнес он. Хотя никакой уверенности в нем сейчас не было. Но он же старший брат? Значит, обязан заботиться о младшем. Ледяная рука, которую он не мог согреть своей… Вот о чем Шифья думал. - Хочу вернуться к Эдди… - прошептал брат за его спиной, явно сдерживая слезы. – Я не хочу с ними жить. Им все равно на нас! Им нужны только деньги! Шифья сглотнул. Он ничего не мог поделать сейчас. - Пойдем на крытый каток. Там тепло в раздевалках! – предложил он. А там можно будет подумать, что делать с ужином. Быть может, сегодня поесть дома? Видеть постные лица родителей или выслушивать их упреки, что они испачкались, совсем не хотелось. Но ради брата… Шифья готов был потерпеть. В этот момент его и схватили за шкирку. Брата тоже подняли и воздух. - Надзор. Что вы здесь делаете без родителей? Почему вы такие грязные? – с презрением фыркнул полисмен. Шифья не знал, что сказать. Собирался было вывернуться и дать деру, но полицейский снял свою куртку, и не заботясь о том, что та испачкается, завернул в нее брата, снова поднимая на руки. Тот тут же начал согреваться и закрыл глаза, почти засыпая от тепла. - Где вы живете? – строго спросил представитель закона. Шифья прочитал на его форме имя – Марьяр Эмэраль. Шифью взяли за ручку и повторили вопрос. Тот назвал адрес, чувствуя, что дома их ждет грандиозный скандал. Шифья не ошибся. Сначала Марьяр устроил разнос родителям, показательно прошелся по дому, но, ему по роду службы, нельзя было рыться в шкафах и комодах без явной причины на то. Потом родители устроили показательное выступление о том, какие дети негодники, как тяжело за ними следить, но они их же так любят! Шифью выворачивало от всей этой лжи, особенно потому, что он чувствовал, что за этим последует. Брат прижимался к нему, взяв за руку. Его снова начало трясти. Скорее всего, тот простудился. Марьяр же уже весело улыбался, очарованный леди Патисией Роуз. Но вот он откланялся, легкомысленно попрощавшись с ними. Шифья сглотнул, закрывая глаза. Приемный отец строго молчал, зато Патисия надрывалась за двоих. Какие же они неблагодарные, сколько от них проблем и все в том же духе. В итоге их заперли в комнате и оставили без ужина. Шифья сидел на подоконнике, глядя в окно. Он укрыл брата одеялом. Тот себя чувствовал очень плохо. У него была температура. Но на просьбы дать хотя бы воды, никто не откликнулся. Шифья сказал, что у брата температура, но ему не поверили, мол, это все их выдумки. - Пить… - прошептал в полузабытьи Лифия. – Хочу пить… Шифти… Шифья цыкнул. - Черт возьми! Он спрыгнул с подоконника, уселся на кровать рядом, слушая тяжелое дыхание Лифии. Шифья вдруг подумал, что без брата в голову не лезет ни одна путная мысль. Что он может сделать вообще? Шифья сжал его руку, молясь Куфии. - Аптека… - прошептал Лифия. – Аптека через дорогу… Младший брат нахмурился, но больше ничего не смог сказать. Может, у него в голове и был план, но не было сил, чтобы пояснить. Шифья выдохнул, поднимаясь. Глаза его золотисто сверкнули. Набравшись решимости от самого себя, он распахнул окно и выпрыгнул, зная, что в силах долететь до кроны дерева, а там уж спуститься вниз. Так и произошло. Ободрав руки и немного поцарапав спину, он все-таки спустился вниз. Дыша на руки, потому что ночью стало еще холоднее, чем днем, а он был в одной домашнем свитере, Шифья направился в еще открытую, светящуюся огнями аптеку. Лучшую в городе, одну из самых больших. Так что здесь всегда было довольно людно, хотя в этот час уже не настолько. Поэтому украсть будет непросто. В толкучке всегда проще. Но основная проблема в том, что он не знает, что брать. В приюте они не болели. Шифья один раз схватил какую-то лихорадку, а в бреду не запоминаешь чем лечили. Лифия сказал, что “братик Эдди” не отходил от него три самых опасных дня ни на шаг. Поэтому, оказавшись в аптеке, Шифья понял, что глаза разбегаются. Пальцы его конвульсивно дернулись, не получая сигналов от мозга, что хватать. Шифья предположил, что самые дорогие лекарства в витринах под замком… Но он не Лифти, чтобы скрепкой вскрывать любое, что не содержит инфо-кода. Мальчик собрал в общем зале то, на чем было написано от простуды под свитер, а потом прошел вдоль бесконечно витрины. В отчаянии останавливаясь перед той, которая, как ему казалось, могла подойти. Шифья не заметил, что сотрудники аптеки наблюдают за ним. Без Лифти и вместе со страхом за него, Шифти не мог вести себя абсолютно, как всегда. Где-то потерялась его уверенность, где-то потерялась легкость. Вздохнув, Шифья достал из внутреннего кармана шпильку. Ему придется постараться за Лифти. Внезапно над ним раздался кашель. - Мальчик. Ты что творишь? Шифья резко развернулся, отступил, едва не разбив витрину. Из-под кофты посыпалось, что он успел набрать. А сам он стремительно краснел, попавшись на воровстве – слишком редко это случилось. Пробежать мимо взрослого тоже не получилось – его подняли на руки. - Только не говорите родителям! – потребовал он, чувствуя подступающую панику. - Почему это? - Они и так заперли нас в комнате! Без еды! Брат и так болен, а что будет, если… - Шифья осекся. Кому какое дело? В конце концов. Разве Эдди действительно было до них дело, если он отпустил их? Сколько других детей на его попечении? Разве можно всех искренне любить? Шифья вздрогнул от обиды, шмыгнул носом. Но одернул себя. Плакать нельзя. Ему уже целых десять лет! Аптекарь усадил его на прилавок, внимательно оглядывая бледное, поцарапанное и измученное личико. Шифти сейчас можно было легко принять за Лифти, настолько они стали похожи, без лучистого энтузиазма старшего брата. Мужчина-аптекарь строго приказал ему сидеть на месте. Шифья послушался, видя, как тот собирает сумку с медикаментами. - Эсмэй-доно, вам помочь? – подскочил юный сотрудник. - Спасибо, Уттера, но все в порядке. Сообщи Марьяру и Мэй-сама, куда я собираюсь. Пусть пришлет какую-нибудь свою девочку для протокола. - И все же, босс… - Уттера схватил его за рукав. Аптекарь потрепал сотрудника по голове, мягко улыбнувшись. - Вдруг вы увидите что-то, что вызовет падение? – тихо спросил Уттера. Но мужчина лишь ласково улыбнулся. - Ничего не случится. Обещаю. Спокойно работайте. Уттера кивнул, уже звоня по мобильному. Шифья не очень понимал, что такое падение? Может, он сейчас падает, потому что мир вокруг стал такой тусклый? - Мелкий? – Шифья очнулся, потому что его подняли на руки. - Держись за шею, а то упадешь. С улыбкой предложили ему. Шифья сначала непонимающе уставился на нее, а потом обнял мужчину за шею, прижимаясь к нему. На руках у двухметрового мужчины он чувствовал себя трехлетним малышом. Мужчина же взял свой кейс и вышел из аптеки. Шифья видел, как все сотрудники, а было их человек десять, склонились в легких поклонах, провожая своего начальника. Шифьи вспомнились фильмы про якудз, которые показывал Эдвард. Конечно же, это были самые милые из тех, что можно про них найти. - Где ты живешь? – спросил аптекарь. - Напротив. - Какая квартира? - Восьмая. - Третий этаж? - Ага. - Из окна прыгал? - Да… - Не страшно? - Совсем нет! Я за брата волнуюсь… Аптекарь усмехнулся. - Марьяр предупредил меня, что такое может случится. - А как вас зовут? Кто вам Марьяр? Аптекарь усмехнулся. - Сколько вопросов. - Простите… - Не извиняйся, если у ребенка много вопросов, это очень хорошо, - Шифья удивленно увидел ласковую улыбку. В душе защемило. Ему все-таки безумно хотелось к Эдди. Неважны все его прошлые мысли, он готов делить его с кем угодно, лишь бы вернуться, лишь бы окунуться в малахитовый взгляд. - Гамма. Гамма Набераль Э. Цандэр. Марьяр – просто надзорный полицейский по нашему району. - Какое сложное имя! – простодушно поразился Шифья. Гамма только усмехнулся, уже постучав в дверь. Шифья не мог не отметить, что скорость у мужчины в разы выше его. Вот что значит рост! Патисия несколько побелела, когда увидела Шифью. Потом увидела его на руках у наверняка известного ей аптекаря. Потому что эта аптека была самой популярной в городе и была буквально через дорогу. - Цандер-сама… Почему мой ребенок… Что случилось? Гамма уставился на нее, рукой отодвигая в сторону. Взгляд его был холодным, но еще не ледяным. И все же, Патисия вздрогнула, отступая. В отличие от близнецов, она прекрасно знала этот клан, глава которого заявился к ним домой. Один из Хакки Якко – Мё Хен*. В коридор выскочил приемный отец детей. - Кенши, - тон Гамма изменился. Шифти почувствовал смену настроений в спокойном дотоле аптекаре. Только не знал, что на того так сильно влияет все, что Набераль чувствовал в этом доме. Жажда наживы, равнодушие, страдание. Все эмоции этого дома он чувствовал необычайно ярко, потому что совсем недавно и еще не до конца оправился после смерти своих оков. Именно этого и боялся Уттера. Но ёкай, его силой видимый другим человеком, никогда не станет оковами. - У тебя дети прыгают из окон в пижамах, не хочешь объясниться? – предложил Гамма Набераль, сам идя по коридору к спальне. - Мы тут не причем! – возмутилась Патисия. - Молчать, - обрезал ее Гамма, на секунды парализуя взглядом. Змеи относились к сонмищу Драконов. Но, так как Куфия сам Змея, то они занимали в этом сонмище почетное место, конечно же, соответствующие их силам. Патисия дернула мужа за рукав, требуя что-то сказать, но Кенши покачал головой. - Это Мё Хен. Хранитель взора Куфии. Неужели ты думаешь, что в словах он увидит только слова? - Но, если мы не объясним ему все… Гамма дошел до двери спальни, касаясь полотна ладонью. Шифья восторженно пискнул. Материал двери тут же пошел черными трещинами, а потом разлетелся на кусочки. - И ребенок болеет. К тому же, как мне кажется, его даже покормить не удосужились? Шифью опустили на ноги, а сам аптекарь склонился к ребенку, доставая из сумки навороченный стетоскоп. - Я не знала… - попыталась снова влезть Патисия, но ее снова передернуло. Гамма поднял на нее ледяные глаза. Издавна Мё Хен занимался тем, что лечил других ёкаев. Это не поменялось и в той жизни, где он родился рокудзоку. Вместе со своими возлюбленными оковами он помогал кейкаинам и плюсовым, пока сам не оказался на грани. Тогда Куфия подарил ему самое дорогое – время. Время со своим кланом. Возможность побыть только с теми, кто есть его суть. Снова найти себя. Стать им. Но сейчас, чужое бесчеловечное отношения к жизни ребенка, которую можно оборвать, как затушить свечу, сводило на нет благоприятный эффект от мирной жизни. Но Шифти отвлек его, спрашивая, что же он будет делать дальше. Гамма улыбнулся, взлохматив зеленые волосы. Да. Сначала ребенок, потом уже все остальное. - Принеси чуть теплой воды, - приказал он Шифье. Тот бросился исполнять. Набераль же провел несколько манипуляций, легонько прикасаясь к обнаженным хворью теням ребенка и слабо улыбаясь. Он уже знал их тень, хотя дети еще сами не знали. - Енотики… - тихонько и ласково сказал он. В тот момент жгучая ненависть к тем, кто мог причинить ребенку зло резко сжала его сердце и шею, будто обвив хвостом. Набераль зашипел от ярости, заставляя Патисию и Кенши вжиматься в стену. - Мы не хотели… - Мы думали, что они врут! Оправдания, ложь сильно бесили Гамму. Но Шифти во время вернулся с водой. Растворив таблетку, Гамма помог Лифти выпить лекарство. В этот момент и пришел ответ от социально службы. Гамма глядел в свой телефон, хлопая глазами от недоумения. Неужели такое может быть? Неужели можно просто наживаться на детках? Перед его глазами поплыли цифры. Все безналичные переводы, все наличные. Люди, которые работали на Манабу Ван Мэй, особенно специалисты по финансовой безопасности сработали оперативно. Но Гамма не мог представить, что на детях можно так экономить. У него на собаку больше уходило! - Да… - Гамма взял трубку, чувствуя, как просел его голос. – Я все понял. Не извиняйся… Ты что? Глупенькая, что ли? Сама придешь? Можешь прислать кого-то, тут все очевидно. Пальцы Гаммы с силой сжали трубку. Шифти рядом с ним подпрыгнул, почувствовав сильную мысль Гаммы. - Короситай*, - Мё Хен внутри него плотоядно облизнулся, паразитируя на гневе и жажде справедливости. Патисия и Кенши переглянулись, тоже явно чувствуя эту мысль, но, видимо, не настолько четко. Зато, им пришло сообщение на инфо-карты, и они поспешили их открыть. - Бацу*, - Гамма положил руку на грудь Лифии, сам с трудом давя злую улыбку, чтобы ребенок не подумал, что она направлена на него. - Все наши счета… Все переводы! Мы же теперь по уши в долгах! – поразилась и возмутилась Патисия. – Почему дом выставлен на аукцион?! Что происходит! - Ты не поняла еще? – холодный шепот морозил. - Ты прекрасно знаешь Свод. Присвоение средств, направленных государством, для лучшей адаптации ребенка в приемной семье. Но это мелочь, в сравнении с тем, как Манабу Ван Мэй оценит психологический ущерб, нанесенный детям. Патисия возмущенно выдохнула воздух, но Кенши схватил ее за плечи, призывая успокоится. - Это по меньшей мере несправедливо! – возмутилась Патисия. – Будто было посчитано, сколько мы на них потратили! Нет, социальная служба заблокировала вообще все! Лишила нас вообще всего! Гамма усмехнулся. Лифия тем временем пришел в себя. Цвет его лица стал нормальным, и брат бросился его обнимать. - Люди, для которых деньги это все… - голос Гаммы звенел в ушах приемных родителей, - не достойны того, чтобы их сожрать… Но, раз так… То почему бы нам… Не сделать… это! Кагуне Гаммы метнулось к Патисии, хватая ее за руки и ноги, поднимая чуть вверх. Гамма смотрел на нее ледяными глазами. В нем проснулся дикий голод. Существо, которое заставило две юные жизни страдать, разве оно достойно продолжать жить? - Мё Хен! – пришлось подчиниться. В дверях стояла, а потом бросилась к нему Манабу Вам Мэй. Ее окрик подавил темные мысли, тут же бросил его на несколько уровней вверх. - Гамма… - его руки крепко сжали, тряхнули. Жар пошел по телу, возвращая сознание в реальность. - Не тебе выносить им такой приговор. Твоя основная миссия, возложенная Куфией, отдохнуть от его забот и вернуться к нему служить дальше, - убедительно заявила Мэй. Усаживаясь возле Лифии, и проверяя его самочувствие. - Все будет хорошо, я уверена, - тепло и ласково улыбнулась леди. - Вот-вот, ничего плохого мы не делали! – заявила Патисия. Ее руки и ноги еще горели после прикосновения жгутов чужого кагуне. - Тише ты, помолчи уже. Приговор вынесен! – попросил ее муж. - Если вы считаете, что мое правосудие не верно, - мелодично сказала Манабу, - то я попрошу Куфию судить вас. И я даже знаю, чем оно закончится. Ван Мэй повернулась к чете и улыбнулась. Только в этот раз улыбка была похожа на оскал и пугала. - Вам, Патисия, он прикажет родить двоих детей, а Кенши после этого сожрут. Наш Король не ведает милосердия, когда дело касается малышей. Бездействие, безучастие наказываются сильнее, чем сами прегрешения. Так что выбирать вам. Но мой вам совет, не злить меня. Манабу снова склонилась к Лифии. - Мы все люди. Но не все люди – люди, - прошептала Ван Мэй. – Шифья, Лифия, вы не против вернуться в приют? - Мы очень даже за! Там Эдвард! Мы с братом очень хотим его видеть! Ван Мэй усадила Шифью к себе на колени, обнимая. - Это были тяжелые полгода… - вздохнула она. – Мне надо что-то поменять в системе контроля за усыновленными. Они казались такими замечательными… Если бы только все обладали такой интуицией, как Вивиан… Ошибок бы не было. - Социальная служба очень неплохо справляется, - утешил ее Гамма, сильные оковы рядом влияли на него, поднимая до аколита. Но увы, Гамма пока не готов был искать себе новые оковы. - Я знаю, как много вы работаете. Как любите детей. Шифья и Лифия справятся. Верно, парни? - Конечно! – уверенно заявил Шифья. Лифия слабо улыбнулся. Манабу поцеловала Шифью в висок и поднялась. - Оставляю вас на ночь с детьми, Гамма. Утром за ними приедут из приюта. - Так точно, Манабу-сан. - Вольно, Набераль, - мягко улыбнулась леди. Дверь за ней захлопнулась и наглухо запечаталась. Шифью Гамма устроил на своих руках и тот даже понять не успел, как сон подхватил его. Последнее, что он понял, что вся комната погружается в черный кокон. ** - Эдвард! Эд! Эдди! – Шифти и Лифти обняли своего Наставника, который присел на одно колено, чтобы обнять детей. Наставник сильно стиснул их, пуская слезу. - Почему вы со мной не связались? Почему не сказали? Шифья недоуменно поднял глаза. - Мы звонили, но… - Твой телефон был все время вне доступа! - Не может быть! Эдвард проверил протянутый ему телефон. - А где тот, что я вам дарил? Это что за хрень? - Не выражайся! – Шифья прикрыл ему рот ладонью. Эдвард недоуменно глянул на Гамму, а тот презрительно пожал плечами, ему было все понятно. И что стало с новым телефоном, вряд ли Эдвард дарил что-то простое, по реакции видно, и что телефон, был записан с умышленной ошибкой. - Всего одна цифра… - гневно заявил Эдвард. Но близнецы, повисшее на нем, мешали по-настоящему сильно разозлиться. Эдвард их снова крепко обнял. - Как же я по вам скучал! Гамма тепло улыбнулся. Подойдя к ним, он потянул Эдварда за плечо, ставя на ноги. - Давайте я вас на своей машине довезу. Она большая и удобная. - Спасибо, я сам. У вас нет детских кресел. - У меня новая машина. Все включено. Залезайте, малышня! Шифти потянул брата за руку. Наконец-то домой! Ад длинной чуть дольше полгода наконец-то закончился. 2. - Первый поклон, да? – почти мечтательно сказал Шифти, идя закинув руки за голову и умудряясь едва не подпрыгивать. Лифти, который шел позади него, был, наоборот, мрачен и серьезен. - Ничего хорошего в этом не вижу, - буркнул он. - Да брось ты! - Эдди сказал, что нашел нам подходящую семью и после Поклона представит. Чего ты лыбишься? - Да скажем, что не понравились они нам, да и все. Лифти цыкнул. - Братик Эдди серьезен в этот раз. - Ладно тебе! Ничего не будет. О, смотри, какой храм! Ты никогда не думал… - Как можно спереть фигурку Кома-ину со входа? – парни переглянулись. Лифти задумался. - Предлагаю сделать это после Ками-но-Кагу. Вдруг мы не видим каких-то теней? Шифти закивал. - Ладно. В какой еще надо храм зайти, чтобы потом выбрать? Лифти развернул список. - Еще один, как раз за углом. - А в этот не надо? - Нет. Парни глядели на храм. Их тянуло туда с невообразимой силой. Эдвард выдал им список предварительного посещения, и они послушно его прошли, не почувствовав ничего особенного. Храмы и храмы. Эдвард настоятельно просил вести себя прилично. Пожалуй, его одного на свете они готовы были уважить. К тому же он до сих пор усаживал их на коленки и читал сказки… Им, конечно, нельзя было находиться в комнате Наставника, но Эдвард их никогда не выгонял. Посиделки могли затянуться до поздней ночи, так им было интересно друг с другом. Так что частенько близнецы укладывали своего Наставника спать, сами тихонько выбираясь в свою комнату. И все же, этот Храм, хоть на вид ничем не отличался от других, разве что терялся в зелени деревьев, казалось, что звал их. Поэтому, выдохнув и взявшись за руки, они пошли под сень цветущих деревьев. Почти пьянящий аромат ударил в голову, заставляя ее кружиться. Храм был маленький, воображение не поражающий, но между тем, ребята не могли отвести от него взгляд. Небольшое деревянное строение, где не поместиться взрослому человеку, а только ребенку младше пяти лет. И, кажется, кроме них здесь больше никого не было. Помолившись неизвестному им богу, ребята замерли, не очень понимая, что делать, потому что уйти оттуда не могли. И еще, они чувствовали, что за ними наблюдают. Взгляд был хитрый, довольный, еще они слышали странное хихиканье. Ребята переглянулись, чувствуя предвкушение. - Мальчики! – парни оглянулись. Возле Врат, что вели на улицу стоял мужчина в одежде Культа. - Да? – Храм уже отпускал их, поэтому они повернулись. - Приходите к нам на Ками-но-Кагу. Обязательно. Это ваш тотем. Близнецы снова повернулись к деревянному строению. Наконец-то они увидели тень, что крутилась внутри него. Золотые глазки енота шкодливо уставились на них. Братьям даже показалось, что они видят ловкие лапки, что что-то крутят. Братья умились. Им определенно понравилось увиденное. ** Близнецам очень тяжело было отказать Эдварду. Очень сложно было ему лгать. - Вам реально не нравится эта пара? – строго и серьезно спросил Наставник. Шифти, который держал Эдварда за руку, и Лифти, который обнимал за талию, тяжело вздохнули. - Нет… Нравится… Почему… Нравится и любить это разные вещи. Скромность, как понятие, у близнецов отсутствовала, но Эдвард был для них огромным исключением. Поэтому попросить его усыновить их, они просто не могли. - А они не запретят нам видеться с тобой и Гаммой? Гамма Набераль приезжал по выходным, привозил вкусности и подарки. Жаль Эдвард не мог часто покидать территорию Приюта, только раз в месяц, иначе бы каждые выходные они проводили вместе. Гамма знал массу интересных мест, но без Наставника очень сложно было оформить выход с чужим по сути человеком. - Не запретим, - просительно ответили новые потенциальные родители. Тяжело вздохнув, близнецы согласились. Им до слез не хотелось уходить, но у них не было выбора. Эдвард строго смотрел им вслед. Но близнецы знали, сколько в этой строгости заботы. Гамма неожиданно оказался на выходе с территории приюта возле своей машины. Лифти тут же бросился к нему. - У вас есть мой телефон. И вы знаете, что случится, если я до вас не смогу дозвониться? Ведите себя хорошо. - Это теперь наши дети, - строго сказала леди. – Мы сами будем их воспитывать! - Поверьте, лучше мы, чем контроль миссис Манабу, - мягко пояснил Гамма. – Социальная служба, как вы знаете, последнее время очень строга к приемным родителям. - Я знаю! На то они и социальная служба. Это их обязанность, не ваша. - Согласен, - миролюбиво заметил Гамма. – Но нам можно приходить в гости? - Конечно. Мы же обещали, - леди тепло улыбнулась детям, которые подошли к ней. – Когда угодно. Когда близнецы уехали, Эдвард подошел к Гамме. - Что думаешь? – спросил он. - Так ли нужно было это делать? Может, усыновишь их сам? Я помогу деньгами. Эдвард неловко почесал затылок. - Я не могу бросить работу. А из-за этого, они так и будут жить в приюте. Ничего не поменяется. Гамма вздохнул, не желая спорить. - У тебя выходные на этой неделе выпадают. Хочу пригласить тебя на свидание. Пойдешь? - Это же только вдвоем… Со всеми вытекающими? – вспыхнул Эдвард. - Именно. Напиши мне тогда, что решил, или позвони. Его поцеловали в щеку, и Гамма пошел к своей машине. ** С волками жить – по-волчьи выть. Однако близнецы не хотели ни под кого подстраиваться. И все же, им хотелось, чтобы Эдвард их похвалил. В конце концов, их никто не обижал, относились с любовью. Но было то, что им не нравилось. Родители пытались контролировать все на свете, а так же пытаться вывести их обоих из зоны комфорта и довести до того, что считали нормальным. Например, постоянно шевелили Лифти, не давая ему побыть в тишине и покое, наедине с самим собой. А по отношению к Шифти, наоборот, пытались что-то сделать с его бьющей через край энергией. Это невольно приводило к конфликтам. И они снова стали сбегать из дома. Нет, они возвращались к ужину, потому что их мучила совесть, ибо родители обрывали телефоны, волнуясь. Им было одиноко. Одиночество не могли избыть редкие встречи с Гаммой и Эдвардом. Эдвард спрашивал, все ли хорошо, но что они могли ответить? Ведь по сути все было хорошо. Они ходили в отличную школу, их вкусно кормили и всегда хотели помочь и посоветовать во всем… Только близнецам все равно было не комфортно. Они хотели быть собой, и чтобы их любили такими, какие они есть. Спасение от одиночества они нашли в свободе на грани фола. Разработать план и стащить то, что может и никому не нужно, но никогда еще не удавалось. Воровство неожиданно стало спасением для их души. А поймать енотов, которые не хотят никому плохого, довольно сложно. И пропажу-то не всегда сразу видели. А как замечали, не видели смысла разыскивать. А ребята часть своего сокровища сбывали с вертких рук, а часть устраивали в самолично обустроенное в глубине парка, больше похожего на лес, хранилище. Эти трофеи служили им отличным напоминании о той свободе, которую они нашли. ** - Мы с ними не справляемся, - леди сидит на диване, а Эдвард за столом, в своем кабинете, поставив локти на столешницу, сжав пальцы вместе и касаясь их губами в задумчивом жесте. Гарольд – приемный отец, кивнул, продолжая мысль: - Они не могут быть примерными детьми, сколько бы мы с ними не общались, сколько бы не объясняли. Они все равно предпочитают где-то пропадать, и я могу предположить, что занимаются чем-то незаконным. - Мы помним, что вы рассказывали о тяжелом детстве, и мы честно попытались создать все условия… Но Эдвард, по мере продолжения разговора, понял, какие ошибки были в их воспитании. - У вас же нет своих детей? - Нет. Мы собираемся, но пока… Разве это проблема? - Нет, это, конечно, не проблема… Гамма, который стоял возле окна, заметил: - Не будь мягким. Скажи им, как есть, иначе они могут допустить эту ошибку снова. - Постойте, - Гарольд явно собирался возмутиться. – Вы тут причем вообще? Вы даже не сотрудник приюта. Выйдите, или, хотя бы, молчите. Гамма терпеливо отвернулся к окну. Эдвард был хорошими оковами, а Гамма в целом спокойным человеком, хоть и плюсом. Новая любовь вернула психику в абсолютную в норму. - Мистер Гарольд, не хамите, - отрезал Эдвард. – Он имеет право тут находиться, поэтому находится. И он прав. Вам достались уже взрослые дети, их можно было только направлять, вы же пытались их переделать под себя. Теперь же вы заявляете, что плохие они. Вина за поступки детей всегда лежит на их родителях. Таково наше общество, дающее родителям огромную власть над детьми, но это же значит, что за каждый поступок будет спрошено именно с вас. Леди Гинара поменялась в лице. - Вы же не придадите огласке, что они воруют? - Я предлагаю Вам мировую, - заявил Эдвард. - Мы слушаем, - решил Гарольд. - О провинностях детей не будет известно, значит вы не будете нести ответственность, но вы возвращаете детей приюту. Рука Эдварда дрогнула. Он еще не поговорил с близнецами о решении, которое собирался принять. Но… Времени уже не оставалось. Гарольд пожал плечами, ему было явно все равно, а вот леди Гинара замялась. - Я привыкла к ним. Может… Вы дадите мне еще один шанс? Эдвард, будучи слишком добрым, вслух отказать не смог. Зато отрицательно покачал головой. Гинара поникла, но согласилась. ** Эдвард, забирая близнецов, не знал, как начать сложный для него разговор. Братья были счастливы его видеть, хотя и выглядели устало. Им явно больше не хотелось экспериментов с усыновлениями, но до двадцати одного года приют должен был давать такую возможность. Они неспешно ехали в машине, близнецы умилительно ворковали на заднем сиденье, рассказывая, что они видели интересного за последнее время. Они, как всегда, где-то шатались только вдвоем… Эдвард слабо улыбнулся. - Мальчики. - Да? – тут же отозвали они. - Гамма и я собираемся пожениться. Эдвард улыбнулся шквалу поздравлений. - В силу своей работы я обязан продолжать жить на территории приюта. Но в административном корпусе мне дают квартиру. Небольшую, конечно. Эдвард вспыхнул, чувствуя пристальное внимание. - У меня будет мало свободного времени… Как вы знаете, у меня много факультативных занятий, которые я не могу бросить. Но мне нужно отработать еще два года, и я смогу поменять должность. Выберу что-то более свободное. Эдвард вцепился в руль. - Мы хотели… усыновить вас… Но есть вот такие минусы. Еще я очень молод, и могу усыновить вас только из-за возраста Гаммы… Поэтому… Близнецы бросились его обнимать, так что пришлось включить аварийку и остановиться. Они несколько раз переспросили правильно ли они все поняли, а потом продолжили его душить в объятьях. Когда наконец-то дети успокоились, все были красные, взлохмаченные и довольные. - Согласно требованиям к усыновляемым, я имею право выбрать вам другую школу для обучения, и Гамма… Настаивает на Летной. У нас есть ее филиал. - Но тогда мы будем редко вас видеть… - Качество образование многое определяет… - Эдвард глянул на них в зеркало заднего вида. – Не волнуйтесь. Я так понимаю, Гамма там хотел занять какую-то должность, а это значит, что вы сможете жить вместе с ним, и каждую неделю без исключений ездить ко мне. Держу пари, что на самом деле, мы будем видеться каждый день. По его инфо-карте это наверняка возможно. - Но он же заведует аптекой? - На самом деле он Служитель Культа. - Я выиграл! – Лифти протянул руку и Шифти достал сто кане одной бумажкой. - Отпуск, который даровал ему Куфия закончился, и он выбрал то место, которое будет удобно для нашей новой семьи, - Эдвард нежно улыбнулся. - А через два года, вы решите идете вы в Высшую Летную или нет, а я поменяю место работы. - Мы сами будем это решать? - Конечно. За два года в младшей Летной вам уже все станет понятно. - А сейчас мы куда? - Праздновать, конечно! Слушая счастливый визг на заднем сиденье, принадлежащий Шифти, Эдвард глянул в зеркало заднего вида на Лифти. Младший ребенок тихонько улыбался, глядя на свои руки. У Эдварда отлегло от сердца. Он прекрасно разбирался в мимике Лифии, который не любил показывать свои чувства. Но сейчас Эдвард был уверен – тот тоже счастлив. ** - Ничего, что мы их оставили? – Лифти хмуро глянул, на полного задора, братца. Шифти подпрыгнул на месте. - Да ладно тебе! Мы весь день еще проведем. А им тоже надо иногда быть вдвоем и вне работы! У Эдди, кстати, последние выходные перед окончательным увольнением. - А у нас поступление в Высшую Летную на носу, - буркнул Лифти. – Готовиться бы. - Да пройдем, не парься. Смотри, какой аттракцион! Хочу-хочу! – на горках творилось что-то невообразимое. А Шифти уже раскрыл чей-то чужой кошелек, вынимания наличку, а сам кошелек вместе с инфо-картой бросая на лавку. Пусть владелец найдется. - Пошли! - Папа дал нам денег на аттракционы, - заявил Лифия, но Шифья уже тащил его за руку. - Сэкономим семейный бюджет, что ты в самом деле. - Воровать кошельки скучно. - Зато легко! Лифия фыркнул. Легко его никогда не интересовало. Если и воровать, то чтобы было сложно. Хотя в том, что он ловит в этом кайф, Лифти не признавался даже брату, но тот, наверняка, все и сам понимал. Как-никак, а близнецам тяжело иметь друг от друга тайны. Тем более, когда… Лифия слабо вспыхнул. Но Шифья тащил его ко входу на аттракцион, не обратив на это внимания. Период полового созревания расставил все точки над “и”. Правда Лифти не думал, что это стоит рассказывать родителям. Но Шифти частенько имел расхожее мнение с ним. Одно и тоже оно обычно было в какой-то сложной, патовой ситуации, когда решение приходилось принимать мгновенно. Впрочем, родители их поддержали, с некоторым удивлением, вызванным реакцией Лифти, напомнили, что близнецы-рокудзоку почти всегда остаются вместе и не заводят своих семей, а только общую. Они к тому же полюсные, им даже третий никто не нужен. И все же… Почему Шифти никогда не испытывает смущения от того, что делает? Даже не дал ему продумать все до конца… Хотя может, в том был его план. В любом случае, он удался. Лифия с трудом представлял себя с кем-то еще, кроме брата. Внезапно Шифти отпустил его руку, поймав ребенка, который упал с лазелки. Малыш, впрочем, испугаться не успел. К нему уже подскочила леди, благодаря Шифти и забирая дитя. Лифти слабо улыбнулся. Раньше он испытывал зависть. Но с того момента, как Эдвард и Гамма забрали их к себе, это чувство прошло. Они были свободными, и у них были настоящие родители. Может, они не были идеальными, но именно для них они ими были. Великодушный аристократ Гамма, простой и добрый Эдвард… Теперь у них были дорогие их сердцу люди, на которых всегда можно положиться в любом вопросе - важном ли для общества, или прийти к ним из-за банального кошмара… Они умело считали их и детьми и взрослыми одновременно. Наставляя, но не ограничивая. Лифти это понимал, но ему нравилось, как ими манипулировали. Шифти вряд ли понимал, он просто вел теперь привычную ему счастливую жизнь. Лифти с улыбкой наблюдал, как Шифти склонился к спасенному ребенку и рассказывал ему методику правильного вскарабкивания, как можно выше, и без оплошностей. Малыш уморительно серьезно его слушал. Мама ребенка тепло улыбалась. В этот момент и раздался душераздирающий крик. По площади перед атракционом, где было очень много людей, детская площадка и торговые палатки, потекла волна паники. - Спасите! - Он сошел с ума! – различили близнецы крики. В герои они не заделывались, но им было любопытно, что происходит, поэтому они бросились к источнику разбегающихся в стороны людей. - Зовите оковы! - Каких-нибудь Клириков! Будто Клирики на каждом углу гуляют… Братья переглянулись. Чье-то падение? Но когда они достигли нужной точки, то ошеломленно замерли, взявшись за руки. Такое они видели впервые. Правда вместе с тошнотой и омерзением, прокатившимся по естеству, они почувствовали и свой голод. Все дело в том, что рокудзоку перед ним, склонившись к человеку, аппетитно насыщался им, пожирая внутренние органы. Поэтому человеческое и гулье начало реагировало совершенно по-разному. Но решающим фактом все-таки стало воспитание. Как-никак они два года провели в младшей Летной, а Гамма был очень серьезным Наставником! Пусть это, конечно, не Главный Спутник, но парням было даже интересно, что они смогут сделать. Жертва еще была жива. Во всяком случае, парни расслышали ее тихий стон. Другие взрослые не пытались вмешаться. Близнецы не понимали почему, но им это было на руку. Почему бы не проверить свои силы? Лифти показал Шифти пальцами код, и тот кивнул. Братья стали обходить рокудзоку по кругу. У того были явно животные повадки, потому что он принялся на них оглядываться и рычать, а черные глаза и блеклый серый на этом фоне, говорили, что мужчина находится в падении. Близнецы оскалились, чувствуя всплеск теней. Что бы он значил? Почти тут же они узнали, что. Мужчина бросился вперед, проскальзывая между ними, собираясь, скорее всего, атаковать кого-то из испуганной толпы, в которой много было мамочек, не успевших ни уйти, ни увести детей. - Шифти! Но тот уже подрезал мужчину, отбрасывая мощным хвостом обратно. Это далось ему не так уж и просто, Шифти и Лифти даже удивленно выдохнули. Это что же им, полностью в какуджу уходить? - Какой уровень? – спрашивает Лифти, но Шифти, который этим движением хотел оценить глубину падения, не понял, поэтому пожал плечами. - Падай сам! - Знаю! – фыркнул Шифти, отвлекая мужчину на себя, а Лифти, как настоящий енот подобрался к жертве и потянул за шкирку, волоча по плитам площади подальше, чтобы иметь возможность оценить состояние. Лифти умел оказывать первую помощь, только знал, что ему будет даже не до этого. Но в толпе наверняка будет кому заняться несчастным. Лифти же уже чувствовал стремительное падение Шифти. Гамма всегда говорил, что падения Шифьи очень сложные, что чтобы держать их надо тренироваться очень много и упорно. Но не Лифти. Для него это были очевидные, логичные перемещения и сдвиги теней. Потому что он был таким же, только с противоположным спином вращения. К тому же, Гамма научил их приему, которым в совершенстве владеют лишь некоторые в SSS-классе – “оборот назад”. Когда ты помогаешь своему плюсовому самостоятельно подцепить падение и крутнуть его по инерции назад.* Фактически, на одно мгновение плюс сам становится оковами. Собственно, без реальных оков это невозможно. Сами они в тот момент испытывают настоящее глубокое падение, но длится это тоже всего мгновение. Так что падение Шифти не было для Лифти чем-то особенно сложным, хотя и требовало тотального внимания. Мужчина же, получив удар когтями и сильным хвостом от Шифти, закрытого в полную какуджу, бросился к Лифти, увидев, что жертву воруют из-под носа. Лифти тут же отбросил его, стиснув зубы. Этот человек был силен. - Уровень падения? – крикнул Лифти. Он впервые не мог определить ранг того, с кем сражается. - Не знаю! – пораженно сказал Шифти. - Просто цепляй! Но самое стремное, что они не видели ни текущего уровня падения, ни дна падения. Как они это объяснят Гамме потом? - Просто цепляй… Самый непродуманный план в твоей жизни! – фыркнул Шифти, но отправил мужчину в полет, заодно цепляясь тенями. Лифти зашипел. Его впервые стремительно потащило вниз. Его глаза налились кровью, ему казалось даже кожа вокруг глаз потрескалась, по крайней мере болезненно пульсировала. - Держу… - прошептал Лифти. – Вращай! Сердце сжалось до точки и рухнул в пятку. Лифти казалось, что его сознание подбросило вверх, отделяя от тела, которое стремилось к центру земли, настолько чудовищные были ощущения, но все закончилось в тот же миг. Тошнота подкатила к горлу, но это тоже почти тут же прошло. Лифти не мог понять, на какой уровень утащил Шифти этот рокудзоку. Но весь мир погрузился в черно-серое и это было очень плохо. Они где-то в Апостоле. Но где именно? Почему нет ясности? Шифти сражался на равных с мужчиной. И только сейчас Лифти понял, что тому явно за триста лет. Мужчина был стариком. Коренастым, жилистым, но дедом. Впрочем, это знание никак не помогало решить проблему. Все, что Лифти мог – потянуть обоих вверх. Это было физически тяжело. Лифти чувствовал, как сжались внутренние органы, будто он поднимал какую-то не рокудзокувскую тяжесть. И все же он тянул, пока его не толкнули в сторону. Толкнули резко, так что он покатился по плиткам. Лифти видел, как Эдвард скользнул мимо него, дернул Шифти за шкирку так, что тот в раз оказался в толпе, которая его поймала. Его хвосты ударили по всем теням, разрубая связь с обезумевшим мужчиной. Лифти тут же стало чем дышать, мир вернул краски. Парень увидел, как Гамма склонился над жертвой, помогая людям, которые не очень умело оказывали первую помощь, но сделали главное - не дали умереть. Взгляд Лифти и Шифти снова вернулся к Эдварду. Тот поднял руку плашмя, а потом ударил ей по воздуху. Лифти стиснул зубы, понимая, что отец проводит анализ глубины падения. - Вышел! Дна падения нет! – рявкнул Эдвард. Близнецы вздрогнули. Того, кого они пытались поднять – вытащить было невозможно. Он вышел за пределы допустимого для собственного сознания. Обратился в животное, лишенное человеческого рассудка. Вряд ли у него был ранг SSS иначе, за пределами дна падения, он обратился бы в настоящего монстра, не имеющего схожего с человеком. Потому что даже какуджа SS-класса способна выдавать настоящих чудовищ, чего уж говорить об SSS-классе. Но именно преодоление рубежа падения, безумие сознание – наделило его силой сравнимой с SSS-классом. Гамма поднялся, поправляя перчатки на руке. Второй отец был очень мрачен. - Разрешение на устранение от Культа получено, - холодно заявил он. Шифти уже оказался рядом, обнимая Лифти. Близнецы оглянулись, замечая среди толпы Служителей в их коричневых и черных мантиях. Мужчина попытался сбежать, его естество понимало все-таки, что перед ним монстры сильнее. Эдвард сжал руки вместе, разводя локти в сторону. Мужчина врезался в невидимую стену из нитей и отпрыгнул назад, попадая в объятья Гаммы. Кагуне Набераля вонзилось в спину мужчине, нанося десятки сквозных ран. - Тебе пора, - близнецы вздрогнули. В этом голосе было искреннее сочувствие. – Пора уснуть. Служитель, что шагнул к умирающему рокудзоку, коснулся его плеча. Лифти невольно сжал руку Шифти. Служитель и рокудзоку мгновенно исчезли. Их крутнуло в черном теневом торнадо, которое испарилось в небесах. Это было теневое перемещение, и скорее всего, они видели ёкая в мантии. Эдвард поднял глаза на близнецов. Те чувствовали, что их сейчас отчитают. Но Гамма неожиданно вступился: - Не попробуешь, не узнаешь. Они поступили правильно. - Они могли погибнуть! - Они поступили правильно, - отрезал Гамма. Эдвард смиренно согласился. Хотя близнецы знали, что он будет просто молчать и дуться. Поэтому подошли к нему и взяли за руки – так отец простит их быстрее. Близнецы лукаво улыбнулись. Эдвард, конечно же не выдержал их милых мосек, обнимая. - Как вы? – но отец прекрасно знал ответ. Теперь и близнецы его знали. Смерть неизбежна. Она придет в дом к каждому. Трогала ли она сильно их душу? Близнецы, считали, что нет. Им было жаль того рокудзоку, и они волновались бы за раненого, если было бы время. Они скорее испытывали горечь понимания, что у того мужчины случилось что-то серьезное, что он сорвался. Но ни смерть, ни кровь не пугали их, не поражали воображение. Может, из-за их сущности, им казалось, что они сумеют от нее всегда удрать. ** Вечером, после семейного ужина, они остались вдвоем в комнате. Особняк Гаммы, старинный, роскошный, увитый плющом, понравился им сразу, с одного взгляда. Набералю подчинялось множество ёкаев, слабых и довольно сильных, которые имели в своей основе змеиную сущность, поэтому дом их всегда полнился прошенными и не очень гостями. Здесь всегда было весело и шумно, хотя Гамма как никто другой умел проявлять строгость, тем не менее атмосфера всегда была непринужденной. Но сейчас Шифти выпроводил все чужие тени из комнаты. Лифти буркнул, что ему совсем не хочется и вообще он устал, неужели нельзя просто отдохнуть? - Хватит бубнить! – бодро заявил Шифти. – Как раз всю усталость, как рукой снимет. Ну, или вернее, не только рукой. Шифья лукаво хмыкнул, повалил Лифти на кровать. Брат заерзал под ним, тяжело вздыхая. Когда же Шифти угомонится? Почему ему всегда хочется, когда ему не хочется? Впрочем, Лифти отдавал отчет, что ему никогда не хочется. Он вечно думает о сексе, как о напрасно потерянном времени. Шифти это прекрасно знает. И знает, что с этим делать. Он знает, как разогреть холодного, как ледышку брата, чтобы тот ерзал под ним, тихо просил еще, смущаясь и краснея. Ему особенно нравилось его умение пробуждать в Лифти настоящее желание. Не сказать, что он становился сильно бойким или начинал проявлять безумную активность, но даже каждый намек на самостоятельность Шифти поощрял, добиваясь каждый раз большего. Он прекрасно знал, что если Лифти и говорит, что не хочет, даже если это и так, то в глубине души оба знают, что им будет очень хорошо вдвоем. Вот и сейчас, он отвернулся, всем видом показывая, что можно было бы потратить свободное время иначе. Но Шифти усмехается, разворачивая его лицо к себе за подбородок. - Как хочешь сегодня? Лифти вспыхивает от вопроса. Конечно, Шифти впервые спросил это сразу. Старший брат оценил эффект, стаскивая штаны с любимых ножек. - Ты пока подумай, - облизнул он. – Я пока начну. И приступил к делу, не обращая внимания ни на попытки свести ноги, ни на то, как Лифти сжал рукой его волосы. Тихие стоны и дрожь в бедрах возбуждали его, заставляя продолжать дальше. Лифти довольно брезглив, наверное, это черта присуща всем енотам, он даже в сексе хочет чтобы все было чисто-чисто, не любит слюни и лишнюю смазку, но Шифти, конечно, на все имеет собственное мнение. Хорошенько испачкать, чтобы хорошенько помыть. Как и все еноты – полоскать он обожает. Шифти усмехнулся, а потом услышал ответ на свой вопрос. Старший брат почувствовал, что сам краснеет. Наконец-то Лифти в одном предложении сказал, что хочет и как именно хочет. Это можно было считать маленькой победой, но на очень интересном поприще… Шифти не заставил Лифти смущаться больше. Перевернув и подтянув бедра к себе, он просто сообщил, что все сделает, как надо. Он знал, что Лифти нравится это слышать. Он же такой правильный, и такой умный. Его Лифти.