Who are you

2 декабря — Извините за опоздание, можно войти? — В большую аудиторию влетела девушка лет двадцати пяти с растрепанными светлыми волосами и стильными очками на пол-лица. — Да, конечно, мисс, — профессор поправил съехавшие очки, разглядывая вошедшую, — зарегистрируетесь на перерыве, вижу, на верхнем ряду есть свободное место.       Девушка кивнула и бегом поднялась по лесенке, занимая почти крайнее место на самом верху. Достав планшет и ручку с ежедневником, она старалась вникнуть в лекцию, но быстрый бег и само по себе опоздание не позволяли сосредоточиться. Тогда блондинка стала оглядываться по сторонам, обращая внимание на разношерстную аудиторию, которая слушала выступление знаменитого Жижека. Лекция плавно подходила к середине, как она увидела поднятую руку сидящей в первых рядах симпатичной девушки с намотанным на шею и плечи дорогим шарфом цвета мокрого асфальта. — Да, мисс, я Вас слушаю, — философ махнул на нее рукой, заводя сразу обе за спину. — Реджина Миллс, Нью-Йоркский Университет. Могу я вам задать вопрос? — Да, конечно, именно поэтому Вы здесь, — поспешно закивал профессор. — Как раз о недавно произошедших событиях в Париже… Разве не то же самое предостережение о взрыве упоминалась в заявлении, которое недавно стало таким популярным, а именно, что ислам является частью Европы? — В этом вопросе терпимость не может быть ответом. Здесь нам нужно то, что немцы называют Leitkultur, то есть более высокая культура, которая регулирует процесс взаимодействия между субкультурами. Мультикультурализм с его взаимным уважением к чувствительности других перестает работать. Поэтому я как левый считаю, что мы нуждаемся в создании нашей собственной ведущей культуры.       Когда брюнетку удовлетворил ответ, сидящий рядом парень в сером костюме, тут же подпрыгнул: — Какой она может быть?.. Простите, Эдвард Сноу, тот же университет. Как может выглядеть эта ведущая культура? Даже применение прав человека иногда ставится под сомнение во имя культурных различий. — Европейская ведущая культура является универсальностью просвещения, в которой личности видят себя через эту универсальность. — Но, мистер Жижек, Универсальная личность — абстракция, — возмущенно вставила брюнетка, — ее нет в реальной жизни. В реальной жизни все люди входят в какие-то группы, ячейки и так далее. — Универсальная личность является очень серьезной реальностью нашей жизни. Есть яблоки, груши и виноград, но должно быть место для фруктов, как для таковых. Мне нравится прелесть этой платонической идеи. Люди относятся к группам и в то же самое время являются частью универсального измерения. Я не остаюсь неизменным всю жизнь, но я остаюсь самим собой. Человек может покинуть одну группу и присоединиться к другой. Наша идентичность состоит из нескольких идентичностей, которые могут сосуществовать как последовательно, так и параллельно. А теперь, думаю, стоит сделать перерыв, — лектор слегка кивнул и отошел к своему рабочему столу, который находился в центре сцены.       Блондинка закинула рюкзак на плечо и прошла к стойке регистрации, попутно выглядывая свободные места с целью спуститься поближе к жарким обсуждениям. В лектории было немного людей, но все жались и делились на определенные группы. Здесь сразу можно было определить, кто приехал по собственному желанию, а кто является студентом, которого послали послушать «новости».       Лекция состояла из трех частей. Первая была самой длинной, вводной, чаще всего ее приходили послушать студенты. Тему второй уже успели затронуть, именно поэтому Жижек попросил всех прерваться. Третья же часть на данный момент для Эммы была загадкой, так как о проведении открытой лекции она узнала буквально за полчаса до начала, вследствие чего и опоздала на введение.       Пройдя регистрацию и прицепив бейдж на нагрудный карман рубашки, Эмма вернулась в зал. Поймав взгляд профессора, она неуловимо кивнула ему в знак благодарности за гуманное отношение в начале лекции. — Мисс Свон, — Жижек пригляделся к имени на бейджике и махнул рукой в сторону освободившейся пары мест на третьем ряду. — Еще раз спасибо, — Эмма так близко видела философа впервые, но всегда хотела с ним пообщаться, а зная, как он не любит читать, Свон и не надеялась на такую удачу. — Итак, теперь, когда неопытная и мало заинтересованная часть нас покинула, мы приступим к более интересным вопросам, — мистер Жижек опустил крышку ноутбука и вернулся к слушателям.       Следующие полчаса философ сравнивал отношения Европы, Запада и Азии к острым современным происшествиям. Делал выводы и просил поучаствовать в дискуссии. Зал информационно делился, расслаивался и морально менялся под взглядом профессора. — Мистер Жижек? — После очередных дебатов Эмма приподнялась на стуле. — Да, мисс Свон? — А Вы бы хотели, чтобы произошла революция? — О, — философ открыто посмеялся над такой откровенностью девушки, — многие считают меня безумным марксистом, который ждет конца света. Я могу быть большим эксцентриком, но я не безумец. Я остаюсь коммунистом за неимением лучшего и ввиду отчаяния перед ситуацией, которая сейчас сложилась в Европе. Полгода назад я выступал в Южной Корее с лекциями о кризисе глобального капитализма. Ну, вы знаете, обычная «бла, бла, бла». Потом слушатели неожиданно начали смеяться и говорить: «О чем вы говорите? Посмотрите на нас. Китай, Южная Корея, Вьетнам, Сингапур — с экономикой у нас все в порядке. Так кто же тогда сполз в кризис? Это у вас кризис в вашей Западной Европе или, если быть более точными, в отдельных частях Западной Европы». — Ну, не все так просто, как Вы говорите, — нахмурилась Реджина. Она понимала, что об Америке совершенно речи не идет, но Европа для нее была столь же интересна, как и своя страна. — И все же в этом есть правда. Почему мы, европейцы, считаем, что наша непростая ситуация является глубоким кризисом? Думаю, наши чувства состоят не в вопросе «да» и «нет» капитализму. Речь, по-моему, идет о судьбе нашей западной демократии. На горизонте собирается что-то черное, и первые штормовые ветры уже добрались до нас.       Следующие полтора часа пролетели как одно мгновение, Свон успевала делать пометки в ежедневнике, периодически проверяя включен ли диктофон, но все свои мысли крутились вокруг проблемы, которую затронул профессор. Он как истинный философ отвечал на все вопросы и всегда знал ответ, но ни разу Жижек не ответил так, чтобы не породить новые вопросы.       С такими восхищенными мыслями Эмма не заметила, как уже второй раз ее окликнула та брюнетка, которая сидела в первых рядах. — Мисс Свон, да подождите же Вы! — девушка ее уже догнала и просто потянула за локоть, привлекая внимание.       Обернувшись, Эмма присмотрелась к внешнему виду девушки. Во время лекции шарф прикрывал голые плечи и отвлекал на себя внимание, сейчас же стройная маленькая леди в черном полуофициальном платье стояла и теребила стильные часы на левом запястье. — Да, да, — Свон дернула головой, ловя взгляд девушки. — Реджина Миллс, — кивнула брюнетка, — я восхищена вашими познаниями в политике и мультикультуризме. — Спасибо, — Эмма открыто улыбнулась и полностью развернулась к собеседнице. — Я пишу научную работу по всей этой ситуации, а Вы, как я вижу, человек знающий, и могли бы подсказать мне в парочке вопросов. Ну, точнее Вы-то могли, но хотели бы? — Знаете, Реджина, мне сейчас немного некогда, — Свон взглянула на циферблат часов собеседницы и вздрогнула. — Да, да, я поняла Вас, — Миллс, наконец-то, расстроено отпустила локоть Свон. — Да я Вас тоже, это же не я пытаюсь сделать вывод за других, — Эмма усмехнулась в мыслях правилу одного из своих знакомых-социопатов. — Вот мой номер, наберите, пожалуйста, мне в семь вечера. И, будьте добры, давайте на «ты». Меня зовут Эмма, — блондинка протянула ладонь с целью пожать руку собеседнице, которая уставилась на нее как на что-то жалящее. — Я Реджина, — девушка-таки взяла ладонь, — мне очень приятно, Эм-ма, — пробуя на вкус новое имя, договорила брюнетка.       Миллс теребила в руках телефон, сидя на высоком стуле у панорамного окна. С детства ее учили не навязываться людям и все решать самостоятельно, но эта мисс Свон так восхищала и привлекала к себе внимание, что просто не хотелось сводить с неё глаз. После лекции Реджина долго уговаривала себя, чтобы подойти к блондинке и завести разговор, но никаких поводов в голове не появлялось, а быстро стучащее сердце в груди не давало лишний раз вдохнуть и успокоиться. «Надо что-то решать или она сейчас скроется в дверях, и ты больше ее не увидишь». С этими мыслями Миллс наткнулась на уголок своей научной работы, и в голове тут же возник план с чего начать разговор.       И вот она снова сидит в номере, смотрит на вечерний город с высоты птичьего полета, а руки дрожат и теребят телефон. На часах минутная стрелка шагнула через ноль, оповещая, что пошел восьмой час. — Для приличия надо подождать минут пять, — сквозь гулкие удары сердца прошептала девушка.       Постепенно уговаривая себя успокоиться, Миллс набрала номер с визитки и уставилась глазами цвета горького шоколада на дисплей. — Доброго вечера, — пока были гудки, Миллс неосознанно задерживала дыхание, поэтому приветственная фраза была на выдохе. — О! Привет, Реджина? — из Эмминой головы совсем вылетело обещание, поэтому она с удивлением узнала голос новой знакомой. — Да, я насчет встречи, — неуверенно начала брюнетка. — Отлично, ты как раз вовремя, — Свон повернула руль, припарковываясь вдоль оживленной улицы. — Ты сегодня занята? — Нет. Совсем нет, — обрадовавшись, что не надо ничего выдумывать, тут же выпалила Миллс, от чего Свон по-доброму посмеялась: — Тогда давай через час… А ты где остановилась? — В Миллениуме на Джордж Стрит. — Я знаю там одно уютненькое место, там подают вкусный кофе. Значит, в восемь в Costa. — Я найду, — с радостью согласилась Миллс и поспешно отключилась.       Спустя пару переодеваний, смены макияжа и поиска кофейни, Реджина сидела за круглым столиком у окна и ждала новую знакомую. Сделав вывод, что Свон убежала на работу, Миллс решила выбрать одежду, подходящую по стилю. Именно поэтому сейчас она сидела в узких светлых джинсах и свитере крупной вязки. — О! привет, не узнала тебя, — плюхнувшись на стул напротив, Эмма бросила сумку и протянула руку к стоящему стакану с водой. — Отлично выглядишь. — Да, и снова, здравствуйте, — брюнетка успела задуматься, наблюдая ранний закат. — Итак, ты у нас девушка из Нью-Йорка, которая пишет научную статью о терактах в Европе, я правильно поняла? — Научную работу, — поправила девушка. — Она не подлежит публикации в СМИ. — Очень жаль, на Западе люди уверены в защищенности и неприступности государственных устоев, — Свон шумно листала меню, абсолютно на него не смотря. Её взгляд скользил по Миллс, запоминая морщинки и мимику девушки. — Ты так хорошо знаешь Америку? — от такого пристального внимания Реджина ощущала себя немного неуютно, но ей нравилось, с какой непринужденностью Свон затрагивала волнующие темы. — Конечно, только со стороны, но ты разве не обратила внимания на визитку? Наши дизайнеры так долго старались, а ты даже не оценила их труд, — наигранно тяжело вздохнула блондинка, подзывая официанта взмахом руки. — О, я… мне так жаль, — Миллс повернулась к сумке, пытаясь найти визитную карточку. — Да не парься, я журналист еженедельника без конкретной рубрики. — Разве такое бывает? — удивленными глазами, как у ребенка, хлопала Миллс. — Когда ты очень ленив, но в то же время увлекающийся человек, — Эмма задержала дыхание, ловя жгучий интерес к своей персоне, — да.       Сделав заказ, девушки продолжили общение, рассуждая о том, как работается Свон в журнале. Миллс кротко задавала интересующие ее вопросы, легко смеялась и удивлялась такому течению разговора. Свон же рассказывала истории, интересные моменты и отдыхала в компании брюнетки, трепя языком. У Эммы было много ушей, но вот так, ловя восхищенный взгляд и посмеиваясь детским удивлению и восторгу, она общалась с человеком впервые. — Ой, тебе, наверное, уже пора? — взглянув на часы, опомнилась Миллс. — Полночь? Боишься, что превращусь в тыкву? — Свон допила кофе и подозвала официанта с просьбой рассчитать. — Я тебя подброшу. — Да что ты, тут же рядом, — улыбнулась брюнетка, доставая кошелек. — О, да, одна в чужом городе, в чужой стране, на чужом континенте… Не парься, мне это ничего не стоит. И да, мы не поговорили о твоей научной статье. — Работе! Но у меня завтра самолет вечером, — расстроено опустила глаза Миллс. — Ты прости, конечно, но ночь с тобой провести не смогу, — подмигнула Эмма.— Давай так, мой номер у тебя есть, мы созвонимся или спишемся и поболтаем в скайпе. И разница во времени нам нипочём! — Ну, конечно, мне было очень приятно провести вечер в твоей компании, — искренне поблагодарила Миллс. Девушки уже спускались по лестнице к выходу из комплекса.       Они спускались в тишине, каждая находилась в своих мыслях и не чувствовала напряжения из-за отсутствия слов. Точно так же они сели в автомобиль и вышли из него же у входа в отель. — Мне тоже очень приятно было провести с тобой время, Реджина, — немного задумчиво, глядя на брюнетку, проговорила Эмма. — И очень неожиданно. — Спокойной ночи, — робко сократив расстояние, Миллс запечатлела невесомый поцелуй на щеке блондинки, от чего кончики ушей заалели пуще раскаленного железа. Свон улыбнулась еще шире и проводила взглядом девушку до входной двери.