Часть 1
8 марта 2016 г., 22:00
Вот живешь ты себе, все у тебя идет своим чередом, а потом раз, и в твоей жизни появляется Юнги. Мин, мать его, Юнги. И все катится к чертям.
То, как он выглядит в вашу первую встречу, как дерзко представляется сам, когда его пытается представить тебе Намджун. А на твое спокойное "Чон Чонгук", только фыркает и говорит, что имя дурацкое. Все в нем заставляет тебя его ненавидеть, но ты терпишь, ведь он друг Намджуна, и ты вроде как его друг тоже, а потому не хочешь накалять обстановку.
Но когда в определенный момент Юнги вдруг начинает слишком часто над тобой издеваться, говорить всякие гадости на ровном месте, отчитывать тебя как маленького, если ты вдруг сделал что-то не так, и просто тупо тебя бесить, ты реально выходишь из себя. Ты начинаешь избегать этого неуравновешенного типа, начинаешь реже приходить в студию, где Намджун с этим бесячим часто сочиняют вместе новые тексты, а потом записывают их. И это бесит тебя еще больше, потому что, какого хуя? Почему ты должен избегать встреч со своим другом, из-за какого-то клятого Юнги.
Хватит. Пора все расставить по местам.
Наплевав на все, ты идешь к Намджуну на студию. Почему-то горит не верхний свет, а только дополнительный, который не сильно освещает помещение.
Ты проходишь в комнату звукозаписи, и понимаешь, что там пусто. Смотришь сквозь стекло в соседнее помещение и замечаешь его.
Он сидит в углу, за барабанной установкой и, облокотившись на один из самых крупных барабанов, вчитывается в текст, при этом жуя кончик ручки, что у него в руке.
Сейчас он выглядит совершено не так, как обычно. Это уж точно не тот ублюдок Юнги, к которому ты привык. Ты открываешь для себя его новую сторону, и она, к твоему величайшему удивлению, тебе нравится. Тебе нравится этот задумчивый и сосредоточенный парень, у которого даже венка на лбу видна от столь сильного увлечения своим делом.
Ты немного не ожидаешь того, что он поднимет голову и посмотрит прямо на тебя. Еще большей неожиданностью для тебя становится его взгляд, в котором совершенно нет ни обычных злости, ни презрения. Лишь усталость. Какая-то вселенская тоска и усталость.
И ты первым не выдерживаешь и отводишь взгляд. А когда вновь поднимаешь глаза, то Юнги уже нет на прежнем месте.
Через секунду он вваливается к тебе с уже привычным выражением лица, готовый убивать тебя за то, что пришел.
И впервые ты никак не реагируешь на его тирады. Когда он говорит тебе выметаться, ты просто уходишь.
С этого момента ты возвращаешься к привычному для тебя общению с Намджуном, даже если с ним есть Юнги. Теперь ты гораздо более внимателен, и понимаешь, что раньше многого не замечал. Например, того, что когда Мин пишет тексты, он безумно красив. Но еще больше тебе нравится его лицо, когда он спит. Он похож на маленького ребенка, даже иногда хмурится во сне, как тот.
Нормально ли это? Ты задаешь себе подобный вопрос, когда в очередной раз замечаешь что-то милое в обыкновенных движениях или словах Юнги. Тебе на самом то деле совершенно пофигу, каков ответ на этот вопрос, просто иногда ты стараешься думать о чем-то кроме тонких ножек хёна, его губ, что он так любит закусывать, глаз, обычно густо подведенных, и вообще всего, что как-либо относиться к Мин, мать его, Юнги.
Все становится еще хуже, когда в один из вечеров, что вы проводите с Намджном в кои то веки, только вдвоем, придумывая новые музыкальные композиции, он спрашивает тебя о Юнги. Да все бы ничего, если бы вопрос не прозвучал так прямо: "Что между вами происходит?"
А самое печальное, что ты не знаешь ответа. Ты, однозначно заметил, что количество нападок со стороны хёна уменьшилось в последнее время, и иногда ты ловил на себе его изучающие взгляды. Но это никак не помогает тебе охарактеризовать ваши отношения. И все, что ты тогда способен сказать Намджуну, это тихое и неуверенное "Я не знаю", на которое тот только хмыкает и прекращает всякие расспросы.
Но тебя этот вопрос начинает преследовать. Ты не спишь ночами, думая об этом. Замечая все новые взгляды хёна на себе, ты готов чуть ли не на стену лезть от непонимания их значения: то ли он что-то от тебя хочет, то ли просто молча ненавидит, то ли вообще хочет тебя. И на последнем пункте твое сердце пропускает удар.
"А что если Юнги действительно меня хочет?" - закрадывается в твою голову. И эта новая мысль въедается и прожигает насквозь последние трезвые рассуждения, что там оставались.
Ты понимаешь, что так жить дальше это уж никак не вариант, и решаешь что-то сделать.
У тебя дежавю, когда ты заходишь в студию в поисках Юнги и видишь его. Он вновь точно так же сидит над своими записями в полутемном помещении, только теперь не за барабанами, а у пианино. Его пальцы время от времени пробегаются по клавишам инструмента, извлекая из того приятную незамысловатую мелодию. И ты зависаешь. Просто стоишь и смотришь на такого прекрасного Юнги, сидящего над очередным текстом.
В этот раз ты заходишь к нему. Тихо, не спеша подходишь и кладешь руки на плечи, от чего хён немного вздрагивает и оборачивается. Увидев тебя, он, было, хочет возмутиться на столь вольные действия с твоей стороны. Но ты не даешь. Ты еще раньше решил, что попробуешь все изменить, ваши отношения, а потому сейчас просто затыкаешь рот старшего поцелуем. Тот от удивления немного приоткрывает свой, и ты начинаешь действовать более вольно, изучая и пробуя все, до чего можешь дотянуться. А потом ты понимаешь, что тебя не отталкивают.
Напротив, напрягшийся, было, хён, сейчас полностью расслаблен и даже отвечает на твой поцелуй с неимоверной пылкостью.
Когда воздуха больше не хватает, ты отрываешься от столь приятного занятия и просто смотришь в глаза напротив стоящего. Ты ждешь хоть какой-то реакции, знака, пусть даже пощечины. И она следует. Юнги берет тебя за шею и прижимает к стене, шипит тебе в лицо что-то вроде "Ты охренел мелкий", а затем притягивает ближе и целует еще более страстно, чем ты до этого.
В этот миг все мысли утекают из твоей головы. Остаются лишь губы хёна, терзающие твои и его руки, которые одна покоится у тебя на шее, фиксируя положение, а вторая грубо задирает твою футболку и начинает свое путешествие по открывшемуся телу. Кажется, что ни один миллиметр твоей кожи не ускользает от внимания хёна, он проходиться повсюду, где нужно гладит, а в некоторых местах грубо щипает. И ты понимаешь, насколько это кайфово, и первые стоны вырываются из твоего рта прямо в губы Юнги.
Но хён на этом не останавливается. Он прекращает терзание твоих губ и начинает спускаться влажной дорожкой из поцелуев ниже, оставляя красные отметины на твоей челюсти, шеи и ключицах.
Терпеть больше невозможно, и ты собираешь все свои силы и меняешь вас ролями. Тебе это дается легко, не зря же ты столько времени уделяешь физическим тренировкам, особенно учитывая то, что на самом-то деле, Юнги легкий и даже в каком-то роде хрупкий, хоть и старается казаться суровым и сильным мачо.
Подмяв его под себя, ты берешь инициативу в свои руки. Теперь уже не тебя, а ты целуешь все, до чего можешь дотянуться губами, руками ласкаешь столь желанное тело.
Отрываясь от поцелуя, расстёгиваешь пуговицы на чужой рубашке. Кожа Юнги кажется какой-то неестественно бледной при таком освещении, мраморной. Ты даже на секунду замираешь, стараясь запомнить каждый кусочек, что сейчас открыт твоему взору. Тебе нравится то, что ты видишь: впалый живот с довольно выделяющимися на нем кубиками пресса, острые ключицы и неимоверная шея. Твой взгляд поднимается выше.
Вы оба уже возбуждены не на шутку. Оба понимаете, что если сейчас не остановиться, то будет уже поздно. Потому оба, смотря друг другу в глаза, стараетесь уловить какой-то знак, чтоб понять, что делать дальше.
И первым не выдерживаешь ты. Смотреть на столь прекрасного хёна больше нет сил. Ты срываешь с него рубашку, отрывая оставшиеся пуговицы, и отбрасываешь куда-то к барабанам, попутно целуя и поглаживая. Твои руки спускаются все ниже и вот они уже достигли края черных джинсов. Справляешься с пуговицей, на очереди молния.
Тут уже и Юнги решает действовать. Он тянет твою футболку вверх, заставляя на секунду оторваться от себя, снимая ее через голову.
Снова поцелуи. Твои руки борются с чужой молнией, намереваясь убрать лишнее, а руки твоего хёна, в свою очередь, стараются избавить тебя от ненужной одежды.
Кое-как вы справляетесь с задачей и вот уже оба стоите без ничего, при этом ты всё так же прижимаешь Юнги к стене своим телом.
Напряжение внизу живота уже просто неимоверное, хочется побыстрее вставить своему несносному хёну, вымещая все то, что скопились еще с момента знакомства. Но ты медлишь, ведь хочешь, чтобы хорошо было не только тебе.
Ты ловишь каждую его реакцию, пока медленно и усердно растягиваешь.
Невероятные ощущения, потому что Юнги, прижатый тобой к стене, весь раскрасневшийся и тяжело дышащий - это гребаный пиздец.
Слишком горячо, чтоб остаться в своем уме после этого. Твою крышу уже сносит, но ты терпелив, потому что не хочешь причинить боль, отвлекаешь себя.
Но все же, в какой-то момент осознание того, что все может быть куда лучше, чем сейчас, заставляет тебя резко развернуть хёна лицом к стене, впечатывая щекой в рельефные обои и в одно движение засадить ему на всю длину.
Ваши стоны сливаются в один громкий, потому что это до одури хорошо.
Не давая привыкнуть к себе, ты начинаешь двигаться сразу резко и быстро.
Тебя как будто накрывает с головой и уносит в океан наслаждения. Все, что происходит просто потрясающе. Чувствовать Юнги вот так, это то, что казалось тебе нереальным. Но вот он ты, здесь и сейчас трахаешь своего хёна, а тот стонет под тобой, не смотря даже на неудобную позу, и наверняка затекшие руки. Стонет так громко и отчаянно, что ты начинаешь двигаться еще быстрее.
С таким темпом вы оба очень скоро кончаете. Ты придерживаешь Юнги, чтоб тот, обессиленный, не упал, хотя и сам устал. Кое-как вы добираетесь до софы в углу и заваливаетесь на нее.
Тебе настолько хорошо, что аж не верится. Ты в прострации. И сквозь полусонную негу слышишь, как Юнги с чувством говорит:
- Блять, я уж думал, что ты никогда не решишься.
И вы оба смеетесь с каким-то облегчением.
***
Когда ты на следующий день появляешься в студии, все на прежних местах. Но теперь здесь есть Намджун. Он стоит возле аппаратуры и с каким-то непониманием смотрит на экран ноутбука. - Слушай, Гук, не знаешь, что тут за запись этой ночью, до утра работала? - спрашивает он, намереваясь включить файл. А у тебя в голове паника. Ты думаешь о том, что уж твой друг то точно не должен этого услышать и отвечаешь что-то невнятное, что это вроде твое, просишь пустить к ноуту. Стираешь запись, как только тебя подпускают, и выдыхаешь с облегчением. Намджун смотрит как-то странно на твои действия. Но тебе все равно. В твоей голове лишь мысль о том, что это пиздец, каковых в твоей жизни еще не бывало. А начался он с Мина, мать его, Юнги.
