Лучше, чем взрыв

Куроо ждал тренировочного лагеря с Фукуродани с особым нетерпением, потому что, во-первых, это было первое подобное мероприятие для Кенмы, а, во-вторых, Бокуто слишком много говорил об их новом связующем-первогодке. Тетсуро не нравились вечные «ты бы знал, какой Акааши классный!», потому что он боялся, что Бокуто с ним слишком сдружится и забудет про Куроо. Кенма только пожал плечами на все его тревоги и добавил, что никто не сможет заменить Куроо. Козуме всегда говорил такие вещи внезапно и без всякого стеснения, зато заставляя смущаться Тетсуро. В любом случае, это подействовало, и Куроо уже спокойно стал ждать появления «классного-классного Акааши» и старался не думать, почему голос Бокуто такой почти влюблённый. Сначала Куроо не поверил своим глазам: классный Акааши оказался спокойным парнем, которому доверяла вся команда. Игра Фукуродани стала лучше, это было очевидно, и пусть у них ещё были какие-то неотработанные вещи или грубые ошибки, Тетсуро знал, что они исправятся и станут тем противником, которому не стыдно будет проиграть. Вечером в первый день Бокуто ждал одобрения, как будто сам воспитал Акааши и впервые вывел его в люди, но Куроо ограничился одним «он вроде неплохой». Когда Бокуто ушёл искать Акааши, чтобы показать ему, какие звёзды сегодня красивые и заодно поискать на небе сложенную из них букву А, Кенма поинтересовался: — Ты так пристально за ними наблюдаешь не только из-за дружеской ревности, да? Куроо посмотрел на него и не мог понять, когда это Кенма успел так повзрослеть и научился так хорошо понимать его. — Бокуто любит всех людей, которые появляются в его обществе. Как думаешь, много ли из них любят его самого? Я знаю, какими мы иногда с ним бываем, но не все это терпят, — Куроо вздохнул. Кенма кивнул. Уж здесь он был не как все и терпел этих двоих дольше всех. — Если тебе станет легче, то я считаю, что Акааши пытается подстроиться под него, — честно сказал Кенма, который наблюдал за командой соперника больше ради интереса, чем из-за необходимости предугадать их игру. Только на четвёртый день совместных тренировок Куроо решился поговорить с Акааши, прямо сказать ему, что если он не сможет подстроиться под смену настроений Котаро, то им лучше вообще не играть вместе. — Куроо-сан, — приветственный кивок головой. Чёрт, этот парень ещё и предельно вежливый! — Слушай, Акааши, — Куроо как раз предпочёл забыть о такте, — я хочу с тобой поговорить о Бокуто, потому что он мой лучший друг. Тетсуро показалось, что Акааши чуть забеспокоился, и поспешил добавить, что ничего не случилось, ему просто интересно, как связующий к нему относится и получается ли у них работать вместе. — Я думаю, Бокуто-сан смог бы войти в пятёрку лучших асов, — честно сказал Акааши, и Куроо на секунду потерял дар речи. Этот чёртов парень сделал всё правильно: он поверил в Бокуто, может, даже сам не подозревая, как это важно. И если он сумел это, значит, за Котаро можно не волноваться. — Это всё, Куроо-сан? Я обещал с Бокуто-саном отправиться на пробежку, — Акааши поправляет толстовку. — Да, конечно, иди, — пробормотал Тетсуро. Он приготовил в голове большую речь про то, как надо обращаться с Бокуто, но она не пригодилась. И, будто вспомнив, каким бывает его лучший друг, Куроо вылавливает его в районе беговой дорожки, успев по сокращённому пути обогнать Акааши. — Знаешь, ты, вот ты, — он пару раз ткнул пальцем в удивлённого Бокуто, — не упусти его, — серьёзным тоном сказал Куроо, кивнув головой в сторону подходившего Акааши, а потом так же быстро убежал, потому что не мог давать хорошие советы без предварительной подготовки и тыканьем в Кенму с просьбой подсказать синонимы. Котаро широко улыбнулся, понимая, к чему клонит друг, а потом посмотрел на небо. Самые первые звёзды действительно были красивыми и складывались в неприличный жест. Надо обязательно обратить на это внимание Акааши, потому что все мелочи жизни теперь хотелось делить с ним. * Это вряд ли было любовью с первого взгляда, потому что Акааши в неё не верил, а Бокуто о ней не знал. На первой тренировке, на которую пришёл Кейджи, они даже не разговаривали. Капитан представил новичков, те присматривались к команде. Связующему все особенно обрадовались, потому что прошлый сеттер покинул команду из-за желания больше времени уделять учёбе. Потом капитан отвёл Акааши в сторону и много кивал в сторону Бокуто. Котаро почувствовал себя неуютно, потому что тот наверняка рассказывал про его смены настроения, про его склонность к драматизированию, и от этого становилось неловко. На одну секунду Акааши и Бокуто встретились взглядами, и Котаро мог поклясться (и правда клялся в сообщениях Куроо), что его будто чем-то ударило. Акааши вошёл в их жизнь, будто пообещал взять всё под контроль и сделать всё так, как всем нужно. Только идиот от такого отказался бы. В Фукуродани идиотов не было, и поэтому Кейджи совсем скоро стал своим членом команды. Может, этому ещё способствовало то, что Бокуто после ухода первогодок собрал всех остальных и строго и проникновенно сообщил, что берёт Акааши под свою защиту. Команда его успокоила тем, что обижать Кейджи всё равно никто не собирался. Бокуто понял, что Акааши — самый классный парень на планете, на шестой день после прихода первогодок. Это было несколько неловко, потому что это произошло сразу после тренировки, когда Котаро пил воду. — Бокуто-сан? — Акааши возник будто из ниоткуда, чуть раскрасневшийся после игры, но всё равно полный энергии. Котаро перестал пить, удерживая воду во рту и глупо надувая щёки. Кейджи, впрочем, это не смутило. — Я хотел предложить дополнительно позаниматься, потому что мне нужно подстроить пасы под… Дальнейшее Акааши договорить не смог: Бокуто подавился и облил футболку. — Ой, Акааши!.. — только и смог сказать Котаро. — Ты не пострадал? — Всё нормально, Бокуто-сан, — наверное, именно в этот момент Акааши стал подозревать, что работа с Котаро будет самой сложной. Но Кейджи ни за что бы не изменил свой выбор, потому что это лучший опыт в его жизни. И когда Бокуто яростно убеждал его, что он согласен на любые дополнительные тренировки с ним («да-да, Бокуто-сан, я понял, что я могу звать тебя в любое время»), и когда Котаро переодевался в сухую футболку и демонстрировал свои мускулы, Акааши точно ни о чём не жалел. Первая совместная тренировка закончилась провалом: Акааши не смог точно подобрать нужные скорость и высоту, а Бокуто каждый раз делал всё непредсказуемо и больше промахивался, чем попадал. — Прости, Акааши, — убирая мячи, сокрушался Котаро, — я всё завалил. — Это обычная тренировка, Бокуто-сан, в этом нет твоей вины, мы просто друг друга ещё плохо знаем, — спокойно убеждал его Кейджи. И отмечал в голове: «слабость Бокуто №5 — брать вину на себя, накручивая себя из-за этого». Он не знал ещё, каким длинным будет этот список, много ли пользы будет от него, и оставил пустой графу с первым номером, потому что не знал ещё, какая из всех будет ведущей. — Я напрасно потратил твоё время! — он почти хныкал. — Нет, я понял, в каком направлении работать, Бокуто-сан, — по-прежнему спокойно отвечал Акааши. Третьей слабостью Бокуто была реакция на эмоции собеседника, и если показать ему, что ты злишься, то Котаро можно просто потерять в глубинах его самоненависти. — Мы справимся с этим, — уверенно пообещал он. Бокуто вмиг замолчал, потому что никто раньше не хотел справляться с его проблемами. Котаро стало так хорошо-хорошо, что он бросился обнимать Кейджи. — Спасибо тебе, Акааши, — стискивая связующего в объятиях, почти кричал он. — Мне нужен воздух, Бокуто-сан, — жалобно простонал Акааши. — За что ты меня благодаришь? — уже спокойно, выдохнув после объятий, поинтересовался парень. — Ты первый, кто позвал меня на дополнительные тренировки! — радостно поделился Бокуто. Акааши догадывался, почему никто раньше этого не сделал. Акааши посчитал это ужасной ошибкой всех, у кого был на это шанс. Они занимались дополнительно каждый раз после основных тренировок, и однажды дуэт Бокуто-Акааши разгромил дуэт третьегодок в игре два-на-два. Команда сначала поражённо молчала («Бокуто не промазал ни по одному мячу» — одновременно думали все), а потом захлопала, потому что теперь для Фукуродани открывалось множество возможностей. У них были сила в человеческом обличье и ум, способный её контролировать, и это соединение зажигало всех. Акааши сам не ожидал такого результата и с гордостью посмотрел на Бокуто. Котаро, встретившийся с ним взглядом, почувствовал, что его мир кружится от этого парня, и это было лучше и сильнее, чем любой взрыв. * Слабость Бокуто №10: если он не получает одобрения либо от всей команды, либо от Акааши, он замыкается в себе. Кейджи выделил себя не просто так: всё подтверждалось опытным путём, на его восторженные возгласы Бокуто реагировал довольно радостно. — Хорошая игра, Бокуто-сан, — кивнул Кейджи, когда команда расходилась по домам. Котаро засиял и с большей энергией продолжил тренировку. Они опять занимались вдвоём, но меньше обычного: основная тренировка была перегружена. Они убирали мячи в полной тишине, и Бокуто то и дело с неудовольствием посматривал на свои ладони. — Шестнадцатая, — пробормотал себе под нос Акааши, даже не заметив, что сказал это вслух. — Шестнадцатая что? — жадно ухватился за слово Бокуто. Акааши прикусил губу. Он ненавидел, когда что-то выходило из-под контроля, и это был как раз такой случай. Если он расскажет, то есть несколько вариантов: а) Бокуто назовёт его психом и прекратит всё общение; б) Бокуто просто не поймёт всей сути и переведёт тему; в) Бокуто расстроится из-за количества собственных слабостей. Акааши не нравился ни один вариант. Но если он не скажет, то Котаро либо не отстанет, либо замкнётся в себе, а и то, и другое сделает жизнь Кейджи адом. Поэтому Акааши пообещал себе быть смелым (и напомнить себе попросить Бокуто перестать смотреть на него с такой жадностью, будто он собирался ему рассказать истины жизни). — Твоя шестнадцатая слабость: ты не удовлетворён, если у тебя не дрожат руки после тренировки от напряжения, — выдохнул Акааши. Бокуто несколько секунд молчал, и за это время Кейджи успел себя возненавидеть, а потом тихо спросил: — Ты составляешь список моих слабостей? — Да, чтобы подстраиваться под них в сложных ситуациях. Я знаю, — Акааши начал оправдываться, — как это странно выглядит, Бокуто-сан, но… — Странно? Акааши, это же круто! — Бокуто буквально завопил от счастья. — Ты такой крутой, чёрт, ты замечаешь столько всего! И это значит, что ты всегда исправишь ситуацию, когда я в очередной раз облажаюсь! Он впервые говорил о своих промахах с такой радостью, но Акааши и так был поражён. Бокуто непредсказуемый. Бокуто, наверное, самый интересный человек, которого он встречал. — То есть ты не сердишься на меня из-за этого? — он даже забыл добавить своё вечное «Бокуто-сан», которое Котаро так любил. — Нет, конечно нет! — Бокуто помотал головой для большей убедительности. Акааши почувствовал себя свободнее. Они обменялись странностями, приняли их друг у друга как флаги одновременно победивших и побеждённых сторон, и разошлись с ними, чтобы повесить знамена чужих внутренних миров на свои стены. Бокуто провожал Акааши каждый вечер до станции. Они жили в разных концах города, и Котаро это совсем не нравилось. Впрочем, он был готов идти куда угодно ради Кейджи. — А ты ещё что-нибудь такое составлял? — поинтересовался Бокуто, смотря под ноги и стараясь не наступить на трещины. — Да, — Акааши ответил раньше, чем подумал о последствиях. — Например? — Список того, за что меня могли побить одноклассники, — сказал Акааши и прикусил язык. Чёрт. Он совсем не хотел этого говорить, но с Бокуто так легко забыть о том, что ты что-то личное прячешь. — Большой? — Бокуто сжал руки в кулаки. Он не нашёл бы ни одной причины, за что можно было бы ударить Кейджи. — Нет, совсем нет, — помотал головой Акааши. Он соврал, конечно, но Котаро ложь определять почти не умел. Другим главным списком Акааши был список причин, по которым его родители ругались. С него-то и началась привычка к систематизированию человеческих отношений. Родители Кейджи уже несколько лет находились на грани развода, ругались каждый вечер, и их сын иногда жалел, что у них не хватало смелости разъехаться. Чего они боялись, он не понимал и прятался в своей комнате от лишнего шума. К его счастью, поезд приехал раньше, чем он рассказал и об этом. С Бокуто надо было вести себя осторожнее, потому что ему очень сложно не открыться. Бокуто ещё несколько минут стоял на станции, когда Акааши уехал. Котаро часто душил страх, что двери за Кейджи закроются навсегда и он не вернётся, поэтому Бокуто заставил связующего писать ему о том, что он добрался домой. Акааши выполнял его просьбу, и оба в тот момент думали, кто же на кого в их паре оказывает больше влияния. * Разговор про списки состоялся за два дня до выезда в тренировочный лагерь, и именно его в последнюю ночь пересказал Бокуто Куроо и Кенме; они втроём сидели на футонах в комнате Нэкомы. Куроо присвистнул. — Мне кажется, — почему-то шёпотом начал Бокуто, — что он мне очень нравится. — Тебе не кажется, — хором ответили Кенма и Куроо. Козуме хмыкнул, Тетсуро улыбнулся. Эти моменты единения всегда им нравились. — Ты только о нём и говоришь, да ещё и так восторженно, — добавил Куроо. Бокуто обнял себя за колени. Он никогда раньше так не влюблялся и не чувствовал столько безнадёжности. — У тебя всё будет с ним нормально, — Куроо похлопал друга по плечу. Котаро кивнул. — Конечно, будет! — он закивал. — Только я в этом не уверен. Кенма закатил глаза. В дальнейшую беседу он не вслушивался, он уже знал этот сценарий: Куроо убедит Бокуто в том, что Котаро неплохой парень, и Бокуто поверит ему. — А ты считаешь мои слабости? — спросил Куроо, положив голову на колени Кенмы. Бокуто, оказывается, уже ушёл. — Нет, я не люблю цифры и такой чёткий анализ чего-нибудь, — Козуме фыркнул. — Мне нужен общий образ, скопление всего внутреннего мира в одной точке. — Ну да, точно, — Куроо вздохнул. За что Кенма не любил Бокуто, так это за то, что тот заражал иногда Тетсуро приступом нелюбви к себе. — Ох, ну если тебе хочется знать, то твой образ мне нравится. Куроо просиял так, что Кенме захотелось закрыть глаза. В эту минуту он почувствовал, что всё у них у всех будет хорошо. * Когда они ехали из тренировочного лагеря обратно в свою школу, Акааши спал на сиденье рядом с Бокуто. Котаро думал только о том, как классно было бы его поцеловать. А потом гнал от себя эти мысли, отворачивался к окну и много думал о том, что он не позволит себе потерять Кейджи. И откуда в нём было предчувствие чего-то трагического, он не знал, но ему казалось, что над ними нависла какая-то опасность. Он боялся, что Кейджи не проснётся. Когда Акааши открыл глаза и увидел, что Бокуто украдкой его изучает, он вдруг подумал, что было бы классно его тайком от всех поцеловать. Он отогнал от себя эти мысли быстрее, чем успел покраснеть от них. Они с минуту смотрели друг на друга, и ощущение опасности куда-то испарилось. Бокуто начал привыкать к тому, что Акааши всегда возвращался. * К первой игре отборочных они были готовы куда лучше, чем в прошлом году. Акааши принёс новое оружие и починил старое. Бокуто помогал нести знамя их команды, потому что никто уже не сомневался в том, кому следует стать капитаном. В спортивном комплексе Кейджи чувствовал себя уверенно. Он смог подстроиться под Бокуто, он выдержал все их дополнительные тренировки, так почему какая-то игра должна его пугать? Вообще Акааши не чувствовал волнения, потому что считал, что всё до этого сделал правильно и сейчас нужно просто продолжать в том же духе. Когда Акааши нагло пихнул плечом участник команды соперника, Кейджи испугался, что может потерять всё своё самообладание. Его одноклассники тоже не теряли времени и вступили в волейбольный клуб в своей старшей школе. Туда бы и Акааши должен был поступить, но он просто сбежал от них, выбрав Фукуродани. И ни разу не пожалел. — Я хочу его ударить, — на ухо Акааши прошептал Бокуто, упирающийся подбородком в плечо Кейджи. — Они так смотрят на тебя, будто вы знакомы. — Мы знакомы, Бокуто-сан, — Акааши мог бы дёрнуть плечом, чтобы отодвинуться от аса, но не стал. — Мы учились в одном классе. Котаро внимательно посмотрел на Кейджи. Если тот потеряет самообладание, то они проиграют. Но уголки губ Акааши чуть приподнялись, намечая улыбку: это значило, что он решился на что-то рискованное, но хорошее. Он знал, как контролировать силу Бокуто и какой эта сила может быть, когда у Котаро хорошие стимулы. — Сто шесть, — бросил он. — Сто шесть? — непонимающе переспросил Бокуто. — Сто шесть пунктов в том списке про одноклассников. Акааши закусил губу. Он знал, что Котаро захочет отомстить и поэтому приложит все силы, чтобы не подвести. Кейджи отстранённо подумал, что, может, находись они в другой жизненной ситуации, у него хватило бы умений, чтобы управлять Бокуто и с его силой подчинить весь мир. Но, если честно, после знакомства с Котаро Кейджи не нужны ни мир, ни власть, ничего, кроме этого крутого парня. Бокуто не мог поверить. Сто шесть причин, чтобы ударить такого классного Акааши? Он чувствовал, что с кислородом по венам несётся ярость, и он готов был направить её в нужное русло. — Мы их разнесём, ребята, — зловеще-торжественно произнёс Бокуто команде, и каждый вдруг понял, что победа будет за ними, что у них просто нет других вариантов. Они их действительно раз-нес-ли, особую ярость Фукуродани отметили даже те зрители, которые за ними никогда раньше не следили. Сокомандники радостно поздравляли друг друга, а потом с удивлением узнали, что следующий матч пройдёт только через пару дней из-за каких-то организационных накладок. Перерыв им не нравился, но пришлось разойтись. — Бокуто-сан, только не смей подходить к ним с уничижительной речью победителя, — попросил Акааши, когда остальная команда умчалась в раздевалку. — Почему нет? Я хочу поставить их на место за то, что они испортили тебе жизнь! — Котаро тряс кулаком, и Кейджи радовался, что в коридоре пусто. — Не надо, Бокуто-сан. Если бы не они, я бы не поступил сюда и не встретился с тобой, — он намеренно сказал это, чтобы Бокуто успокоился. — Тем более, они своё уже получили, пролетев в первой же игре. Котаро повернулся к нему с удивлением. Он только сейчас осознал, как много в игре сделал только потому, что был зол, и вдруг понял, что он, может быть, первый человек, который прислушался к советам Кейджи, который доверился и позволил ему всё взять под свой контроль. — Ооо, Акааши!.. — он не находил слов и раскинул руки, намереваясь обнять связующего. Первогодка вдруг чётко осознал, что этого нельзя допустить, потому что он сам испытывает слишком много сложных эмоций. «Я разревусь, если он меня обнимет, нет, серьёзно, потому что первый человек, который что-то сделал ради меня, и если он попытается быть хорошим со мной, я просто сломаюсь», — в панике думал Кейджи. — Пойдём, Бокуто-сан, нас ждут, — выдохнул Акааши и первый направился к выходу. «Какой же я идиот!» — думали оба одновременно и боялись посмотреть друг другу в глаза. * У них была пара дней выходных до следующего матча, и один день они решили не проводить тренировку. И всё-таки Акааши предложил Бокуто позаниматься отдельно. Он и сам не знал, что им двигало, но он хотел ещё раз убедиться, что они чувствуют друг друга. Котаро, к облегчению связующего, согласился. Он всю тренировку был слишком возбуждён и совершил больше ошибок, чем обычно, но Акааши не волновался, потому что понимал, из-за чего это. — Я думаю, нам стоит всё-таки пойти отдохнуть, Бокуто-сан, — кивнул сам себе Акааши. — Сто шесть! — Котаро с силой отбил мяч на противоположную сторону, а потом вдруг с размаху ударил кулаком о стену. — Бокуто-сан! — Акааши кинулся к нему, уже сожалея о том своём выборе. Котаро до сих пор не разогнал ярость, она образовывала тромбы в крови и заставляла совершать ошибки. — Чёрт, извини, Акааши, я просто переживаю за тебя, — Бокуто с грустью посмотрел на костяшки, с которых была содрана кожа. — Я в порядке здесь, Бокуто-сан, — как-то совсем серьёзно сказал Кейджи. — Надо обработать это, — он указал на руку парня. Котаро послушно поплёлся за ним. Спокойствие Акааши будто высасывало его ярость, и становилось легче. Кейджи промыл рану, а потом аккуратно стал забинтовывать царапины. Он думал о том, что вот так же сбивали костяшки все, кто считал его неподходящим для этого мира, вот так же об стену ударял руками отец, когда злился на мать, вот так же он сам бил по старой боксёрской груше, чтобы научиться защищаться (он бросил эту затею, когда понял, что родители скоро начнут что-то подозревать). Бокуто видел, как из спокойного Акааши превращался в серьёзно-грустного, и ему самому становилось больно. — Ты такой классный, Акааши, — прошептал Котаро. Кейджи смутился; он не первый раз это слышал от Бокуто, но сейчас это получилось слишком интимно, и он покраснел. — Ещё скажи, что ты не знал, — буркнул Котаро, сам смущённый реакцией связующего. — Никто, кроме тебя, мне этого не говорил, Бокуто-сан, — просто ответил Акааши. Котаро сглотнул. А потом притянул Кейджи к себе за подбородок и поцеловал; остатки ярости превратились в желание сделать приятно, и Бокуто очень постарался быть нежным. Когда они перестали целоваться, в голове Бокуто билась только одна мысль: «не смей убегать несмейубегатьакааши останься со мной не убегай пожалуйстапожалуйста». Кейджи покраснел и не знал, куда ему смотреть. Он сжал руки в кулаки. Пора было смириться с тем, что ничего в его жизни не будет идти так, как он считает правильным. — Если это была шутка, Бокуто-сан, то она очень жестокая, потому что… — Это не было шуткой! — в панике стал его убеждать Котаро. — Слушай, Акааши, я сейчас самый серьёзный человек на свете, и ты мне очень-очень-очень нравишься, понимаешь, ты мне стал нравиться ещё в тот момент, когда вошёл, ну, ты вошёл в зал, мы встретились взглядами, и мне стало хорошо, как будто меня ударили по голове, но с любовью, и я думаю, что ты мне нравился ещё до того, как мы встретились, но просто я не знал, потому что мы ещё не встретились, но я точно-точно уже тогда хотел с тобой познакомиться, но я этого не осознавал, а вот теперь я понимаю, что ты лучший человек, которого я знаю, только не говори Куроо об этом, пожалуйста, он тоже лучший человек, но по-другому, а ты такой классный, Акааши, и я просто не могу… Кейджи прикоснулся пальцем к его губам, заставляя замолчать. — Чш, я всё понял, Бокуто-сан. Я думаю, ты мне нравишься тоже, — он перестал краснеть, решая, что если уж лежать под взрывной волной, то вместе. Котаро позорно покраснел, и Акааши улыбнулся. А потом он притянул Бокуто за футболку к себе и поцеловал не так нежно, но с куда большей уверенностью. * Команда собралась на следующий день обсудить стратегию. Акааши предложил один интересный трюк, который может помочь выиграть. Он был прост в исполнении и эффективен, так что игроки приняли это с удовольствием. — Боже мой, Акааши, я так тебя люблю! — завопил Бокуто. Команда на секунду замерла, с ожиданием глядя на связующего. — Я думаю, вы со временем к этому привыкнете, — пожал плечами Кейджи, будто ничего особого не произошло. И сокомандники вдруг согласились, потому что эти двое будто с первой минуты знакомства начали существовать вместе. Акааши аккуратно коснулся прилетевшего мяча, отправляя в точно рассчитанную точку, идеальную для одного человека. Кейджи показалось, что, когда Бокуто идеально завершил передачу, он ему подмигнул. И Акааши улыбнулся уголками губ в ответ.