Аванор

      Когда несколько недругов сталкиваются лбами друг с другом, происходит сильный конфликт, который обычно перерастает в нечто ужасное. Конечно же, если исход этого конфликта не был летальным сразу же после столкновения. Очень странно и в тоже время интересно, что же могло сподвигнуть «их» вновь нарушить древний договор и ступить на чужие земли? Этого узнать не дано, если мыслить одними лишь рассуждениями, ибо беря во внимание только факты и мнения, настоящая правда скроется от наших глаз еще сильнее. Нарушая договор, ты идешь против своей воли, но это чувство перекроется долгом, который выстраивается на внутреннем эго и конечно же злобе, которые переубедят любого в том, что дать слово — значит обречь себя на обет, расторгнуть который может лишь противоположная сторона.       Когда пролилась первая кровь, мир еще не знал того, во что его может превратить культура риферян. Те, не имея даже понятий о том, что можно было бы и не убивать невинных, опустошали город за городом, основывая на руинах и горе других свои новые очаги распространения. Культ нового вида продвигался с невероятной мощью и силой, которая заключалась в сердцах своих порождений. Они использовали не только сталь, что давало им всестороннюю силу в виде магии в самых разных её проявлениях. Лишь получив настоящего противника, темп распространения Риферана остановился, застыв в немом молчании. Перед лицом тысяч встал вопрос: А что же дальше?       Забившись в самые тёмные уголки гор, несчастные и всюду гонимые лараны наконец-то получили покой, но сладкой жизнью это назвать было нельзя. Маарсары ушли в густейшие леса юга, которые могли укрыть их от всепобеждающего противника и дать новый дом народу, который первым после риферян смог овладеть магией. Звери же, что поддавались немыслимым экспериментам с магией и благодаря которым обладали здравым разумом, бежали в холодные северные нагорья, которые были смертельными для еще более смертельного врага.       Собственно, о главном враге, который заставил риферян вздрогнуть. Это были они сами, которые наконец-то начали задаваться вопросами о смысле своего бытия и причине своего влияния на остальных. Это начало расшатывать цепкую связь воинственного народа и принуждать самих себя к неповиновению. Своими амбициями они продолжали давить остальных, но с каждым новым восхождением Аски, их напор слабел, а общая культура начинала делиться на две строгие части. Одни были за войну, другие же стремились к миру, балансу. Жить не захватом других знаний, а созданием и развитием своих, жить не проливая кровь и не опустошая степи, втаптывая их копытами тысячного войска. На этих разногласиях и вырос конфликт внутри Риферана, который оказался крайне полезным для гонимых или почти уничтоженных народов, что прятались в самых страшных уголках мира, считая их лучшим местом для себя.       Раскол и великая война в которой совсем скоро не стало двух сторон. Нация разбилась, подобно кувшину упавшему на холодный каменный пол. Хищник пожирал себя самого, тогда, когда проблемы были даже не во власти, а лишь в заданных, первичных чувствах и задатках. Одна часть тебя говорит, что нужно проливать кровь и давать больше себе и своему виду, чем другим. Другая часть подобна обычным обитателям любого из бесчисленных миров — жить в спокойствии ради спокойствия. Когда буря утихла, на свет показались лараны, которые крайне сильно прижились к горам. Они увидели новый мир и не захотели больше видеть того, что творит с собой натура риферян. Оставшись в горах, они больше не показывались миру и жили в свою угоду, амбиции которой росли, продвигая и изменяя ларанов, превращая в подобие современных бородачей из Орум-Рокха.       Маарсары поклонялись магии и покоряли леса, стараясь превратить их в свой дом, которым он, собственно, и стал. Лишь выходцы из западных болот, ненавистные маарсарами дроглины были вынуждены искать новый дом, после прихода на их родные болота кхорхоев. Собрав все свои силы, те вступили в великий поход, который привел их к центру мира — руинам Риферана. Годы брали своё, и стены неприступной крепости осыпались подобно песку. Поселившись там, они назвали эти земли своим новым домом, их грубая зелёная кожа была хорошо расположена к такому климату, но сами дроглины были крайне примитивным народом, раз уж оставили после себя лишь странные записи на скалах, которые и сейчас историки из Разгротара могут разобрать с огромным трудом. Звери, что прятались в горах севера, прижились в них настолько сильно, что и по сей день находятся там, их культура менялась, но всё остановилось на банальном духе охоты и войны ради выживания.       В какой-то момент времени дроглины встретились с новой угрозой, которая хоть и была менее страшной, чем риферяне, но тем не менее заставила их взяться за оружие и воевать. Этого не было упомянуто выше, но был еще один народ, который был загнан войной настолько, что и вовсе тогда считался исчезнувшим. Более того, они не потрудились оставить нам не единого знака о своем бытие, потому их появление в истории мира можно рассматривать только как метафору и внезапную силу, что пришла к центру мира, начав читать свои правила глупым дроглинам. Это могли быть остатки нации риферян, но самые древние остатки последних совершенно не похожи на людские. Собственно, именно люди и объявились в тот момент, когда зеленокожие осели в руинах Риферана. Жестокая и упорная война позволила дроглинам приживить к себе понятие о любви к собственному дому и тому, что тот нужно защищать сильнее собственной жизни. Но как бы те не старались, люди были умнее. Оттеснив зелёнокожих на северо-запад, у мира появилась новая величественная нация, которая развивалась еще быстрее всех прежних. Маарсары боялись повторения истории, потому свои леса стали хранить как зеницу ока, не брезгуя при этом убивать любых незваных гостей. О существовании ларанов мир вообще позабыл, а звери так и жили на недосягаемом севере. Люди крепли, их единый и величественный город рос, что знаменовало середину первой эпохи, что сейчас для нас скрывается в густом тумане…