И опять никто не должен знать...

Агата вспыхивает, отвешивает излишне навязчивому поклоннику пощечину и пытается эффектно развернуться на каблуках, чтобы эффектно уйти. Увы, подламывается каблук и эффектный уход не становится дурацким падением только потому, что Марину кто-то подхватил под руку. В первый момент она не соображает почему это не напрягает, потому делает второй вдох и узнает аромат одеколона. Он тянет за собой воспоминания о Мурманске, поздней северной весне и одуряющем запахе талой воды и свежего ветра. Тогда она еще не выпала из своей жизни и чувствовала себя вполне спокойно и уверенно. — Спасибо, Глеб. — Не за что. Проблемы? Звучит почему-то странно. Двойственно. Марина давно отвыкла анализировать свои и чужие поступки в режиме реального времени, не было необходимости, но теперь нужные мысли вихрем проносятся в голове, пока тело подстраивается под ситуацию. Марина восстанавливает равновесие, все еще опираясь на локоть Родионова, оглядывает пренебрежительно кавалера, ухитряясь провести глазами сверху вниз при условии, что шкаф ее на голову выше и в два раза шире. — Разве что туфли. Присесть бы. Они не настолько близко знакомы, чтобы Глеб сейчас позволил себе подхватить ее на руки, что, пожалуй, сделал бы в такой ситуации Кот или Бизон, но под руку до столика Глеб ее доводит уверенно. Подзывает официантку, заказывает кофе на двоих и жареный сыр Агате. Орлова пытается вспомнить откуда вообще Родионов, штабной офицер-координатор, знает ее вкусы, но не получается. Впрочем, неважно. Приятно. Она уже года три не была на свидании. Она года три вообще уже нигде не была, кроме работы и дома, и недавно обретенная свобода не радует совершенно. Агата в принципе не знает что с ней делать. — Что случилось? Агата задумчиво смотрит в чашку, кофе принесли довольно быстро, потом поднимает глаза на собеседника. Она прекрасно знает в теории, что эффект попутчика не самая лучшая вещь. Знает, что с ней происходит. Знает, что надо обратиться к профессионалам. Да она сама профессионал. Сапожник без сапог. Без туфлей. — У меня мама умерла, — звучит так внезапно по-детски, даже сама от себя не ожидала. — Полгода назад. А перед этим три года в деменции. Буйная. И я… Все эти годы была с ней. Со службы ушла, устроилась в полицию, это ты и так знаешь. И теперь не знаю что делать дальше. Восстановиться не могу, я не пригодна. За эти три года постарела будто на тридцать. Анализы трындец, уровень подготовки ниже плинтуса. Даже себе помочь не могу. — Так себе и не должна. А насчет уровня подготовки, — Глеб задумчиво смотрит Агате за спину, где все еще не пришел в себя схлопотавший от Агаты по морде амбал, — то это дело поправимое. Сама ведь знаешь после каких ситуаций восстанавливались. Ты же года три восстановление курировала в ГРУшной «Альфе». — Личное дело читал? — Конечно. Их же мы с Шумовым перебирали. И со Свердловой. Голос мужчины чуть вздрагивает на последней фамилии, Агата опускает чашку, за которой в большей степени прятала глаза и накрывает его руку своей. Она понимает, правда. Только сказать не может. Они ведь с Аней дружили, это со стороны видно было. По-настоящему дружили. И вдруг такой облом. Агата думает проще ей или тяжелее. Связь с матерью все-таки безусловна, а друзей выбираешь сам. Но все равно… — Орать хочется? Кивнул. Хочется. Все пытаешься понять как так можно? Печь печеньки, прикрывать от начальства, искренне переживать за группу и стучать? Все это время стучать? Пытаешься понять, в чем виноват ты лично? Не уследил, не понял? — Да. Мы ведь ближе всех в штабе. Всегда в одной смене. Да и… Ну не врала она, понимаешь? Я не психолог, но и не дурак же! Не врала. И мужа любила, я их разговоры слышал. Мужа любила, а Горлину этому стучала. Как так? Агата пожимает плечами, но тему не меняет, только берет с тарелки кусочек жареного сыра, заполняя паузу, необходимую для того, чтобы сформулировать ответ. — Мужа любила, ребенка хотела, жить хотела нормально. В ее понимании нормально, не в нашем с тобой. Хотела никогда больше не думать о деньгах, чтобы ее дочку не дразнили в школе. Аня ведь из многодетной семьи была, да еще и неблагополучной. Знаешь, меня учили что говорить таким людям, как восстанавливать их самооценку и прочее. Только во многих случаях не помогает. Потому что слова это слова, а портфель новый не появится. И в школе за косы дергать не перестанут. Ты не удивляйся, я просто сейчас с детьми неблагополучными в основном работаю. Глеб, просто… Ты не виноват, ладно? Ты не можешь отвечать за другого взрослого дееспособного человека. Это ее жизнь и ее решения. Ты был действительно хорошим другом, не упрекай себя. — Спасибо. А ты? Ты разве была плохой дочерью? Чего ты себе не можешь простить? Сомнительный амбал в сомнительном клубе это явно не твой стиль. Он, кстати, еще и необучаемый, сюда идет. Сиди, у тебя туфли. Агата хмыкает, наконец ощутив и сформулировав для себя ту самую двойственность, которая до сих пор покоя не давала. Она все еще думает о себе как о бойце спецназа, хотя и незаслуженно. Привыкла, что опираются на нее, а ей, вроде как, не положено. Но Глеб, вообще-то тоже офицер. Повыше званием, с допуском к гостайне. И регулярно без блата сдает те же нормативы, что и прочие. Не на уровне спецназа, но куда серьезнее, чем ее нынешние коллеги. А кавалер действительно необучаем, от чего сейчас и страдает, строго говоря. Все-таки есть разница между пощечиной от Агаты, которая при всех равных девушка, да и форму порядочно подрастеряла и коронным хуком справа от Глеба, который вообще-то чемпион военного округа по боксу в своем весе. Просто не очень это афиширует на службе. Да и собственно, не на компьютер же ему кубки ставить и грамоты вешать. Уходят они вдвоем, примерно через час, туфли Марина выбрасывает в мусорный бак и Глеб вызвает такси до ее квартиры, куда действительно заносит Марину на руках. Ничего такого, просто во дворе недавно была чья-то пьяная тусовка и весь асфальт усыпан стеклами. Утром уберут конечно, но сейчас так только ноги угробить можно. К тому же не столько там расстояния и самой Агаты. И все это время они говорят. Агата рассказывает о маме, перемежая истории из детства проблемами недавнего времени и Глебу становится немного понятней почему Марина бросила службу, сорвалась ухаживать сама, не пыталась подобрать изначально хороший пансион, ведь деньги то были. Сам он вспоминает свое детство, жизнь в одной квартире с измученной матерью и тоже буйной дементной бабушкой, за которое до сих пор винит мать и старается минимально с ней контактировать. Рассвет встречают на кухне, допивая уже осточертевший кофе. И следовало бы расстаться на этом, сведя всю взаимную стихийную психотерапию к тому самому «эффекту попутчика», но Аврора уже давно знает, что даже самые умные и правильные советы в приложении к реальности не работает. На следующую встречу она приходит в кроссовках. Глебу не хочется терять форму, ей надо потихоньку набирать в любом случае, чтобы там дальше со службой не решилось. Через три месяца, выбив из начальства неделю отпуска, Глеб едет поговорить с матерью. Агата держит его за руку в самые сложные моменты. *** Три года спустя. Петербург. В траве блеснуло, Агата нагнулась и подобрала смартфон мужа, почему-то лежащий в парке. На экране застыла засохшая уже кровь, впрочем ее немного. Чуть сбоку блестит что-то еще, Агата достает из кармана фонарик и в его свете видит ключи от машины. То есть Глеб доехал до парковки, оставил там машину, он всегда после этого несет ключи в руках, давняя привычка, но домой при этом не дошел. Понятно. Марина поднимает смартфон мужа, легко его разблокирует, заходит в список контактов. Нужный номер вбит в быстрый набор. — Бизон? Это Агата. Только что в собственном дворе похищен Глеб Родионов, буквально метров десять до подъезда не дошел. Не ваш офицер, а мой муж! Так что слушай сюда… За что Агата всегда уважала Бизона, так это за потрясающую стрессоустойчивость. Новости Бизон сообщает мрачные, но делает это с крайне странным выражением лица. Акулы еще не настолько опытны, а вот Кот опознает откровенное злорадство и ждет развития событий с немалым любопытством. — Черт, — вздыхает Витязь, осознавая ситуацию и перспективы, — ну почему мы его до дома не проводили! Ведь действительно, контр-адмирала еще попробуй похить! И Шумов остался сегодня. И мы все здесь, а про Багиру и не знает никто. А Глеба вроде жена молодая. Он как-то с ней по телефону говорил. — Да уж. Жена. Молодая, интересная. Очень, — пробормотал Бизон с еще более сложным выражением лица. — Она мне, собственно, и позвонила. И ей еще позвонят. У Родионова одна флешка дома в сейфе. С нее Геката, пожалуй и начнет. Кстати, вы там пока носились, Глеб установил ее нынешнего помощника. Шубин Виктор Павлович, бывший офицер спецназа ГРУ, отставник. Падла. Он будет жене звонить, его метод. — Так может по охрану ее? Позвонят, скажут куда приехать, мы сопроводим… — Ворон, нас еще на дороге срисуют. Разве что маячок. — Да не выпустят они жену. Пока мы по маячку доберемся с ней же что угодно сделать успеют, только бы Глеб заговорил! Это ж не Багира и не Аврора. И даже не эти ваши Дана с Умой. — Ну да, ну да. Тут ты прав. Это даже не Дана с Умой. Кстати, Кот, а звякни ты Дане. На всякий случай, — Бизон усмехнулся и шепнул еще пару слов на ухо Ионову. Вот у этого злорадство на морде было более, чем очевидно. Они действительно следили за женой Родионова исключительно по маячку, наскоро переданному Бизоном где-то на трассе, даже ехали параллельным маршрутом и теперь наблюдали со стороны как хрупкая тонкая блондинка зябко кутается в модную короткую курточку, неумело уворачивается от рук охраны. Ее даже не попытались обыскать и связать, настолько безобидной оказалась девушка. Валин даже задумался о том, где же они с Глебом познакомиться могли, настолько разными людьми казались. Неуместно, конечно, но думать про остальное еще муторней. Неужели он настолько ошибался в сослуживцах? Неужели Бизон и Кот способны подставить под удар гражданского, абсолютно не готовую к подобному женщину ради сохранности информации. Это было настолько странно и нехарактерно, что уже почти страшно. Примерно через три минуты после того, как жена Родионова, Валин вдруг как-то осознал, что до сих пор даже имени ее не знает, оказалась внутри сторожки, которую Шубин выбрал для встречи, оттуда донесся грохот. Бизон отключил секундомер, повернул кепку и бодро скомандовал. — Штурм. Акулы ломанулись к сторожке, снося телами некрупные ветки, но Бизона обогнать не смогли. Тот едва ли не одним прыжком оказался перед Валиным и… втолкнул выскочившего было Шубина обратно в дверь. — Нет- нет, вы там еще не закончили. Кот тем временем блокировал одно окно, Дана держала второе. Бизон подпирал спиной двери, в которые будто тараном лупили изнутри. Сторожка сотрясалась. — Бизон, ну может хватит, а? Негуманно уже. — Кот отметил, что вылезающий из окна подельник Шумова, тот самый, который еще пять минут назад пытался приобнять перепуганную блондиночку и видимо сально шутил, лезет из окна игнорируя даже направленные на него стволы Кота и Ворона. — Я никаких конвенций не подписывал. И с начальством Агаты все согласовано. В смысле, мне товарищ генерал и ее непосредственный руководитель сказал, что если они с ума после такого сойдут, то его ведомство ни при чем и нас заранее предупредили. Так что пусть. В крайнем случае на принудительное лечение, а не в тюрьму. — Овощи не лечатся, — пробурчала Дана и все же отодвинула винтовку, позволяя еще одному парню вывалиться из окна. У него было прострелено колено и изрядно разбит нос, а так же выбито минимум два зуба спереди. — И не допрашиваются, тут ты права, — печально вздохнул Бизон. — Агата, ну хватит с них. Завязывай. Дверь открылась уже без лишних эффектов, оттуда вышел пошатываясь изрядно избитый Шубин и игнорируя ступеньки прямо свалился Бизону под ноги. Возможно попытался облобызать ботинки, но подробностей никто не разглядел. За Шубиным на крыльце появился слегка побитый, но вполне целый на вид Родионов с чуть ссаженными костяшками, обнимающий за плечи свою, видимо, жену. Вблизи она казалась еще миниатюрней и наивней, блондинка с кукольно-детским личиком, огромными глазами и совершенно невинным видом. Даже испачканная кровью и подранная модная курточка общего впечатления не портила. Но вот прут арматуры в руках уже наводил на размышления. Впрочем, его девушка быстро отбросила. — Бизон, ну какое обыщут? Какое свяжут. Да я туда ПЗРК в сумочке протащить могла, не то что отмычку и два пистолета с обоймами. — А если бы по тебе стреляли? — Там помещение два на два, скорей друг друга положат. Это ваши Акулы и есть? Какие-то они странные, смотрят так. — И с чего бы это? Знакомьтесь, бойцы. Марина Родионова, в девичестве Орлова, позывной Агата. Боец спецназа ФСБ, специалист по когнитивной психологии, снайпер, переговорщик. Сама про себя говорит, что может заставить противника поступать как ей выгодно. На самом деле заставить поступать так, как ей выгодно она может кого угодно от мужа до собственного начальства включительно. Это, так сказать, последний рубеж охраны секретных данных.