Вереск

Как блистательная ученица, Лидия Мартин всегда была нацелена на самый высокий результат и раздражалась, если хоть какая-то мелочь, даже самая крохотная, самая незначительная, вроде кляксы в уголке листа или облупленного лака на мизинце, не соответствует громкому слову «совершенство». А уж тем более она не выносила, если несоответствие воображаемому высокому уровню, некая червоточина, закрадывалась в её жизнь. Джексон — парень, с которым Лидия, безусловно, в итоге станет королевой выпускного вечера, и это великолепно укладывалось в тот «комплекс отличницы», коим она страдала. Они оба будут словно картинки из глянцевых журналов: Джексон Уиттмор в идеально скроенном смокинге, подчёркивающим фигуру — заслугу тренажеров и правильного питания. И она, Лидия Мартин, в самом модном коктейльном платье с аккуратными оборками, скорее всего, кремового цвета. Короля и королеву наградят перед всей школой, к этому прилагаются красочные фотки для ежегодника и фальшивые улыбки как друзей, так и титулованных. Скучно, пресно, но зато насколько правильно и безупречно. Лидия особо не тешила себя иллюзиями, что примерит фамилию Уиттмор, будто громоздкое украшение, и они войдут во взрослую жизнь рука об руку, приобретут дом с белым заборчиком и зелёным газоном, заведут ораву карапузов, а в придачу кошку-сфинкса и собаку-пекинеса. Лидии было хорошо с Джексоном в данный момент, и этого было достаточно. Хорошо ровно настолько, насколько может быть в неудобных модельных туфлях на высокой шпильке, таких красивых, но таких невыносимых. Тем не менее, никто по доброй воле не избавляется от последней коллекции «Прада», верно? — И ты понимаешь, что там написано? — Удивился Джексон, взяв со стола в её спальне учебник по углублённому курсу математики. Мысленно она отметила: вид Уиттмора нисколько не выдавал тех непристойностей, которыми они занимались буквально десять минут назад, а вот ей требовалось время, чтобы привести себя в порядок. Джексон ждал, скучал и потому задавал глупые вопросы. Лидия, стоявшая перед зеркалом, легонько взбила рыжие локоны и взяла пудру. Поймав в отражении выжидательное и нетерпеливое лицо парня, она лишь пожала плечами в ответ. Толстая книга громыхнула о стол, заставив поморщиться. Конечно, Лидия могла бы рассказать о теории вероятности, теореме Кука, или других любопытных математических гипотезах и открытиях, но она знала, что ответом ей послужит лишь озадаченный взгляд. При её внешности и статусе богатенькой девочки гораздо проще прикидываться дурой, не только с парнями — со всеми. Джексон воспринимал её красивым дополнением к себе, она в свою очередь считала его красивым дополнением к собственной персоне — пусть так и остаётся как можно дольше. Обида на его эгоизм, на отношение «ты мой трофей», иногда запускала в неё тонкие крысиные коготки, но она отгоняла её от себя, не позволяя даже поддаться раздумьям, что всё может быть по-другому. Что с кем-то другим всё будет совсем не так. Лидия не могла представить рядом никого из тех многочисленных парней, для которых она была как звезда шоу «топ-модель по-американски», или что-то вроде того, такая далёкая и непонятная. Мальчишки похожего типажа — а их было большинство — лишь лепетали перед ней нечто невразумительное и осоловело хлопали глазами. Лидия видела около себя только ровню. Джексон был ровней. — Я готова. — Она обернулась к Джексону и улыбнулась одними губами. Тот смерил её одобряющим взглядом, наверное, такого же удостаивался его «порше» после автомойки. Это можно было считать изысканным комплиментом — в тачке Джексон души не чаял куда больше, чем в любом человеке. — Наконец-то, — недовольно, но скорее для вида, процедил он. Уже у дверей Джексон притянул её к себе за талию, крепко, по-хозяйски, словно никогда больше не желая отпускать, и поцеловал в губы. И в такие моменты Лидии казалось, что она чувствует себя по-настоящему идеальной и счастливой.