Someone

В пустых коридорах холодно и тихо. Каждый шаг давался и тяжело, и свободно, будто что-то, давным-давно её терзавшее, утомившее её, обессилившее, не растворилось, не кануло в небытие, не забылось — но отпустило её. Или же она отпустила. Муррэй села на плечо с сочувствующим щебетом, и Асока пригладила её зелёные перышки, видя в глазах птицы отражение давно умершей, но по-прежнему живой Дочери. Они брели в темноту, но Асоке не нужно было зрение, чтобы видеть — она чувствовала Малакор, не давая ему прочувствовать её саму. Тёмная сторона безуспешно пыталась запутать её сознание, шептала о чём-то прямо у монтралов, леденила кожу своей безжалостной настойчивостью, но тогрута прошла через все штормы и удивить её было нечем. Разве что... — Почему судьба так благосклонна ко мне? Не дождавшись ответа от своей неизменной спутницы, Тано понимающе усмехнулась и продолжила путь. Всё просто — у неё он был, этот самый путь. Она не могла знать, что ждёт её в конце, но покуда Сила не забирает её, значит, ей нужно оставаться живой. Однако допустить большего вмешательства в дела Силы Асока просто не имела права, и Муррэй, услышав эти мысли, согласно заворковала. Малакор зло ощерил свои чёрные зубы, найдя ещё один повод искусить бывшего джедая: тени попозли к ней ликами клонов с разрукрашенными в её честь шлемами, уставшего и улыбавшегося Энакина с обеспокоенным взглядом, сердитого на её колкие замечания Оби-Вана... Тогрута остановилась, стремясь погасить в душе занявшиеся от одной крохотной искры угли. Всё давно прогорело. Всё давно прошло. Взрыв в Храме, побег из тюрьмы, изгнание, суд... Всё это можно было предотвратить. Предательство Баррис можно было предотвратить. Саму войну можно было... Прошлое должно оставаться прошлым. Асока продолжила идти. Пусть лорд ситхов одержал победу в этот раз — Энакин жив, и был жив все эти годы. Одной могилой меньше, одним врагом больше, но Асока не могла не улыбнуться на один рваный миг, пока её тайны не ведал никто из живущих, только Свет да Тьма. — Он жив. Я слышала, я видела, я ощутила... он жив. Не ситх, не имперец... Скайуокер жив. Никто не спас его. Он столько раз спасал всех, но никто не пришёл на помощь ему самому. Все эти годы за чёрной маской... Ты был совсем один. Асока почувствовала, как по спине вкрадчиво поползло чувство вины — тень ехидно улыбалась, пытаясь обернуться вокруг её шеи, но девушка сбросила её, не давая завладеть собою вновь. Она не могла винить себя и дальше. Она не могла вернуться. Ещё одна тень протянула ей падаванскую косичку. Тано будто вновь оказалась в зале Совета, вновь услышала звавшие её голоса и вновь не ответила им, прошла мимо — но не с мрачной решимостью, как тогда, а со смирением, и Муррэй, взлетев, развеяла крыльями этот морок. Сердце разрывалось от разбередённых ран, но Асока понимала, понимала больше, чем прежде, и это понимание дарило ей облегчение. Нельзя забыть, нельзя исправить — ни местью, ни переписыванием истории, — но можно принять прошлое и взяться за будущее, за то, что ещё исправимо. А оно исправимо, ведь... Избранный жив. И может быть это не её удел, но Асока верила, видела в Силе — однажды его тоже обязательно спасут.