Becoming a SOLDIER

Весна победоносно шагала по Мидгару. Редкие городские деревья вовсю цвели и благоухали, дожди наконец-то закончились, улицы, теперь залитые лучами солнца, перестали быть такими серыми и неуютными. Уже можно было не носить сто одёжек, что делало жизнь куда проще. И хотя мидгарские зимы не были холодными (хорошо, если температура до минус пяти опустится, а вообще-то стабильный ноль), всё же несоизмеримо приятней было наконец-то облачиться в летние вещи. Впрочем, Клауда Страйфа всё это не радовало. Вообще-то весна была его любимым временем года — в родном городе после трёх месяцев стабильных холодов она особенно ценилась. А эта весна была ещё и первой, которую он встретил вне дома… но кадет ходил мрачнее тучи. Ни тёплый ветер, ни листва, ни общий приподнятый дух людей вокруг не радовали его. С того памятного дня прошло почти полтора месяца. Пути Зака и Клауда на тренировках, теперь проводившихся стабильно два раза в неделю, довольно быстро разошлись, и теперь кадет под руководством своего учителя всё чаще использовал функцию виртуальных врагов. И всё бы хорошо, но Страйф не мог не заметить, что Сефирот будто бы намеренно избегал любых физических контактов с ним. Если он хотел что-то объяснить, он делал это словами, либо же показывал приём сам, а вовсе не так, как на самой первой тренировке. О причинах подобного поведения Клауд мог только догадываться. Он грустил, злился, однако в конечном итоге его терзания неизменно разжигали в нём жажду быть лучше и лучше в глупой надежде изменить что-то. Естественно, что на его результатах это не отразиться просто не могло — даже Сефирот удивлялся, откуда в Клауде столько талантов, а уж Анджил, Зак и Генезис, которые иногда из чистого любопытства забредали к ним на тренировки, и подавно. Похвалы (особенно от первого-то класса) были, конечно, очень приятны, но Клауд всё равно чувствовал, что не получает желаемого. Иногда хотелось подойти к Сефироту и просто спросить в лоб: «Что? Что я сделал не так? Объясни мне!», но кадет по обыкновению молчал, пряча лицо в шарф, уходя в свои мысли глубже и глубже. Подливало масла в огонь ещё и то, что до тестов оставалось всё меньше времени. Вот ещё одна неделя миновала — и как-то внезапно май перевалил за половину. Клауд не успевал даже пугаться, он жил от тренировки к тренировке. Прошло ещё две недели, и кадет вновь перестал спать. Последнюю тренировку Страйф не то что не усвоил — из-за хронического недосыпа и недоедания он даже не смог полноценно в ней поучаствовать, продув дюжине виртуальных пехотинцев всухую. Сефирот огорчился и, несмотря на просьбы и мольбы Клауда, отпустил (читай — отправил его восвояси) с занятия пораньше. И вот после этого кадет больше не смог терпеть. Было физически плохо, и вначале парень даже не понял, что не так. Как будто бы какого-то куска в паззле его эмоционального спокойствия не хватало. Страйф последовательно перебрал в голове все варианты, что ему может быть нужно, и лишь в самом конце до него дошло, что он просто хочет поговорить. Кинув тоскливый взгляд на длинную очередь в душ, Клауд, не говоря никому ни слова, просто вышел в коридор, как был: в одних форменных штанах, футболке и тапочках-шлёпанцах, с полотенцем на плече и пакетом, в котором были все необходимые для мытья принадлежности. — Страйф, ты вернёшься или как? — услышал он оклик, но полноценно ответить не счёл нужным, лишь неопределённо помахав рукой. Уже у лестницы его посетила запоздалая мысль, что ходить в таком виде по Билдингу чревато большими, нет, огромными проблемами. Это всё равно, что выйти на улицу в патруль без формы, или даже хуже, ведь здесь был реальный шанс повстречать самого Президента. «Это будет смешно, — подумал Клауд, быстро и тихо идя вверх. — До тестов осталась всего одна тренировка… Меньше недели! Если меня уволят из Шин-Ра за неподобающий внешний вид… я не знаю, что я сделаю. Наверное, буду смеяться. А потом плакать». Он проскочил ещё несколько ступеней и остановился. «Нет, плакать я не буду, — твёрдо сказал он себе. — Я ведь уже почти солджер!». И тут к его ужасу сверху на лестнице послышались шаги — близко. Клауд как раз находился на пролёте между этажами, так что никуда было не деться. Кадет вжался в стену и едва ли не зажмурился от страха. Он успел увидеть мелькнувший строгий чёрный костюм, а потом человек подошёл ближе, и Клауд его узнал — это был Турк Ценг. «Мне конец», — как-то очень спокойно сказал себе кадет, в момент примирившись с тем, что из Корпорации ему придётся с позором вылететь. Но не успел он представить, как вернётся домой, как услышал: — Приятного купания, рядовой Клауд Страйф. Вутаец чуть дёрнул уголком губ: наверное, это можно было считать за улыбку. Клауд слабо улыбнулся в ответ, не зная, что сказать. От необходимости ответа его избавило строгое «дзинь-дзинь» мобильника Турка. Тот полез во внутренний карман пиджака… …И Клауд увидел, что в нём, кроме телефона припрятаны два билета с крупной надписью «Loveless». — Не надо говорить Генезису, — спохватился Ценг, ответив на звонок. — Это сюрприз. — Конечно, сэр, — закивал Клауд, подумав, что вутаец, так или иначе, зря волнуется. Вряд ли он бы кому-то сказал. Ценг кивнул Страйфу, а затем пошёл своей дорогой. Кадет удивлённо посмотрел ему вслед, осознавая, что, кажется, он может не беспокоиться о своём внешнем виде. Через пару секунд парень спохватился и большими прыжками побежал вверх — тапочки громко шлёпали его по пяткам. — …А у вас что, воду отключили? — спросил Зак, обнаружив на пороге своей комнаты Клауда. Тот даже не стал объясняться. Он просто ввалился в комнату к другу и выдал ему всё без разбора. Где-то на середине рассказа Клауд понял, что сегодня Зак не один — шум воды в ванной не дал ошибиться. И точно, через пару минут в комнату вошёл Кансель, щеголяя одним лишь полотенцем на бёдрах. Отступать, однако, было уже как-то поздно, поэтому Страйф набрался смелости и закончил рассказ. — Да уж, — задумчиво покивал Зак, запустив пятерню в шевелюру. — Знаешь, тебе надо сделать что-нибудь такое… Ну, скажем, удивить его! Вот, как я в своё время удивил Анджила. Кансель, который давно оделся, улёгся на свою кровать и вроде как сделал вид, что полностью ушёл в изучение своего телефона — даже наушники для верности надел! — вдруг прыснул. — Ну хватит, — проворчал Зак. — Всё, Канс, это уже не смешно! — Нет, смешно! — не согласился с ним парень. — Что? — растерялся Клауд, переводя взгляд с одного солджера на другого. — Лампочка! — одновременно сказали они. Зак — хмуро, Кансель — торжествующе. Клауд против воли тоже улыбнулся. Эта история при каждом новом рассказе Зака обрастала всё новыми подробностями, но вот от Канселя он её ещё никогда не слышал. — Нет, а что мне было делать? — пожал тот плечами. — Я же видел, что ты сходишь с ума по своему наставнику, но боишься к нему подойти, потому что это не кто-то там, а сам Анджил Хьюли. Вот я и предложил тебе этот спор. Ведь я знал, что ты не пойдёшь в санчасть… Зак очень по-заковски закатил глаза, потом насупился и показал Канселю язык, на что получил неприличный жест в виде оттопыренного среднего пальца. Оставалось только догадываться, как солджер видел Фэйра и его пантомиму, ведь он лежал, демонстрируя друзьям русый затылок. Зак поднял брови, раскрыл рот и уже собирался ответить Канселю, но его прервал Клауд: — И что же мне делать? — Эй, специалист, помоги парню, — кивнул Фэйр, тут же забыв о том, куда его только что доходчиво и без слов послали. — Я ничего не слышал, — не поворачиваясь, ответил Кансель, всё ещё продолжая увлечённо копаться в телефоне. — Я был в душе, так что понятия не имею, о чём речь. — Я тебе не верю, — усмехнулся Зак. — Ты всегда всё знаешь, Канс. Не делай из себя невинность. Тот коротко усмехнулся, затем всё-таки поднялся, вынул «бананы» из ушей и окинул Клауда оценивающим взглядом. — Значит, ты и есть тот самый юный кадет, из-за которого сам генерал Сефирот потерял покой? Ну что ж, попробуй-ка сделать вот что… …Через пару часов, когда они вдоволь наговорились, всё-таки отправили Клауда в ванну, после чего уложили на третью, пустующую, кровать и дождались, пока кадет уснёт, Фэйр шёпотом спросил у Канселя: — Это… поможет ему? — Нет, — безжалостно ответил тот, снова затыкая уши. — Я так понял, что ничего не изменится до тестов… Сефирот ведь не Анджил, с ним всё куда сложнее, — солджер пожал плечами. — Но зато чокобёнок на всю жизнь насытится адреналином, да и будет, что вспомнить — это уж точно. Зак с сомнением почесал затылок, глянул на мирно спящего Клауда. — А это не испортит положения? — Эй, Зак, — бросил Кансель в ответ. — Скажи, я когда-нибудь давал тебе плохие советы? Фэйр промолчал, но за челюсть по привычке всё же схватился. Он задумался. «В конце концов, тесты уже на следующей неделе, — сказал себе Зак, глядя в безмятежное лицо друга — разговор его явно успокоил. — Будь, что будет».