Больше, чем просто мировое господство

      5:38       Риз всегда считал, что он любил свою работу, а работа, в свою очередь, любила его. Образно говоря. Не считая побочных эффектов в виде вечно беснующегося начальника с нелепой бородой и тупых товарищей-сокамерников, как он любил их называть. И вправду, офис, в котором он пытался хоть как-то работать, выглядел… как камеры в питомниках, как соты для загнанных в них бесхребетных людей с приказом «перебирай бумажки и не пытайся совать нос не в свои дела». Совать свой нос куда-либо выше своей головы не поощрялось никем на Гелиосе. Знать своё место — вот что было высшим критерием для любого работника. Компетентность даже самого заядлого трудоголика также зависела от этого фактора. Риз про себя назвал его «похуистическим фактором оценки», когда обдумывал, почему все его товарищи по отделу никогда не интересовались мелкими делами корпорации или разными (довольно интригующими) слушками про вышестоящее начальство.       Лениво потянувшись и в тот же час потеряв наваждение от короткого сна за рабочим столом, Риз сполз с кресла и зевнул. Системный блок у его ног тихо и размеренно жужжал, программа на мониторе лишь слабо мигала синим цветом, а за окном проносился очередной неудачник, побывавший у Джека на ковре. Тех смельчаков, которые осмелились вчерашним вечером взломать базу данных Гипериона ради каких-то там важных заметок по делу над Пандорой, выперли в мгновение ока. Через люк. Прямо в открытый космос, без дыхпайков и вообще, Джек не слишком сильно заморачивался над тем, как им нужно было умереть. Красавчик просто любил выкидывать людей в вакуум, тут уж ничего не поделаешь. Оставшиеся виновные — глава отдела безопасности и руководитель отдела поставок — были застрелены на глазах у половины персонала в Гиперионском центре героизма. Довольно ироничный поступок с его стороны. Ирония — это всё, что у него когда-либо было. Но Риз не думает, что в этой ситуации она имеет какой-то вес. И, возможно, она не имеет веса ни в какой ситуации. Джек просто заподозрил их в участии в этом безумно-нелепом-и-провальном-плане-по-нахождению-информации и решил убить и их тоже, на всякий случай. Лучший способ увольнения — четыре грамма свинца в голове или холодное пространство за пределами станции. Риз мысленно был с ним согласен и даже поддерживал его в выборе своеобразной казни для этих безмозглых приматов.       Он вздохнул и плавно повёл правой рукой, раскрывая ладонь с высвеченной на ней голограммой ЭХО-дисплея. Часы показывали пять утра, значит, до начала его официального рабочего дня осталось чуть меньше двух часов. Риз прикрыл глаза, вспоминая, почему он собственно заснул здесь, а не у себя в квартире. Хоть его жилое помещение сложно было назвать квартирой, он всё же называл его так, потому что тогда у него появлялась хоть толика гордости за себя. Никому же не хочется в свои двадцать пять жить в обшарпанной стандартной комнате, а не в собственной квартире, пусть даже и в таком чудесном месте. Несмотря на то, что его размышления зашли немного не в то русло, он всё же вспомнил причину своей недавней ночёвки на клавиатуре. Проекты. Просто ебучее море незавершённых проектов, которые он всё отлаживал до последнего, считая, что «будущий Риз наверняка включит режим супергероя и сделает их, когда-нибудь, я рассчитываю на него», и дедлайн через… сегодня. Он выдавил тихий нервный смешок и сверился с календарём на компьютере. Всё верно, он не идиот и нет, он совсем-совсем не ленивый мешок с костями, просто, хм, дата не точная и вообще его взломали. Найти оправдание своим поступкам — отличный метод, особенно когда не хватает смелости признать вину.       Риз знал, что это был его последний день. Последний день на станции. Уволенные сотрудники долго на ней не задерживались, они сразу же покидали её любимым способом гендиректора — через полет в шлюз. Но Риз, Риз не был идиотом, он не позволил бы своему начальнику взять себя за шкирку и пнуть под тощий зад прямо на растерзание местному чудовищу и идолу одновременно. Хотя, учитывая его репутацию вечно медлительного, задерживающего всё и вся опаздывающего болвана, он в этом искренне сомневался.       Судорожно сглотнув и легко хлопнув себя по щеке, парень резко встал и начал сгребать все бумажки со своего рабочего стола. Отчёты, отчёты, странные таблицы из контракта с «Джейкобсом», пара записок от Вона, сложенных в виде самолётиков и огромная пачка пустых бланков, которые должны были к сегодняшнему дню быть исписаны мелким почерком Риза — всё это полетело на пол, сопровождаясь отборными ругательствами. Он был в панике. Хотя паника уже отступила на заранее подготовленные позиции. Её место занял страх — чёрный и вонючий, как гуталин. Его пальцы на левой руке сжались в кулак, медленно, еле сдерживая напряжение, разрывавшее каждую мышцу. Он приподнял подбородок, сжав губы в тонкую бледную нить, и блуждающим взглядом начал осматривать ту кучу, что образовалась на полу. Полное осознание ситуации пришло слишком поздно. Нужно было срочно что-то делать, иначе смерть станет его самым близким соседом на эти пару-тройку часов.       Риз резко развернулся и выбежал в коридор, пнув дверь так, что её створки слегка заело во время открытия, на ходу поправляя галстук и застёгивая верхние пуговицы рубашки. Безумная мысль засела в его голове. И Иветт могла ему с ней помочь. Она должна была ему помочь. Не зря же он каждый раз выкидывал довольно приличные суммы на её обеды. Те самые обеды с двойной порцией картошки и самым большим стаканом кофе. И как она всё время оставалась стройной?       Он едва не бежал по коридорам Гелиоса, иногда довольно резко заворачивая на поворотах и едва не теряя равновесие. Добравшись до лифта, он пытливо оглянулся, мысленно благодаря судьбу за то, что этим утром ни одному придурку не приспичило пройтись по великолепным «венам» станции. Зайдя внутрь, Риз нажал кнопку нужного этажа, облокотился о стенку и вцепился руками в свои и без того растрёпанные волосы. Его нехило колотило, и казалось, он слегка впал в дрёму, разум подёрнулся белым туманом и застопорился. Но в голове маленькой канарейкой стучала мысль о том, что всё ещё не настолько плохо.

***

      6:06       Риз стоял возле двери, собираясь позвонить. За эти минуты в лифте он успел более-менее успокоиться и собраться. И придумать план. План, по которому его не уволят и не выбросят в открытое путешествие по космосу. Он ухмыльнулся собственным мыслям и нажал на ярко-синюю кнопку звонка. За дверью послышались отголосок мелодии и грохот, вероятно, от очень тяжёлого предмета. Или тела. Спустя минуту створки дверей разъехались, и из-за неё Риз увидел голову Иветт, которая была, мягко говоря, не в очень хорошем расположении духа. Он отчасти понял бы её, если был бы на её месте. Но он сейчас не стоит в своей комнате в одних пижамных трусах и не смеривает презрительным взглядом свою подругу, которой приспичило зайти к нему на огонёк в шесть утра.       – Риз, твою мать, ты в своём уме? Какого хрена ты вообще приперся ко мне? — эти слова явно давались ей с трудом. Стоять перед ним она тоже могла с трудом. — И вообще, почему ты, хм, в рабочей…       – Ради всего, что в тебе есть святого, заткнись и дай пройти. — он смотрел на неё с нескрываемым отчаянием и толикой пропавшего было страха. Недовольно передёрнув плечами, парень резко дёрнулся всем торсом вперёд, отпихивая Иветт плечом немного в сторону и попутно закрывая за собой дверь. Девушка лишь зашипела от безысходности и вновь обратилась к застывшему на месте Ризу, зло прищурившись.       – Ну, выкладывай. Ты же не просто так завалился сюда в такую рань. Зная тебя, я могу ожидать чего угодно, так? Только не говори мне, что ты кого-то убил, я из настолько большой жопы тебя не вытащу, — она тяжело вздохнула и, бегло взглянув на показательно спокойное, только бледнее обычного, лицо друга, попыталась приободрить его. — Ничего страшного, в самом деле, я попытаюсь спасти твою задницу.       – Послушай, я никого не убивал, пффф, и в мыслях не было. Просто мне скоро придёт конец, и нет, я не шучу, — Риз нервно засмеялся — невинный и тихий хохот начал перерастать в безумный и истеричный, а по лбу скатилась капелька пота. Он был напряжён, глаза его расширились от сознания того, что сейчас его жизнь зависела от решения одного человека. Невидимые шоры опустились ему на глаза, сужая мир до Иветт, стоявшей слегка поодаль от парня и недоуменно наблюдающей за реакцией внезапно нагрянувшего гостя. Она сделала пару неуверенных шагов к Ризу, но застыла, увидев в его глазах слепую надежду.       – Так что произ…       – Я третий раз подряд не сделал вовремя все очень-очень важные бланки, которые должен был сдать, причём не сделал совсем, так что «дописывать» их я не вижу смысла, как не вижу смысла больше находиться на этой станции, понимаешь? Я сегодня свалю отсюда в любом из случаев, а их всего два: хороший и плохой. В хорошем случае ты помогаешь мне свалить на Элпис в муншоте, в плохом — я оказываюсь за вон тем прекрасным панорамным окном. Почему ты вообще живёшь в хорошей квартире, а я в какой-то комнате из общежития? — он зло оглядел тот кусок жилища, которое смог разглядеть, и нахмурился, поджимая губы в безмолвной обиде.       – Ого, Мистер десять миллионов… долгов решил попросить помощи, удивительно.       – Шутка не удалась, Иветт, я на полном серьёзе. Или ты мне помогаешь, или будешь смотреть на мой окоченевший труп на фоне Пандоры. Мне эта перспектива совсем не нравится.       – Ты просто безумен, — она удручающе покачала головой. В ответ Риз лишь растянул губы в выразительно фальшивой улыбке. — Вон уже знает?       А вот про него он даже не подумал. Во всяком случае, Вону не обязательно было об этом знать. Узнавать про возможную смерть своего близкого друга не каждому хотелось бы. Но всё же Риз решил, что лучше посвятить Вона в свой план. Сказать ему правду, какой бы горькой она ни была. Правда всегда лучше, чем незнание. Ведь больше всего человека пугает неизвестность. Как только эта неизвестность, пусть даже враждебная, идентифицирована, он чувствует облегчение. Незнание включает воображение… И в его случае это воображение навряд ли будет слишком радужным.       – Нет-нет, я собирался ему позвонить, как договорюсь с тобой. Не хотелось бы его пугать.       – «Договорюсь?» Ты всё же хочешь, чтоб я загрузила тебя в муншот?       – Ну, а другие варианты есть? — он спрашивал не всерьёз, даже не надеясь на положительный ответ. Ну правда, что может быть лучше муншота?       – Хммм, — показательно потерев подбородок, она что-то решила для себя в уме и подошла к своему компьютеру, попутно призывая Риза проходить внутрь и не топтаться на пороге, — раз уж ты разбудил меня то, будь добр, свари кофейку, а то мои мозги сейчас заснут, не успев проснуться. Со сливками и без сахара!       Она начинала шутить — это было хорошим признаком. То есть, она не собиралась отказывать ему в помощи и не собиралась дать ему подзатыльника (что было бы довольно справедливо с её стороны). Хотя и шутки были откровенно неудачные.       6:39       Риз снова посмотрел на свои наручные часы. Уже столько времени прошло, а он все ещё жив. Удивительно. Проходя на кухню, он краем глаза заметил висящую в прихожей на стенке снайперскую винтовку. Винтовку? Как она вообще смогла не то, чтобы пронести оружие на Гелиос, а хранить его здесь безнаказанно? Тем более такой прекрасный экземпляр от Маливана. Не будь Риз сейчас настолько взбудоражен предстоящими событиями, которые сейчас только находились в его голове, он бы обязательно расспросил Иветт о ней.       «Так, со сливками и сахаром, — думал Риз. — Двух ведь ложек ей хватит? Вроде, должно быть сладко и не так вредно для фигуры…»       Он старался отвлекать себя всеми силами, как только мог. Ну в самом деле, не каждый день человеку грозит смертельная опасность. Хотя, разве было глупо бояться смерти? Все мы рано или поздно умрём, так зачем же притворяться, что не видишь её, вечно шествующую за твоим левым плечом?       Мешая ложечкой до тошноты сладкий кофе, который Иветт терпеть не могла, он слишком сильно ушёл в свои мысли. Когда он заметил свою оплошность было уже слишком поздно — последняя пачка рассыпчатого Монте Сантоза ушла в эту огромную чашку-супницу. Риз тихо вздохнул и чертыхнулся сквозь зубы, невольно дёрнув рукой и расплескав светло-коричневую, приторно-сладкую даже на вид, жидкость на помятую рубашку.       – Я нашла для тебя транспорт высшего класса, алло! И как там поживает мой кофе? Быстро тащи его сюда! — Иветт допечатала пару сообщений и с облегчением откинулась на спинку кресла, потирая руки в предвкушении чего-то грандиозного. Она ловко отъехала от стола и развернулась лицом к стоявшему в дверном проёме парню, сверкнув глазами и ехидно ухмыльнувшись. — Я стащила самую бомбезную тачку из арсенала нашего любимейшего гендиректора, что ты на это скажешь? И тебе не придётся трястись в муншоте, попутно отбивая себе все внутренние органы. Риз охнул и согнулся в пояснице, будто невидимый кулак ударил его промеж рёбер. Горячая чашка выскользнула из его рук и с треском разбилась о деревянные доски паркета. Он крупно задрожал, прикрыл глаза и прикрыл руками рот, неожиданно резко понимая всю плачевность ситуации.       – Хэй, что за реакция? Я же не на Пандору тебя запускаю без скафандра, — она вздохнула и пристально посмотрела на парня, будто не замечая того, что на полу уже начали образовываться уродливые коричневые пятна. Риз медленно выпрямился и заглянул прямо в глаза девушке, устанавливая с ней зрительный контакт. Его искусственный и натуральный глаз смотрели в её настоящие карие и не видели ни малейшего намёка на шутку.       – Г-гендиректора? .. — только и смог выдавить парень, пока мысленно чертыхался на самого себя и отпускался вниз, чтобы собрать осколки. Иветт, увидев, как её любимая чашка столь трагично прекратила своё существование, только горестно прицокнула и поднялась со стула, намереваясь вытереть образовавшуюся кофейную лужу, когда этот неуклюжа отойдёт.       – Это не то, как я бы отреагировала, услышав новость о том, что не просто сбегу от неминуемой смерти, но сбегу с комфортом, — хмыкнула она и сложила руки на груди.       Риз лишь поднял виноватый взгляд на подругу, торопливо собирая осколки и освобождая путь. Черт, он облажался уже… который раз по счёту?       – Прости-прости, я рад, честно, рад, но, чёрт возьми, ты серьёзно задумала это? Гелиос ведь объявит охоту за мной, на мою голову… Иветт, я не проживу на Элписе и дня после такого!       Глаза клерка широко и испуганно распахнулись, промелькнувший было страх снова охватил его, заставляя руки трястись, а ноги словно прирасти к полу. Нужно успокоиться, с его нервозностью он вне Гелиоса долго не протянет. Разве если что торки не нападают на офисных идиотов, в чём он искренне сомневается. Но они легко отстреливаются даже из пистолета, и он надеется на то, что Иветт не будет слишком неосмотрительной и не забудет кинуть ему в машину хоть какое-то оружие. Хотя она и так сделала для него уже слишком многое, немного здравого эгоизма не помешает. Всё же эта бесбашенная девушка согласилась помочь ему в этой безумной затее, пусть и помогает до конца. Главное не до тупого конца его жизни, который уже бежит за ним, спотыкаясь о невидимую преграду под именем «иветт-сделай-что-нибудь». Он ещё хочет пожить в своё удовольствие.       Вздрогнув, парень дотронулся рукой до своей грудной клетки, ощущая бешеное биение сердца. Пульсация под ладонями выдаёт его глупый сентиментальный орган. Хотя ему, вроде как, и не с чего так биться. Это пугает. В мысли закрадываются совершенно безосновательные и глупые страхи об инфаркте и разнообразных пороках сердца. Он всё ещё пытается успокоиться, задерживая дыхание. Почему-то кажется, будто подобные махинации помогут вернуть пульс в норму.       Наконец-то. Сердцебиение уже пришло в норму, но ему этого все мало. Он ждёт, когда оно, наконец, совсем утихнет. Этого не происходит, и он едва ли не начинает сердиться на собственное тело. И только потом до него доходит, что бьющееся сердце — это абсолютно нормально, жизненно необходимо. И то, что он совсем забыл об этом, кажется невероятным, и оттого ужасающе смешным.       – Ты теперь всё быстрее успокаиваешься, хвалю. Думаю, на Пандоре тебе это качество очень пригодится, — она легко улыбнулась, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица — с более-менее спокойного резко на болезненно-синее. Он приоткрывает рот и скрещивает руки на часто вздымающейся груди, поднимая большие пальцы вверх в оборонительном жесте.       – Пандоре? Что? Нет-нет-нет, даже не пытайся меня…– Иветт раздражительно хлопнула в ладони и стремительно подошла к застывшему, словно окаменевшему Ризу, намереваясь схватить того за гладкий галстук, тот самый идиотский галстук красного цвета. Она давно говорила выкинуть его ко всем чертям, но Риз лишь отмахивался от её советов. Иветт давно подозревала, что он носил его специально для того, чтоб позлить её. И иногда у него это выходило просто шикарно. Но девушка не успела подойти достаточно близко к Ризу. Тот развернулся всем корпусом, когда Иветт была в двух шагах, и, пнув носком ботинка остатки чашки, вышел из гостиной комнаты в кухню. Он опять прошёл по коридору, по пути оборачиваясь на снайперку и мысленно оценивая её на твёрдую десяточку. Придя туда, он включил электрический чайник, намереваясь заварить чаю и смешать его с чем-либо покрепче, и плюхнулся на высокий барный стул, положив голову щекой на стол в ожидании нареканий от Иветт. Когда она на удивление невозмутимо вошла вслед за ним и подошла к холодильнику, выуживая из него кусок многослойного торта с мерзкими розочками на верхушке и громко хлопая дверцей, Риз нарушил царившую было тишину хриплым вопросом:       – Я иногда не понимаю, почему я? — он поднял взгляд на тарелку с тортом и отвернулся в отвращении. Иветт в ответ на это лишь фыркнула и изящно села на соседний стул, доставая длинную ложечку из подставки. — Почему Вселенная издевается именно надо мной? Сначала мой тупой отец с бредом отрицательного двойника, затем вечный гнёт однокурсников, и теперь вот Гиперион.       – Отец? Ты мне про него никогда не рассказывал.       Она заинтересовано поёрзала на стуле и отломила кусочек десерта. Риз прикоснулся к своей правой руке и постучал по ней двумя пальцами, желая переключить её внимание.       – Это из-за него мы были обречены. Наша семья никогда не отличалась дружелюбием или сплоченностью, она просто условно существовала. Моя мать никогда особенно не заботилась обо мне, предпочитая общество высокоразвитых мразей с гнилыми лицами в нашем доме. Лица. Их лица пытались съесть меня. Съесть, понимаешь? Они пожирали меня глазами, смаковали каждое моё движение, как будто уже видели мою тушу в своих руках. Это всё из-за него. Он дал мне эти татуировки, он же и защищал меня от тех, кто хотел посягнуть на них, между тем утверждая, что мой двойник пытался подстроить собственную смерть. Синее проклятье, выжженное на моей коже, — он сел ровно и посмотрел в сторону чайника.       Тот всё ещё не кипел, поэтому он продолжил:       – С самого начала моей жизни всё пошло наперекосяк. Иногда хочется плюнуть на всё, выйти из учётной записи и начать заново, как какую-то видеоигру. Почему этот узор всех так привлекает, скажи мне? У меня нет каких-либо способностей, я проверял. Нет никакого таланта, нет никаких даров Божьих, живём мы не в сказке, но даже там «без труда не выловишь и рыбку из пруда». Ничего, запомни, никто ничего не добьётся, если будет полагаться на туманную гениальность, данную свыше. Её попросту нет.       Иветт молча просидела весь его непродолжительный монолог, изредка поглядывая на кухонные часы и мысленно отчитывая Риза за тупость. Скоро начнётся новый рабочий день, его застукают, и никуда он больше не сможет прошмыгнуть. Он теряет такой шанс. Он такой идиот.       Неравномерно и резко, словно поезд, засвистел чайник, и Риз нервно вскинул голову, отвлекаясь от своих мыслей и мотая головой, словно пытаясь заново забыть то, про что он только что говорил. Вставая со стула, он чуть пошатнулся и едва не упал, но всё же успел намертво ухватиться кибер-рукой за панель стола, которая, к его счастью, не была слишком гладкой и лакированной, как было сейчас модно. У Иветт определённо был вкус. Некая древность в обстановке навевала мысли о давно минувшей цивилизации на одной старой-старой планете, которую её жители сами же и уничтожили. Чтобы выпрямиться, пришлось приложить усилия, зато до чайника Риз дошел довольно уверенно и даже без всяких приключений смог взять его и налить горячей воды в чашку. А также вернуться обратно, не промахнувшись и со стулом. Говорить больше не хотелось. Хотелось прямой сейчас взять и самостоятельно прыгнуть из окна прямо в открытый космос, избавить себя таким образом от любого из вариантов мучительной смерти. Нет, серьезно, Пандора? Так почему сразу не к Красавчику Джеку? Он, вероятно, даже мучить не будет, просто сделает пару выстрелов в голову и велит роботам-уборщикам подтереть за тобой кровь. Конечно, дела будут обстоять не так хорошо, но всяко лучше, чем оказаться на растерзании у безбашенных бандитов там, внизу. Риз снова тяжело вздохнул.       - Прости, я… слегка сорвался. Извини. Ты не должна была слышать ничего из этого.       - Всё в порядке, — девушка понимающе кивнула, отправляя в рот последний кусочек торта. — Но Риз, сейчас ты должен взять себя в руки. Если мы сейчас не отправим тебя с этой станции, тебя убьют. А вместе с тобой и меня из-за угнанной тачки. А так, это единственный способ спасти нас. Слышишь меня?       Слова глухим эхом прозвучали в голове несчастного. Где-то глубоко внутри себя он понимал правоту подруги, но все равно боялся. Страх медленно проедал его изнутри вот уже несколько часов. С тех самых пор, как он понял, чем грозит ему невыполнение обязанностей, Риз едва ли мог думать и адекватно воспринимать любую информацию. Мозг не хотел больше искать еще какие-либо лазейки, придумывать и ухищряться, он был крайне измотан, как и все еще бешено стучащее сердце. Кажется, наступил решающий момент истины. Сейчас или никогда.       - Я понимаю. И… Я согласен. Отправляй туда, куда считаешь нужным.       Это было то, чего Иветт добивалась. Так или иначе, но Риз согласился, а это было уже что-то. Быстро собравшись с мыслями, она снова кивнула и встала, отодвинув от себя тарелочку, поманила Риза за собой и пошла в сторону спальни. Им обоим предстояла колоссальная работа. Им предстояло слишком рискованное путешествие.