Маленькая девочка со взглядом волчицы

"Спи сладким сном. Не помни о прошлом". Тринадцатый год жизни": Как и всегда пустые глаза смотрели в потолок. Окровавленные руки, лежавшие на таком же окровавленном бортике ванной, были расслаблены. Чуть согнутые в коленях ноги лежали вдоль. Тишина. Девушка олицетворяла собой Иисуса. Она была мученицей. Только, не общества неверующих. Она была мученицей своего собственного разума. Своего придуманного мира. Своего не существовавшего. Приняв, с вашей стороны, нелегкое решение, она и сама стала несуществующей. Она была маленькой девочкой, с пустым и раздраженным взглядом волчицы. Карие, почти красные глаза устало сверлили мир, ища хоть что-то интересное. Детство пролетело быстро, так же быстро, как и ее тринадцатилетняя жизнь. В первые четыре года она радостно бегала вокруг матери и подходила к каждому ребенку, пытаясь подружиться. Но все ее боялись. Другие детишки удивлялись ее поведению и шарахались. А наша девочка никак не могла этого понять и к пяти годам оторвалась от мира и залезла в свой собственный. Уж было подумать, как так можно? Как такая маленькая, милая и добрая девочка так быстро повзрослела и ушла? А... Нет ответа. Она не успела нам его сообщить. Или вам хватит ее тела? Такого бездыханного тела. Оболочки. К пяти годам, ее сияющие глазки опустели и устали. А к тринадцати они покраснели, от того что заржавели. Они просто устали искать счастье и интерес к миру. "Дом, где жила ты, пуст и заброшен. И мхом обрастут плиты гробницы". Прошло уже три дня, а оболочка девочки так и лежит в ванной. Она приехала в дом к бабушке, к ее единственной причине жить. Сама хозяйка уже месяц лежит в земле. Эта прекрасная женщина ушла тихо, безболезненно и с улыбкой. Она просто уснула. Наша девочка еле-еле продержалась эти тридцать дней. Как только она себя не мучала... Приехав в пустой дом, она села около окна, того самого, откуда были видны горы. Она часто смотрела на них вместе с бабушкой. Полки, книги, шкафы, кровати, комнаты и все остальное были чисты. Это место не посещали с самых похорон. Поминки на девять дней проводили в городе и сразу ехали к могиле, на кладбище. Дом был никому не нужен. Слишком уже далеко от всего мира. Уже обойдя жилище и вспомнив каждое лето. Вспомнив каждую книжку, которую она читала с бабушкой. Вспомнив, как они вместе смотрели телевизор. Она пошла в спальню. Бабушка отдыхала на большой кровати, а она сама на маленькой. Не хотелось бедняге беспокоить старушку нечаянно дотрагиваясь холодной ноги или рукой до нее. Бабушка всегда не доброжелательно относилась к изрезанным запястьям и бедрам девочки, всегда обрабатывала ей раны, рассказывая про свою юность, когда сама тоже хотела так делать, но встретив дедушку, отбросила желание. Ох... Какая же это красивая история... Каждый раз рассказанная по-новому. Девочка всегда хотела вздремнуть или просто полежать на кровати родственницы, но не хотела мять красивое, узорчатое и яркое покрывало. Его бабушке подарил муж перед самой смертью. Со слов старушки, она каждую ночь, укрывалась им, представляя шершавое и сильные руки своего любимого. Как будто он рядом. Лежит у нее за спиной и обнимает. Девочка робко дотронулась пальцем до покрывала, погладила его и медленно села. Мечта сбылась. Какое же это облегчение и счастье... Ровная полоска губ наконец-то изогнулась и стала улыбкой. Бабушка бы заплакала от счастья, увидев внучку в таком виде, но за нее это сдала сама девочка. По бледным щечкам полились тусклые и одновременно сияющие соленные слезы. Она давно не плакала. С самого рождения, хотя, и тогда это был просто крик. Перед ее глазами стоял образ, улыбающийся старушки, она прижала морщинистые, мягкие руки к груди и начала медленно растворяться в воздухе. Бедняжка взвыла от боли. От моральной, душераздирающей боли. Но не переставала улыбаться. Прошло десять, двадцать, а может и тридцать минут, но девочка все еще плакала. Слезы не переставали литься ручьями. Бабушка, как и улыбка уже давно исчезли, оставив только всхлипы. Решив большего себе не позволять, малышка легла на свою рядомстоящую кровать и представив, что бабушка рядом, прикрыла глаза. - Бабуля, так много времени прошло... Но я все еще ничего не нашла. Любовь ко мне не пришла, я ведь совсем молодая, - девочка сделала паузу и вытерев слезы, завернулась в покрывало - Интересно, что же тебе снилось... Может, тебя дедушка к себе позвал. А за мной вы придете? В доме было тихо и пусто, он уже готовился становиться гробницей. Гробницей двух прекрасных. Не зря свыше позволил поставить этот дом в таком красивом месте, наверное, это будет лучшая из всех гробниц. - На днях мама вспоминала тебя, она рассказывала о своем детстве и о дедушке. А после уехала вместе с папой в командировку. И вот я здесь - она сделала паузу и вздохнув, сжала свою ладонь, представляя, что это рука бабушки - Пришла проведать тебя... Я даже свои ножи принесла!.. Думая уйти следом. Интересно, переживут ли родители?.. Переживут. Их ведь не волнует моя жизнь, только оценки... Помню, бабуля, помню! Ты говорила, что таким образом они выражают свою любовь и хотят, чтобы я многого достигла в жизни. Но это не так... «Ты видишь, как мирно пасутся коровы, И как лучезарны хрустальные горы». Двенадцатый год жизни: - Данечка! - позвала девочку вечно довольная пожилая женщина, с густыми белыми волосами, в халате синего цвета и в красном переднике. Маму нашей девочки всегда забавлял и радовал этот необычный наряд - Данечка, пошли повяжем! Девочка аккуратно поднялась на ноги и робко побежала в комнату к родственнице, та сидела около большого окна и мяла нитки. - Бабуля, а зачем мне это? - спросила девочка придя к старушке, та улыбнулась шире и ласково произнесла: - А вдруг тебе понравится и ты захочешь ради этого жить, - она захихикала и похлопала рукой со столу - Ну же, садись напротив. Девочка выполнила просьбу и присев на стул посмотрела бабушке в глаза. - Давай-ка с начала крючком, - старушка протянула внучке палочку с изогнутым концом и начала набирать "воздушную петлю". - Вот так, длинной полосной. Свободной и ни с кем не контактирующей. - Прям как я... - на выдохе протянула девочка и повторив за бабушкой глянула на улицу. - Да, прям как ты, - она не переставала улыбаться, а набирала петли. Коровы спокойно и медленно пережевывала траву, а бык гордо ходил вокруг. - Охранник, - вновь протянула девочка и закончив, уставилась на стадо. - Да-а... Тот еще! - старушка засмеялась и остановившись, перевела взгляд на поле - Как вижу, пейзажи тебе намного интереснее ниток. Она не переставала улыбаться и отложила пряжу. - А те горы, как хрусталь... Они засасывают в себя свет и сияя не отдают его никому. Наверное, они из тех, что живут за счет других. Прям как я. - Данечка! - бабушка нахмурилась, собрав все морщинки в большую гармонь, всплеснула рукам и продолжила - Покуда ты маленькая, ты никогда не будешь жить за нас счет! Ты живешь вместе с нами, а мы, как взрослые, должны опекать тебя! - Хорошо, бабуля, - девочка виновато опустила глаза. "Мы вырвем столбы, мы отменим границы". Десятый год жизни: - Ох, мама приехала! - радостно воскликнула старушка, хлопнула в ладоши и поторопилась к стоящей в дверях дочери - Даня, пошли встречать маму! Девочка медленно поднялась на ноги и робкими, неохотно сделанными шагами, направилась к выходу. Предпоследний день, который она проводит с бабушкой в этом году. Одновременно самый лучший и самый ненавистный. Последние секунды счастья - всегда самые лучшие. А возвращение обратно в город - самые отвратные. - Даниэлла, чего ты такая угрюмая? - спорила женщина и развела руки для объятий. "Я всегда такая, мам. Если бы ты почаще на меня смотрела, то все бы заметила" - произнесла про себя девочка и нехотя приобняла мать. Бабушка в свою очередь уже копошилась на кухне, накрывая стол. "Привет, Даня!" - это первое что она слышала. Вроде бы всю хорошо, но если учесть, что слова были произнесены с усмешкой, надменностью и ненавистью, то все рушится. "А бабка еще не сдохла?" - второе. Как-то раз девочка выбила зуб обидчику. Он отлетел на небольшое расстояние и упав, взвыл от боли. Похожее испытывает Даня, когда в очередной раз проходится лезвием по руке. Теперь усмешка красовалась на самой девочке. Если бы родители, учителя и прочие не поругали ее за это, то она бы продолжила избивать обидчиков, но пофигизм бесит всех. И своим хладнокровием, она решила их раздражать. Так сказать, избивать изнутри. "Да неужели! Ты еще и сама жива. Не надоело в нашем ничтожном мире?" - третье. У бедняжки была подруга, они оби очень любили поговорить между собой о проблемах. Но девчонка была скрытной и лишь слушала проблемы Дани. Бабушка, поиск интересного, изрезанные руки и прочее... Все было известно предательнице и в один "прекрасный" день выболтано классу. - Бабуля... - тихо произнесла девочка и легонько дёрнув старушку за рукав халата, привлекла к себе внимание. - Что такое, внученька? - с заботливой, доброй улыбкой спросила бабушка и посмотрела на девочку. - Ой, мама, не беспокойся ты за нее! - беззаботно, с взмахом руки, олицетворяя слово "забей", произнесла подвыпившая женщина. - Наташа, - удивленно воскликнула старушка и "пульнув" в сторону дочери недовольный, строгий зырк, вернулась к внучке - Что такое? - Я... Не хочу уезжать. Можно остаться? Ты ведь хорошо училась в школе, вот и научишь меня, а родители переживут. - Даниэлла, тебе нужно получить хорошее о!.. Бабушка остановила Наталью. - Внученька, я бы с радостью тебя оставила здесь, но если мы будем всегда вместе, то быстро друг друга достанем и встречи не будут такими желанными. - Я… Отменю границы и вырву столбы. Слышишь? Я сделаю это. "Маленькая девочка со взглядом волчицы, Я тоже когда-то был самоубийцей. Я тоже лежал в окровавленной ванне, И мол вкушал дым марихуаны". Тринадцатый год жизни: Новый учитель истории очень нравился нашей героине, но сам предмет давался ей с трудом. Она любила поговорить с ним после уроков. А в голову пришла мысль о том, что взрослые лучше детей. Девочка вновь открыла душу. Но на удивление, учитель ответил тем же. Станислав Владимирович любил писать стихи и вести раскопки со своими друзьями. Каждое произведение он посвящал или находкам, или самим друзьям, или прекрасному, а именно – любви. Станислав очень романтичный человек. Даня до последнего удивлялась, почему же он не пошел на учителя Русского языка и литературы? Парень отвечал на это всегда спокойно и с улыбкой: «Дань, учить детей истории, рассказывать про то что уже было, учить их избегать ошибки прошлых наших правителей - намного интереснее, чем рассказывать о том, как говорить». Всегда с началом слов он сиял, но к концу его глаза потухали и улыбка сходила с губ. Мужчине очень не везло в любви. Девочка поименно знала всех его возлюбленных, а как-то раз он назвал и ее имя. Бедняжка перенесла такую эйфорию, но улыбка не высветилась, она просто поблагодарила и кивнув, сжала колени. «Ты стала одной из них, надеюсь, в будущем не уйдешь» - сказал он в шутку Бледные щечки героини окрасились пунцовой краской, кивок и колени робко сжаты. Она на мгновенье поверила, обрадовалась, но вскоре до нее дошло: Станислав Владимирович шутит. Тогда стало грустно. - Ладно, ладно, Дань, извини, - сдержанно и тихо засмеявшись, он широко улыбнулся, похлопывая девочку по плечу. - Зачем вы так шутите? Зачем вы вообще со мной разговариваете? - обиженно прошептал ребенок и посмотрел на мужчину исподлобья. - У тебя... Чарующий взгляд, - он сделал паузу и откинулся на спинку стула - Ты маленькая девочка со взглядом... Волчицы... Да, именно волчицы. С тобой просто хочется разговаривать, - сияющая улыбка исчезла, он стал серьезным, тонкие, бледные губы стали еще тоньше, он их сжал, брови чуть сведены, нос вздёрнут. Надменный, серьезный взгляд. - А еще... Знаешь, я тоже когда-то был самоубийцей, - Даня тут же выпрямилась и начала внимательно слушать, щеки вновь побелели - Я тоже лежал в окровавленной ванне и молча... Вкушал дым марихуаны. - Но я не курила. - Ахах, оно и хорошо, - мужчина начал расстегивать часы и задрал рукав рубашки на левой руке, - Вот. На запястье красовались несколько толстых и светлых шрамов. Девочка тут же закатила рукава на руках и показала запястья учителю. - А ты не жалеешь себя... - выдохнул он и поднес несколько пальцев к коже ребенка, которая была покрыта чередой шрамов - Можно? Она кивнула и через мгновенье, мужчина аккуратно водил подушечками пальцев по свежим и не, ранам. Свободной рукой Даня легонько дотронулась до шрамов Станислава. - Им уже больше одного года... - Им уже четыре, - ответили ей на еще не прозвучавший вопрос. - Зачем вы так себя? - Любовь... Даня, как и многие резавшие себя, считали, что показывая друг другу шрамы, они показывают свое доверие. Что-то такое... Что не описать словами. Они таким образом открывают, рассказывают про себя. Про свое плохое, которое произошло несколько дней, недель, месяцев, лет назад. - Получается, вы просто увидели родственную душу? - спросила девочка, продолжая поглаживать полоски шрамов. - Можно сказать и так, - он вновь улыбнулся. - Станислав! – грозно воскликнула завуч, войдя в класс. Друзья машинально одернули рукава и убрали руки – Почему ученица так поздно еще в школе? - Простите, мы заговорились, - мужчина кивнул и поднялся на ноги – Я провожу ее до дома, не беспокойтесь. Женщина «с высока» посмотрела на ребенка и чуть задрав голову, вышла из класса. «Странная женщина». - И в правду, уже стемнело, пошли домой, - мужчина протянул Дане руку. «Друг нашелся. Вроде бы хорошо, но... Бабушки уже нет, как и будущего». *** - Бабуля, я вспомнила! Друг был найден! Или он сам меня нашел… Ладно, это наш новый учитель истории. Его зовут Станислав Владимирович. Он даже провожал меня до дома, - девочка легла поудобнее – А еще он сказал, что у меня взгляд волчицы, такой злой, усталый и пустой, помнишь, ты тоже так говорила. Еще ты сказала, что мои глаза устали искать хорошее и интересное. Устали охотится. Она перевернулась на другой бок, зевнула. - Кажется, я засыпаю. Ничего ведь, если я вздремну и после займусь делом? Спасибо, - сладко и довольно протянула девочка. Настала гробовая тишина. Завешанные коврами и картинами стены поглощали все звуки. Даже умиротворенный, тихий сап ребенка был проглочен. Солнце начало скрываться за тучами, день переползал в вечер, начало моросить. Редкие большие капли падали на стекло и рассыпались в искры. Возможно единственный, последний луч солнца разделил комнату на две части. На яркое и тусклое. Причем, последним стала живая сторона, ведь на ней лежала наша героиня. Заснуть так и не получилось. Мешал звон капель и мысли. Ведь… Станислава Владимирович погиб. Думаете, Даня бы пошла умирать, если бы этот прекрасный человек, ее единственный друг, был жив? Нет, никогда и ни за что. Мужчину сбил грузовик. Водитель уснул в машине и выехав на тротуар, унес несколько жизней, в том числе и жизнь учителя. Соскочив с кровати, Даня поправила все еще висящий на спине рюкзачок и робко, легко и быстро рванула в ванную. В сумке звенели ножи, шуршала трава. Жутки и дурманящее, пугающий набор. Аккуратно забравшись в ванную, девочка легла, прикрыла глаза. Вот он. Тот самый момент. Момент потери жизни. Много кто задумывался об этом «ритуале», но мало кто его проводил. Всем страшно. А как может быть страшно тому, кому нечего боятся?.. Даня сняла рюкзак, достала все его содержимое и завернув траву в бумагу, подожгла. Необычное ощущение. Вроде бы, можно, а вроде бы нельзя. Робко поднеся «сигарету» к губам, она чуть приоткрыла рот и начала вдыхать дым. Не хотелось выпускать, а ведь надо… Она закашлялась. - Стас, вы были правы… Это прекрасное ощущение. Губы вновь изогнулись улыбку. - На душе так легко и свободно… Ви-и… Еще пару больших затягов и остался только пепел. Теперь все сомненья отброшены, надо резать. Она схватила нож, нажала на запястье и из раны полились алая полоска крови. Больно, но терпимо. Резкое, скользящее движение по тому же месту и крови стало больше. Немой, беззвучный крик. Еще пару таких и ребенок заскулил. Густая, уже темно-красная кровь начала литься в ванную. Прищурившись, девочка вновь начала заворачивать траву в бумагу. Быстро докурив и эту сигарету, она занялась шинкованием другой руки… *** Пустые, глаза смотрят в потолок. Наконец-то пришел конец. Она уже чувствует, как ее обнимает холодная смерть. Голова кружится, губы побледнели, усталость нахлынула. Бортик ванной в крови, руки, подол юбки, колготки. Вся одежда частично красная. Раны немного затянулись и перестали кровоточить…