Школьная неожиданность

      - Лаксус! Сто... – я услышала, как щелкает замок. Поздно. Вот блин. За что? Не теряя надежду, а точнее удерживая её из всех сил, подбежала к двери и принялась колотить по ней. - Бес-по-лез-но! – поведал мне учитель, уже нежась в моей кровати. - И что теперь делать? Они же шутят, да? А надежда - стерва, царапает мне руки. - Делать? Не знаю, займем себя чем-нибудь. И нет, - тяжело выдохнул Нацу. - Лаксус не шутит, он сделает все что угодно, лишь бы я мучился, но тут-то он прогадал, мучиться будешь ты, - он так улыбнулся, что по спине пошел холодный пот. Если для Лаксуса я просто не находила слов, то для Драгнила я не могу ответить даже звука произнести. Дышать становится как-то сложнее, а тело каменеет. Сейчас мы с ним наедине в моей комнате. Несмотря на какие-либо крики, дверь не откроется, это я уже поняла. Да, Нацу прав, ему ничего не будет, а вот я будто в ад попала. И зачем Лаксус втянул меня в это? Я на него ведь не обиделась, а просто избегаю. Сейчас он лежал, закинув руки за голову, и смотрел на меня пожирающим взглядом. Он звал к нему. И, как ни странно, я пошла. Мной руководил разум. Да-да, он! Это уже плохо, то есть я знаю, на что иду и, что меня ожидает, но, тем не менее, продолжаю. Хочется сбежать, но дверь заперта. Выпрыгнуть из окна? Не получится, это не первый этаж. Мы с ним одни. В моей комнате царит интимная атмосфера. Спасибо, братик! Что касается самой комнаты, то это самая обычная спальня, средних размеров. Обои светлого тона, кровать, письменный стол - в общем, всё как у всех. Между моим спальным ложем и столом располагается огромное окно, у подножья которого занимает своё место пушистый белый ковёр, на котором я просто обожаю лежать больше, чем на самой кровати. В целом, я очень довольна своей комнатой, но единственный и огромный минус - это очень тусклое освещение, из-за "прекрасных" мастеров, которые когда-то устраняли неполадки проводки, в результате чего сделали ещё хуже. Теперь приблизительно каждые 40-60 секунд лампочки мигают. Сколько бы раз я не говорила об этом отцу, он ничего не предпринимал. Конечно это ведь не у него в комнате проблемы со светом! Но, к счастью, большинство времени я провожу в зале, перед телевизором, или же на кухне, а в спальню прихожу только переночевать. По этому, свет мне не особо то и нужен. Итак, что мы имеем: парень, довольно привлекательный, и девушка, которая не может не оставить противоположный пол равнодушным (ну, может чуть-чуть приукрасила, но не суть), одна комната на двоих, тишина, тусклый свет, не хватает только свеч и романтической музыки, но обойдёмся без этого. Сердце стучит так, что отдает в ушах. В горле все пересохло, а перед глазами плывет абсолютно все. Ладони начинают потеть. Я нервничаю? Конечно, что за глупые вопросы? С каждым новым вдохом пульс учащается. В комнате становится жарко. Ноги дрожат так, что невооруженным взглядом можно было это заметить. Пытаюсь не смотреть на его лицо, но это не получается. Солнце почти зашло за горизонт, но его красно-желтые лучи еще проникали в комнату, искажаясь через стекло. Они сияли на его коже, такой белой и сверкающей. Его взгляд с каждой секундой становился все пронзительней и пронзительней, из-за этого я ощущала дискомфорт внутри, словно в душе кто-то роется. Я медленно, крадясь, подхожу к нему. Опираюсь коленом на край кровати. Наклоняюсь. Он привстает на локтях. Тянется ко мне и к моим губам. Я закрываю глаза. Чувствую, что он сейчас произнесет хорошо заученную мной фразу, но я его опережаю и шепчу ему в губы томным, возбуждающим голосом: - Сматывай с моей кровати, а то волос лишишься, - и выдернула из-под него одеяло. С грохотом он упал на пол и начал смеяться, хватаясь за живот. После минутного «бугага» он сложил руки крестом на кровать и уложил на них голову. Нацу был счастлив, это было видно по его открытой в тридцать два зуба улыбке, а ещё выдавали его глаза, наполненные светом и теплотой. - Хм, а ты интересная, - он опять забрался на прежнее место. - А я думала, что Вас малолетние девицы не интересуют. Я так быстро выросла?! – я кинула ему в лицо одеяло. - О? Я-то думаю, что чего-то не хватает, спасибо, - Нацу обхватил его руками и ногами. В данный момент он выглядел, как маленький ребенок, прижавший к себе свою любимую игрушку. – Почитай мне сказку, - пробубнил он себе под нос. - Кх, господин... - я до сих пор не привыкла к нему так обращаться, – Извиняйся и шуруй отсюда. - Ха! С чего это я должен извиняться, а точнее, за что? – Нацу приподнялся и сел на кровать, но так и не убрался с неё. Он был весь помятый и выглядел сонным. Наверное, устал за целый день. Я же не знаю, где он был с утра, я ведь спала, и как раз, на этой самой кровати. Я немного задумалась, а потом, пожав плечами, ответила: - Самой бы знать. Но покиньте мою кровать, там сплю я, - я не отстану от него, я вредная и настырная, когда дело касается моей кроватки и моего сна. - В чем проблемы? – он подвинулся, тем самым освободив большую часть кровати. – Давай спать вместе. В ногах правды нет, ложись! Сердце буквально выдалбливало последний воздух из легких. Лицо все запылало. Живот закрутило, а ноги подкашивались. По всему телу прошла дрожь и утихла в районе коленок. К горлу подошел ком. Я долгие секунды не могла поверить в то, что я услышала. Помотав головой, я собиралась прийти в сознание, но подняла головную боль. Я на мгновение подумала, что он всерьез, но после вспомнила, что это он и, что он опять просто издевается надо мной. - А! – он откинул голову назад. – Не принимай все так близко к сердцу, - химик улыбнулся, встал с кровати и медленно подошёл к столу с разбросанными на нем книжками и листами бумаги. Мне уже было наплевать на кровать, я смотрела на него, следила за каждым его движением. И все-таки у него прекрасное тело. Я хочу узнать о нем все, но чувствую, что это плохо закончится. - О, посмотрите, что у нас тут, - Драгнил держал в руках толстый коричневый блокнот с красной лентой меж страниц. Тут меня будто ударила молния. Я быстро пришла в сознание и выхватила его у него из рук и дала им по голове. – Ты чего дерешься? Мне же больно, - проскулил он, обеими руками держась за голову. - Не нужно было лезть куда не надо. - Больно надо было. Или это твой личный дневник, м? – на его лице появилась уже мною обожаемая улыбка. Я её давно не видела, что даже соскучилась, а по этому чувству, которое возникает внутри, когда я смотрю на неё, истосковалась сильнее. Когда Нацу сказал про личный дневник, я немного покраснела и опустила глаза. Да, это мой дневник, куда я записываю все, что меня волнует, а волнует меня только один человек. И здесь все мои чувства к нему. – Так я угадал! И про кого там, про меня? – учитель приблизился ко мне вплотную. Я чувствовала его дыхание, теплоту его тела, биение его сердца. Это все обрывало контакт с реальностью. Я старалась вдохнуть как можно больше воздуха, ведь в нем летал его запах. Я наслаждалась этим мгновением. - Нет... - почти не дыша произнесла я, при этом я выглядела как помидор, созревший на солнце. - Ну, тогда расскажи мне о нем, - он отошел от меня в сторону кровати, легонько потянув меня за волосы. Он приглашал присесть рядом с ним. – Расскажи, за что ты его полюбила? – Нацу был таким милым и добрым, что мне захотелось поведать ему все. Я чувствовала, что ему я могу доверять. Это чувство нельзя описать, только можно сказать, что это что-то греет изнутри, как будто его душа проникает в мою, и они танцуют, держа один ритм. Но... Вот только неожиданно я вспомнила, что Драгнил был абсолютно прав, и большинство записей было про него, так как последние несколько лет я забросила дело с дневником, и писала безумно редко. Отложив дневник в сторону, я присела к нему и начала чуть ли ни шепотом рассказывать: - Только если я расскажу тебе о нем, ты мне расскажешь о ней. Я указала на его телефон, который был у него в кармане джинс. На что он понимающе кивнул и сосредоточился на мне. Я долго не могла собраться из-за его взгляда, как будто он глядел через меня. Во взгляде читались заинтересованность и ревность, но последнего было еле заметно. И от этого я еще больше смущалась, поэтому начав свой рассказ, я сверлила глазами пол. - Я знала его ещё с самых пелёнок. Мы дружили, проводили друг с другом почти всё свободное время. Он был прекрасным другом, часто улыбался, из-за чего мне и самой хотелось улыбаться. Он был очень весёлым, немного глуповатым, но очень забавным и милым. Мне казалось, что он ко мне относился по-особенному. Те моменты, проведенные вместе с ним, были самыми счастливыми в моей жизни... Как-то раз я решила открыть ему свои чувства. Но в один из дней, я узнала, что он переезжает в другой город. Тогда я и решилась открыть ему свои чувства. Я отчетливо помню, что это было на каком-то городском празднике, где собралось очень большое количество людей. Помню, как мы стояли среди всей этой суматохи. Он смотрел на меня своими светло-карими глазами, робко улыбался и нежно называл мое имя… - я замолчала, было трудно говорить, в горле пересохло, а на глазах наворачивались слёзы. – Я не сдержалась и открылась ему. Он ничего не ответил, только стоял в полнейшем непонимании. После этого я просто убежала. Я была уже не в силах сдерживать слёзы. Вновь вспоминать эти чувства было для меня болезненно. Тут я ощутила, как тепло проникает в меня. Я очутилась в объятиях Нацу. От него так приятно пахло. Я хочу всегда находиться в этих руках. Но нельзя, я не могу. Иначе вновь будет больно. Отстранившись, я вытерла глаза. Драгнил смотрел на меня с жалостью во взгляде. Его лицо не светилось счастьем, он был опечален. Он так сильно переживает за меня? Но если бы он только знал, что неосознанно причинил мне столько боли... - Тихо, - учитель погладил меня по голове. – Успокойся. Ты его до сих пор любишь? – вновь прижавшись к его груди, я пробубнила что-то невнятное, но после покивала головой. Его тело задрожало. Он обнял меня крепче, как будто хотел забрать мою боль. Но я не отдам её, это моя боль и больше ничья. Я буду мучиться. Я ещё плакала где-то минут десять, но успокоилась быстро. В объятиях учителя так тепло, так приятно. Мне хочется раствориться в нем, слиться с ним. Кажется, что он один понимает меня. Я не хочу отталкивать его, не хочу. Но страх пережить всё заново не отпускал... - Все... тихо, - химик оттянул меня за плечи и поднял мою голову за подбородок, чтобы я смогла посмотреть на него, до ужаса красными и опухшими от слез, глазами. Он вытер остатки слез и погладил меня по голове. Сейчас я чувствовала себя такой защищенной, нужной и даже несколько любимой. Но знаю, что это только сейчас. – Просто забудь его. Ты найдешь лучшего для себя, идеального... - его слова звучали очень очень убедительно,и, может, если бы речь шла ком-либо другом, то я бы и поверила. Колющая боль в области сердца отошла, но не утихла. - Спасибо, мне давно стоило поговорить с кем-нибудь об этом, - я потерла глаза, придав еще больший красный оттенок, но это было не так заметно из-за освещения. Улыбнулась, а точнее попыталась натянуть улыбку, и посмотрела ему в глаза. Несмотря на то, что в комнате было темно, глаза Нацу светились ярче, чем звезды, но также они были полны сострадания. От этого мне стало приятно. «Он переживает за меня. Это так мило! Э?... Почему мое сердце так бешено бьется и немного покалывает? Неужели заболела?... Или хуже... Влюбилась?... Нет, это уж точно абсурд!». Я еле слышно рассмеялась, отведя глаза в сторону и прикрыв ладонью рот. Он не понял, почему я начала смеяться и, повернув голову, уставился на меня. Я не могла остановиться. Я не знаю, что меня рассмешило больше? То, что я влюбилась того, с кем вообще и общаться бы не стоило, или то, что он заботится обо мне, как о дорогом ему человеке? Неожиданно для самой себя, я чихнула, что есть сил так, что все волосы упали мне на лицо, и я была похожа на «русалку с запоя» (так выразился Нацу). Учитель не мог сдержать те чувства, которые нахлынули в ту же секунду, и закатился смехом, упав головой на мою подушку. Я просила его перестать смеяться надо мной, но он на это только закатывал глаза и смеялся, хватаясь за живот, при этом параллельно дразнив меня. Мне ничего не оставалось делать, как бить его вблизи стоящей плюшевой мышкой. Его это больше раззадоривало, и Драгнил продолжал. Когда игрушка достигла его головы, он схватил меня за талию своими большими руками и притянул к себе. Наши тела соприкоснулись. Мы дышали друг другу в губы и могли слышать, как течет кровь в венах, как она закипала и остывала, а потом снова начинала кипеть. Пульс учащался, а изображение учителя плыло перед глазами. Кончики носа касались, и, казалось, как будто по ним проходит электричество. Дыхание становилось тяжелым и прерывистым. Мыслей совершенно не было. Мир будто остановился, время замерло, только мы одни здесь и сейчас.