To the Hills

Черная машина стремительно мчится вперед по хорошо проложенному шоссе, и Хейли, сидящая на пассажирском сидении, украдкой смотрит по сторонам: за окнами пролетают ряды уже порытых листвой деревьев, Клаус — он вел машину всю ночь — с силой сжимает руль и непроницаемым взором смотрит прямо перед собой, понять, что у него на уме, если не знать его, конечно, очень и очень сложно, Хоуп мирно спит сзади в своем креслице. А вот у самой Хейли сна ни в одном глазу. Она покинула Новый Орлеан и теперь не жалеет об этом. Все, что могло удержать ее в этом городе, уничтожено, а то, что действительно имеет значение, находится здесь, в этой машине. Именно поэтому спустя минуту Хейли осторожно касается руки Клауса: — Давай поменяемся местами? — предлагает она, когда мужчина все-таки оборачивается к ней. — Ты за рулем уже почти восемь часов. Клаус собирается было возразить — больше даже по привычке, но видит во взгляде Хейли нечто такое, что заставляет его съехать к обочине и пустить девушку за руль. Оставшиеся два часа пути они едут абсолютно молча. Дом, который Клаус выбрал в качестве их временного прибежища, двухэтажный, нежно-кремового цвета и окружен со всех сторон деревьями. Довольно уютная картина, если подумать. — Конечно, не наш особняк в Новом Орлеане, но тоже сойдет, — говорит Клаус, вынося из автомобиля несколько коробок. Хейли лишь рассеянно кивает в ответ — если говорить откровенно, то ей никогда особо и не нравился их дом в Новом Орлеане, он был слишком большим, слишком вычурным для нее, этот же домик — самое то. Но Хейли оставляет эти мысли при себе, берет на руки дочь и поднимается по ступенькам к входной двери. Внутри дома тоже довольно мило, разве что несколько пустынно и пыльно, но девушка понимает, что ей под силу это изменить. — Что же, дом, милый дом, — едва слышно бормочет себе под нос Хейли, а потом оборачивается к Клаусу, который как раз заносит вещи в просторный холл, и украдкой улыбается ему уголком губ.

***

Дни идут за днями, а Хейли, Клаус и Хоуп потихоньку начинают привыкать к их новой жизни. Майклсон старается меньше пить, с удовольствием возится с дочерью, иногда рисует и практически каждую ночь уходит на пару часов в лес. Хейли не спрашивает его о том, где он бывает и чем занимается, ровно как и мужчина старательно делает вид, что не слышит, как Маршалл плачет каждую ночь. Они оставляют эти права друг за другом. Но все равно эти двое становятся заметно ближе. Если раньше их общение сводилось к заботам о Хоуп да периодическим спасениям жизни друг другу, то теперь они начинают просто разговаривать. По вечерам, у камина, с бокалами вина и на самые отвлеченные темы, иногда даже затрагивает нечто очень личное. Переломный момент в их отношениях наступает в один дождливый апрельский вечер после полного тревоги звонка Элайджи, который сообщает им, что по Новому Орлеану рыскает в поисках Клауса одни из самых опасных его врагов, и, похоже, он не собирается останавливаться, пока не достигнет своей цели. — Не волнуйся, Волчонок, я смогу защитить нас в случае чего, — нарочито бодро говорит Клаус смотрящей на него в упор Хейли. — Не хочу, чтобы ты подумал, что я тебя недооцениваю или что-то такое, но если придут наши враги, то я не буду стоять в стороне. Пора бы тебе привыкнуть, что я не принцесса в башне и тоже в состоянии нас защитить. Клаус глядит на нее молча, не моргая. «Наши враги»? «Нас»? Хейли правильно расценивает эту паузу: — Если бы я заботилась только о Хоуп, то ноги бы моей здесь не было, — говорит девушка и вновь украдкой касается руки мужчины. — Доброй ночи, Клаус.

***

Клаус действительно уходит из дома почти каждую ночь, но иногда он остается с Хоуп, давая возможность и Хейли побегать по лесу в волчьем обличии. Ей становиться куда лучше после таких вот пробежек, а волчья ипостась словно сближает ее с тем, кого она потеряла. Однако им все же удается выбраться из дома и втроем. В первых числах мая они едут к океану, и пускай погода еще не слишком располагает к купанью, но Хоуп с радостью плещется на мелководье, Хейли смеется и помогает дочери лепить куличики из песка, а Клаус лишь с улыбкой за всем этим наблюдает и даже делает несколько снимков на память. Ему особенно нравится улыбка Хейли в тот день и как ее волосы блестят на солнце, поэтому вечером, уложив Хоуп спать, девушка застает мужчину, рисующим ее портрет в гостиной. Она смотрит на рисунок долю секунды, а потом одобрительно кивает: — Мне нравится. Клаус мягко улыбается и смотрит на усевшуюся рядом с ним женщину. Кто она для него, мужчина так и не смог определиться, ибо ярлык «просто мать его ребенка» перестал действовать еще тогда, когда она села в его машину и отправилась вместе с ним в неизвестность. Но кто тогда? Соратник? Друг? Или? .. — Все в порядке? — спрашивает тем временем Хейли. — Да, — быстро отвечает Клаус. — Хороший сегодня был день. — Замечательный, — отвечает девушка и было собирается подняться на ноги, чтобы сходить на кухню за чаем, но Клаус не дает ей этого сделать. Он рывком притягивает Хейли к себе и целует ее, а через миг со смесью удивления и радости понимает, что она отвечает на его поцелуй. Они оба сильно изменились за почти что три минувших года. Они уже не были теми двумя разбитыми, одинокими людьми, которые по пьяни решили переспать, не зная еще, что это соединит их навсегда. Нет, теперь все однозначно было совсем по-другому. Когда следующим утром Хейли просыпается в спальне Клауса, она еще несколько минут лежит в постели с закрытыми глазами и понимает, что впервые со смерти Джексона чувствует себя так хорошо и спокойно. И даже несмотря на то, что над ними — опять — нависает смертельная угроза, девушка слышит, как в комнате напортив мирно бьется сердечко ее маленькой дочки, а рядом с ней спит мужчина, на которого она может положиться, который — Хейли в этом просто уверена — будет до последнего о ней заботиться по тем же самым причинам, по каким и она заботиться о нем. А о большем Хейли никогда и не просила.