Миссия ранга "А"

Саске не ждал многого от этого вечера, он только хотел жену остановить от пьянства. А в итоге: и бабские речи послушал, и новостей понабрался, и домой Сакуру донес не потому что страстью воспылал, а потому что идти самостоятельно у супруги не получилось. И ладно бы она мирно заснула, но нет! Госпожа Учиха изо всех сил сопротивлялась сну: то песни начинала орать неприличные, то ботинки свои скидывать, то целоваться лезла, хотя и не могла определить точное местонахождение губ мужа. А уже в родном дворике укусила супруга за нос так, что он от неожиданности или злости, сбросил ее прямо на аккуратно постриженный газон. А она возьми, да подскочи и дай деру в соседские имения! Вот уж чего Учиха точно не ожидал, так того, что из желейного состояния его женушка быстро может перейти в режим "пьяного кулака". Догнал он свою розовую пантеру уже на заднем дворике мирно спящих соседей, когда она мертвой хваткой вцепилась в уродливого садового гнома и что-то яростно ему шептала. - Сакура, - гневным шепотом позвал жену Учиха. - Прекрати этот цирк, пойдем домой. - Ммгу, - согласилась экс-Харуно. Но вместо того чтобы оставить полюбившегося гнома, госпожа Учиха не без помощи своей супер-силы, выдернула статуэтку вместе с цепью, которой гном был прикован к запрятанной в тени будке. Спустя мгновение на Саске уставилась голова огромного пса, которого разрывали сомнения: бросаться на знакомого человека или расценить его присутствие как мирный жест. Драгоценные секунды собачьего замешательства дали Учиха возможность схватить жену в охапку и молниеносно ретироваться. Сакура смеялась, как умела еще до знакомства с Учиха, лежа на полу в их прихожей, в обнимку с гномом. Брюнет не сразу услышал ее смех за отчаянно разлаявшимся соседским псом. А потом, когда посмотрел на свою настоящую, невозможно пьяную и восхитительно веселую жену, по его телу прошелся разряд согревающей энергии. Он любил эту глупую девчонку. Своей Учиховской любовью. Резко подхватив супругу на руки, он отнес ее в ванную и, со всей нежностью посмотрев в доверчивые зеленые глаза, открыл душ, поливая свою благоверную ледяной водой. - Изверг! - прижимая к себе украденного гнома, рычала розоволосая женщина, пока Саске с довольным выражением лица раздевал ее, вытирал и укутывал в одеяла. Закончив с отрезвляющими процедурами, Учиха забрался рядом с женою на кровать и, оперевшись спиной об изголовье, снисходительно оглядел ее. - Завтра ты пожалеешь об этом, Саске-кун, - мужчину передернуло. - Ты заслужила. Я не собираюсь терпеть жену-алкоголичку, - спокойно отвечал Саске. На самом деле, ему было крайне приятно, что Сакура в этот момент была самой собой. Давно уже она не разговаривала с ним с такими искренними интонациями. - Из нас двоих, не я сейчас пьяна, вот уж точно! - Из нас двоих, не мне предстоит рожать наследника Учиха, вот уж точно, - ухмыльнулся брюнет. * Хьюга Неджи - охамевшее создание. Это Такахаши поняла даже через призму алкогольной токсикации, когда, сбросив тяжелое тело недалеко от своей кровати, увидела, что жених ее спит сладким сном младенца. Со злости она даже легонько пнула гения клана Хьюга, на что последний милейшим образом причмокнул. - Терпеть тебя не могу, - по-доброму проворчала шатенка, опираясь о стену. Девушка не могла прекратить смотреть на него. Насчет внешности всех Хьюга, Сакура подметила верно: кого ни возьми - все магически красивы, как элитные куклы. А Неджи, по предвзятому мнению Такахаши, особенно удался. Даже сейчас, когда пьяный валяется у нее на полу, пуская слюну во сне. На мгновение в хитрой головке оружейницы вдруг возникла пошлая мыслишка, относительно своего жениха - покуситься на свою честь. Но, не имея опыта да еще и во хмелю, Тен-тен только наклонившись к своему мужчине, поняла всю провальность затеи. Зло зарычав, девушка рывком поднялась и, переступив через своего избранника, дошла до родной постели, в которую тут же рухнула. Несмотря на физическую усталость, заснуть у брюнетки не получалось. Как только она закрывала глаза, голова начинала кружиться с неимоверной силой. Поэтому Такахаши печально разглядывала ту часть своей подушки, на чью поверхность ложился свет от заглядывающей в окно луны. Тен-тен то злилась на Хьюга, то на луну, то прощала всех вокруг, то обвиняла. Но как только Такахаши мысленно смирилась со своей бессонницей и затянувшейся невинностью, ее осенило. Почти резво поднявшись с постели, она быстренько двинулась в сторону ванной. Все-таки она не из тех девушек, кто будет мирно ждать своей судьбы. О, нет! Ей нужны решительные действия. Именно поэтому завтра утром гений клана Хьюга проснется в ее постели в одних только трусах, а рядом, совершенно обнаженная будет лежать она. И вот тогда он не сможет больше тянуть. И уже не важно: нарушит ли он свои правила или тут же, обернув настойчивую невесту в простыни, потащит ее в резиденцию хокаге, чтобы получить штамп о свершении бракосочетания. Главное, что своего Такахаши Тен-Тен добьется. В этот раз, прижавшись к полуобнаженному телу будущего мужа, шатенка легко смогла заснуть, гипнотизируя себя мыслями об их скорой свадьбе, с коварной улыбкой на темных губах. * Уже развесив верхнюю одежду, на пути в комнату, Каруи вдруг остановилась и ласково обняла своего, следовавшего позади нее, мужа. Такие вот спонтанные объятия были для госпожи Акимичи необходимым ритуалом. Несколько минут супруги так и простояли в темном коридоре, просто даря друг другу тепло, словно перезаряжались после всего, что пережили за день. - Пойду проверю малышку, - лениво отпуская мужа, проинформировала рыжеволосая. Бесшумно женщина добралась до детской, но никого там не увидела. Недовольно нахмурившись, Каруи прошла в гостиную. Отсюда было слышно, что Чоджи поставил чайник закипать. В гостевой комнате, которую сейчас занимал Омои, был только беспорядок. И, наконец, в последней спальне, принадлежащей супругам Акимичи, она нашла тех, кого искала. Омои в теплом свитере и шортах чуть выше колена развалился на их кровати, как наглый кот. Но даже во сне у него было серьезное, очень сосредоточенное лицо. Рядом с ним, точно в такой же позе, лежала восьмимесячная малышка, сладко посапывая и улыбаясь во сне. Несмотря на жгучее желание обнять ребенка, Каруи осталась стоять в проеме, боясь разбудить эту милую парочку. - Какие они сейчас оба сладенькие, - улыбнулся на ухо жены Чоджи, обнимая ее сзади. - Точно. Знаешь, мне даже жаль, что этот беловолосый придурок уезжает послезавтра. - Он сделает все, чтобы вновь устроить себе очередные внеплановые выходные и навестить нас. Чочо для него, как родная племянница. Пойдем, я заварил нам чай. - Ты прав, - грустно приподняв уголки губ, согласилась женщина, следуя за рыжеволосым на кухню. - К тому же, не будет у нас больше личной нянечки, а значит и возможности засесть вечерком с друзьями. Представляешь, я сегодня учила этих неумех вязать, - в янтарных глазах женщины плясали смешливые огоньки, когда она вспоминала не всегда успешные потуги подруг. - Не беспокойся об этом, совсем скоро мы только и будем сидеть вместе с друзьями в окружении детей. - На что это ты намекаешь, родной мой? - не скрывая подозрения в голосе, спросила уроженка Кумогакуре. - И где это вы такой ладной компанией сидели все это время? - в голосе рыжеволосой сквозила легкая угроза, которая всегда только забавляла ее суженого. Мужчина спокойно улыбнулся, когда жена поставила перед ним горячую кружку, несколько испеченных ею еще утром булочек и свое секретное лекарство против утреннего похмелья. - Во дворе Яманака, в беседке, - не задумываясь признался добряк и ловко закинул в себя лекарство. - Следили за нашими силуэтами из окна? - усмехнулась госпожа Акимичи. - Скорее подслушивали ваши маленькие сплетни. Ребята очень волновались одни ли вы там, - хохотнул Акимичи. На несколько секунд в квартире образовалась звенящая тишина. - Да как?.. - чуть было не вскрикнула Каруи. - Тише, не разбуди Чо, - флегматично поправил рыжеволосую Чоджи, не прекращая есть булочку. - Да как вы могли? - шепотом ругалась женщина. От негодования на ее загорелых щеках даже загорелся румянец. - У Сая какие-то свои примочки, - пожал плечами мужчина. Ругаться шепотом, да еще и с Чоджи - человеком, чьей сверхспособностью является гиперспокойствие, было невыносимо и бесплодно. Испепеляющий взгляд, которым в бою она нередко заставляла соперника волноваться, тоже не работал. И единственное, что смогла сделать женщина - забрать корзиночку с выпечкой прямо из-под носа мужа, показав тому язык. Убирая свои кулинарные шедевры, госпожа Акимичи вдруг подумала, что не плохо было бы немного недовольства все-таки выпустить наружу. Поэтому уже в следующую секунду прямо в лицо Чоджи летела булочка, аки кунай во врага. Уворачиваться рыжеволосый не стал, только успешно попробовал поймать мучное оружие ртом. Глядя на довольное лицо своего мужчины, Каруи не могла долго злиться. Тем более, когда он с таким удовольствием уплетал приготовленные ею сладости. До замужества вообще мало кто ценил в ней умение готовить - все-таки в первую очередь она была ниндзя, а не женщиной. Была. Теперь все наоборот, к счастью. Только один вопрос все еще волновал рыжеволосую. - И много вы слышали? - Да, наверное, все, - честно ответил толстяк. - У Наруто появилось много мыслей и вопросов. - А Сай? - О, он заснул, - Чоджи хитро улыбнулся своей женушке. - Видимо, миссия совсем его выжала. Каруи вновь присела напротив мужа. Сай все еще ничего не знает, а это - главное. Значит Ино не расстроится. А вот с Хинатой нехорошо получилось. Как назло, почти весь вечер все разговоры невообразимым образом возвращались к ее личной жизни. - Не страшно, - скорее для самой себя проговорила женщина. - Узумаки надо было встряхнуть, пусть теперь включит свои придурковатые извилины. А то на Хинату смотреть жалко. Вот уж точно - любовь зла... Каруи еще долго продолжала ворчать про недоумка Наруто и бедную девочку из клана Хьюга, которую угораздило в него влюбиться. Чоджи с нежностью наблюдал за тихими ругательствами жены. А в ближайшей комнате маленькая Чочо проснулась и тут же вновь заснула, покрепче прижимаясь к своему дяде. * Он непривычно молчал, пока они шли. Его высокая и мощная фигура, на которую она смотрела, опаздывая от него на шаг, выглядела устрашающе и не вселяла чувства защищенности, как это было обычно. Он сутулился и не позволял девушке догнать себя. Руки, спрятанные в карманы черной куртки, были напряжены - девушка это чувствовала и волновалась еще сильнее. Это был другой Наруто, с которым она не встречалась. Им осталось пройти не так много, когда Хьюга не выдержала. Всю дорогу ее терзало непонимание и обида. Она мучилась, а он - тот, кому она отдавала всю свою любовь даже во вред своей чести, - ни разу даже не посмотрел в ее сторону! Да и что за угрожающее "нам надо поговорить"? Так говорят в фильмах, перед тем как сообщают что-то... выбивающее почву из-под ног. И, если честно, одна эта фраза уже лишила девушку покоя. Она остановилась. В глазах стояли слезы. Алкоголь простимулировал нужные точки в мозгу и Хината исполнилась решимости разрешить все недосказанности со своим любимым человеком. Здесь и прямо сейчас, пока она на волевой волне. Пусть светловолосый герой и не оборачивался, но то, что его спутница прекратила движение он заметил тут же. Она его не окликала и он повернулся сам, проводя взглядом дорожку от своих ботинок до ее сапожек. Смотреть Хинате в глаза он не был готов - был уверен, что сорвется. Но нужно дотерпеть до дома. - Что происходит, Наруто? - уверенно, но с крохотной дрожью в голосе, решилась брюнетка. - О чем ты хотел поговорить? - Давай не здесь, Хината, - раздраженно отвечал блондин. Два часа ночи, гражданский квартал, середина рабочей недели. Вот уж точно не при таких обстоятельствах стоило затевать разборки. - До дома осталось всего ничего. - Мой дом в другой стороне, - дерзко выкрикнула Хьюга. Узумаки сжал челюсти. Очевидно, что девушке помогало спиртное, сама бы она никогда не посмела произнести такое. - Мы идем ко мне. И лучше нам поторопиться. Здесь не место для серьезных разговоров, - сквозь зубы прорычал Наруто. Ему было больно. Не честно. Это ведь у Хинаты интересная личная жизнь и много секретов. Это ведь она сегодня неправа. Так почему не он сейчас задает вопросы? Почему именно она нападает, а не наоборот?! Он ведь ничего не сделал! - Не хочу, - капризно воспротивилась брюнетка, встряхивая длинной челкой. - Почему ты так странно ведешь себя? Что случилось? Почему ты молчишь? Почему ты не смотришь на меня, а только убегаешь? Почему, почему, почему??? - растерянные слезы все-таки потекли из необыкновенных глаз. Она говорила все, что думала и чувствовала в данный момент. Узумаки не сдержался и прямо взглянул в глаза девушки. - Может потому, что я не знаю, как вести себя с тобой? Ты, оказывается, не так проста, дорогая! Я не уверен, что вообще тебя знаю. Брюнетка видела в его взгляде злость, обиду и растерянность. До этого ей казалось, что ее мучают те же чувства. Она не понимала о чем он говорит. Какие-то несуразные обвинения. Глупости, да и только. Но Наруто был в редкой степени серьезен, а это заставляло волоски на затылке дрожать. Уверенности и алкоголя в крови Хьюга сильно поубавилось, но она ясно понимала - снежный ком покатился. Выхода два: бежать или защищаться, прячась за большие валуны из веры в собственную невиновность. Наруто учил не сбегать. - Я не понимаю о чем ты, - осторожно понадеялась на пояснения девушка. Но щеки парня необычно побледнели от негодования. - Не строй из себя невинную овечку, Хьюга, - в какой-то миг ей показалось, что этот голос больше похож на Кьюби, но глаза Узумаки по прежнему были ясно-синими, горящими из-за суженного зрачка. - Я все слышал. Даттебайо, да все слышали! Ты хочешь получить от меня объяснения? Тогда потрудись просветить меня: кто такой этот дурацкая-мать-его-фамилия Тонери? Давно ли у вас с ним такие серьезные отношения, что он зовет тебя замуж? А может у тебя еще что-то важное в жизни происходит, чего я не знаю? Ты расскажи, потому что я идиот, который, видимо, как был к тебе слеп, так и остался! Даже холодный ветер не мог остудить горячих слез девушки. Она слушала своего любимого с широко распахнутыми глазами и ее мысли хаотично путались между собой. Он все слышал. Зачем он подслушивал, так не доверяет ей? Он все знает. Ками-сама, все ведь совсем не так, как он мог надумать! Ему больно. И как же хочется извиниться за все, чего не делала. Но... Ей ведь тоже несладко. Почему он не понимает?.. - Видимо, Наруто-кун, - печально ответила Хьюга и, наконец, смогла отвести взгляд. Он, ошеломленный ее ответом, молчал. В какой-то момент он подумал, что больше им не о чем говорить и ему стоит уйти. Но заходящееся бешенством от этой мысли сердце не позволяло сдвинуться с места. А она сейчас поняла, что, если больше никто ничего не скажет, это может стать концом. С обеих сторон было слишком много того, о чем хотелось сказать. Но каждый звук сейчас - риск. - Я ведь не страшненькая, - неуверенно констатировала брюнетка. Говорить хоть что-нибудь, против страха. - На меня часто обращают внимания мужчины, как и на Сакуру, и на Ино, и на других девушек. Только Сакура и Ино замужем, Тентен постоянно при Неджи, а Каруи с Темари уже с детьми. Им просто не смеют так открыто выражать симпатию, как мне, у которой... - А как же я? Ни для кого не тайна, что мы встречаемся. У нас ведь... серьезно, да? - голос парня тоже в разы остыл и расшатался. - Да. Для тебя и для меня это очевидно, но... Тонери недавно объяснил мне, что в глазах других парней я, как бы это сказать,.. свободна. Я понимаю о чем он говорит, потому что я чувствую это: ты любишь меня, но так, как и Сакуру, и Саске, и Конохомару, и любого жителя деревни, и саму Коноху. Без четкого разделения, ценность наших личных отношений и чувств просто стирается. Гадко было слышать такое. Но на этот раз, кажется, все по-честному. Он обвинил ее в том, что она красива и за ней ухаживают. Справедливо обвинил в том, что она молчала и не говорила ему о своих ухажерах. Да, это она сегодня не права. Но только потому, что до этого он ничего не сделал. Кажется, уже каждый однажды пытался ему на это намекнуть. Они оба устали. Если подумать, то в отличие от всех своих друзей, они никогда не ссорились. В какой-то мере они могли казаться образцово-показательной парочкой. Наруто ближе подошел к девушке. К своей девушке. Она неуверенно подняла голову, чтобы смотреть ему в лицо. Красивая. Какие же эти Хьюга красивые! Но даже среди них всех она особенная, совершенная. Блондин ухмыльнулся, когда в его голове проскочила мысль, что, наверное, хорошо, что он не узнал ни о каком Тонери-хуёнере раньше, иначе бы оторвал у того все, по мнению Узумаки, лишнее. Хината тоже приподняла уголки губ. Глупая. Не более чем он, но все же. Нет, он не любит ее как Сакуру или Саске, или их вместе взятых. Любовь к ним он мог описать, показать и доказать. Но когда дело касалось ее - внутри все переворачивалось. Чтобы рассказать ей о своих чувствах у него не хватило бы пронзительных эпитетов и животрепещущих метафор - он все-таки воин, а не поэт. Но - в собственном понимании - он делал все, чтобы она знала о его любви. Он хотел быть рядом постоянно, но одергивал себя, чтобы не быть слишком навязчивым. Он ведь должен уважать ее личное пространство и свободу, как, например, делает Шикамару в отношении своей жены. Узумаки бы даже привязал ее к себе, если бы не видел на примере Саске, что нужно быть холодным и отстраненным. До этого вечера он был уверен, что все делает Правильно. Ведь все время, которое они проводят наедине, он дарит ей свое внимание, страсть и любовь. Он бы не задумываясь отдал ей свою жизнь или титул хокаге, если бы она захотела. Но Хината послушно принимала то количество романтики, которое он мерил ей, основываясь на знании одной только "верхушки айсберга" крепких отношений, и не настаивала на большем. Он ведь и о браке не заикался, потому что чувствовал себя несовершенным для своей избранницы. Звание героя еще не говорило о многом. Хината и сама была героиней прошедшей войны. Наруто не раз думал, что без нее они бы не смогли одержать победу. Только, помимо этого, она еще являлась принцессой древнейшего клана и самой прекраснейшей - во всех отношениях - девушкой во всем подлунном мире. Случайно вспомнив о том, как подлец Ооцуцуки предлагал ей стать его лунной королевой, Наруто крепко прижал к себе девушку, вдыхая знакомый аромат ее фруктового шампуня. Она с ним. Сейчас и навсегда. - У вас ведь не серьезно с этим Тонери? Ты не любишь его? - Узумаки почувствовал, как девушка отрицательно качает головой, слегка потирая лбом по его куртке. - Нет. Я говорила это раньше и буду повторять, сколько потребуется: мне нужен только ты. - И вы с ним... - голос все-таки подвел голубоглазого героя войны. - Ну, даттебайо, вы ведь не спали? - в волнении Наруто крепче сжал объятия, пока не услышал тихое хихиканье. Он слегка отстранился от брюнетки, чтобы посмотреть в ее лицо. - Прости, милый. Нет, конечно нет. Просто,.. я впервые вижу, как мило ты ревнуешь, - Хьюга не могла прекратить смеяться. Сдавливающая петля страха уже распустилась с ее шеи и от этой легкости Хинате было хорошо, она снова была счастлива со своим лисенком. Узумаки довольно прижался к растянутым в улыбке губам своими. После сегодняшнего конфликта ему казалось, что он не прикасался к ней неделями и ему срочно хотелось наверстать упущенное. Поэтому, когда мягкий поцелуй углубился и стал настойчивее, он не позволил Хинате сбавить обороты. Легко подхватив девушку за талию и не прекращая ласкать языком ее рот, Узумаки в несколько широких шагов переместился к неосвещенному участку незнакомого дома. - Что ты делаешь? - Хината не могла поверить в происходящее. Она очнулась только тогда, когда почувствовала позади себя кирпичную стену, а замок на ее бежевой курточке разошелся, оголяя шею. Наруто, игнорируя вопрос, жадно впился в пульсирующую венку на молочной коже, вызывая рваный вскрик из горла любимой. За первым укусом последовали и следующие. Он сделает так, чтобы никто больше не посмел подумать, что его Хьюга свободна. Потому что они связаны, прикованы друг к другу еще с тех времен, когда не знали, что имеют права здороваться друг с другом. Наследница бьякугана и носитель джинчурики. - Прекрати, мы же не можем прямо здесь... - Здесь и сейчас, - страстно прошептал блондин, прижимая своим телом девичье. Он полностью расстегнул замок на куртке Хинаты и, подхватив ту за ягодицы, поднял, сильнее придавливая девушку к стене. - Это ужасная идея, - в возбужденном веселье проговорила Хьюга, не в силах прекратить это безумие. - Я замерзну. - Я горячий, - едва соображая ответил Узумаки и нетерпеливо потерся пахом между ног девушки, хрипло выдыхая в острые ключицы. Сейчас ему на самом деле было жарко и тесно в одежде. Хината страстно обхватила ладонями мужское лицо, притягивая любимого для еще одного поцелуя. Думать не было ни сил, ни времени. Сегодня она чуть не потеряла его. Чуть прикусив губу блондина, чтобы он смог услышать ее, Хьюга мягко приказала: - Опусти меня. Считанные секунды потребовались на то, чтобы сбросить с пылающего Узумаки куртку и расстегнуть собственные ширинки. Останавливаться никто из них не собирался. Уже поздняя ночь и никто их не заметит, стоит быть лишь намного тише, чем привычно. Когда самый яркий ниндзя Конохи вновь прижал ее к стенке, а она, известная скромница, знакомо скрестила свои ноги на его пояснице, никто из них не думал, что за окном, под которым они устроились, могут бодрствовать горожане, стоит которым не совладать с любопытством, как они застанут будущего хокаге при весьма пикантных обстоятельствах. Но и тогда влюбленным было бы плевать. Пусть хоть пятую войну шиноби объявляют, это не сравниться с важностью их близости. Единственное, что доставляло сейчас неудобства - это отсутствие времени и совсем не те условия, чтобы снять всю мешающуюся одежду. Даже трусики остались на Хьюга, и длинные загорелые пальцы только уверенно сдвинули их, освобождая от препятствий путь к проникновению. - Я люблю тебя, - жарко прошептал Узумаки. А у брюнетки, из-за сводящего с ума желания, не хватило сосредоточения ответить. У Хинаты мерзли коленки, когда холодный ветер находил их неспрятанное укрытие. Но ей было безразлично это. С каждым глубоким толчком, с каким жадно вбивался в нее Узумаки, пламя внутри нее расходилось по молодому телу вместе с волной умопомрачительного удовольствия. Он старался быть нежен, но не мог контролировать грубость, с какой сжимал ее ягодицы. При каждом толчке она ударялась о стену и была уверена, что завтра вся ее спина буде в синяках. Но пусть все это будет завтра. А сейчас... сильнее, яростнее, чаще. Она кусала его челюсть, подбородок, губы. Заставляла тем самым глубже проникать в себя, пока не почувствовала, как в преддверии блаженства все силы сосредоточились внизу живота. И она бы точно закричала, если бы Наруто не впился в ее рот, когда почувствовал, что в сладких судорогах начинает содрогаться любимое тело. Еще несколько быстрых, размашистых движений, и Узумаки в последний раз вжался в податливое тело, заполняя то собой. Они влюбленно целовались. У них было не больше пары минут, чтобы прийти в себя, одеться и быстро добраться до дома, до теплого душа. Уже застегивая светлую куртку, которую до этого он грубо сдирал с девушки, Наруто первый заговорил: - Если этот Тонери еще раз к тебе подкатит, то передай ему, что мои кулаки уже хотят с ним познакомиться. Девушка замерла. Выражение ужаса на ее лице сопровождалось резкой бледностью. - Ками-сама, Наруто! Ты ведь не думал о нем, когда мы?.. Узумаки расхохотался, не в силах дослушать опасения Хьюга. - Не думал, честно! - в примирительном жесте поднял руки блондин, но смеяться не прекращал. За кого она его вообще принимает? - И, кстати. В прошлый раз о Саске я тоже не думал. Просто увидел, как птица этого баки с очередной запиской пялиться на нас из окна! - Так вы вообще Всё слышали? - закрывая смешинки в глазах ладонью, уточнила Хината. - Ага! - Все? - вдруг, чуть нахмурившись уточнила девушка. - Не, Сай вовремя вырубился и не в курсе самого главного, - хитро подмигнул любимой голубоглазый. Брюнетка облегченно выдохнула. - Это хорошо. А теперь пойдем скорее домой, - уже отходя от парня сказала Хьюга. - Я жуть как замерзла и... кажется, у меня начинается похмелье. Узумаки вновь, не сдерживаясь, захохотал. И ему было до лампочки, если бы вдруг из всех окон повыглядывали бы жильцы с нецензурными криками или заточенными сюрикенами. Но ничего подобного не происходило. То ли жители Конохи очень терпеливые и понимающие люди, то ли сон у них очень крепкий, то ли все знали этот смех и связываться с его обладателем не хотели из уважения. - Итак, - весело раздался голос будущего хокаге, когда парочка переходила на новую улицу, - новое поколение ИноШикаЧо уже почти в сборе! А значит, нам тоже пора ускориться. Мы ведь не можем проиграть Учиха, верно? * Был уже солнечный полдень, когда Сай с трудом разлепил глаза, из-за сдавливающей головной боли и слабости. Кажется, вчера он все-таки немало переохладился. Ино за пробуждением мужа смотрела с жалостью и чувством вины. - Держи, - блондинка вручила ему в руки кружку с крепким запахом смеси трав. Объяснять, что он еще и глаза-то полностью не раскрыл было бессмысленно. Свою жену Сай знал. Он ее любил и никогда с ней не спорил. При такой тактике, она быстро поняла, что касательно важных решений - ее муж чаще бывает прав. - Спасибо, - Сай благодарно кивнул и с усилием осушил кружку залпом. Напиток был горячим, но показывать жене, что о температуре он не успел подумать, брюнет не собирался. - Сколько времени? - отдавая кружку голубоглазой, спросил Яманака и вновь откинулся на подушку. - Много. Но у тебя сегодня выходной, так что время не имеет значения, - уверенно ответила Ино. Уголки губ мужчины загадочно приподнялись. Спустя минуты он почувствовал, как жена укладывается рядом. - Ты устало выглядишь. - Я задремала часа на три и только, - пожаловалась блондинка. - Из-за меня? - немного обеспокоенно нахмурился Яманака. - В некоторой степени, - зевнула куноичи. - Держи, - она положила ему что-то на грудь и теперь мужчина был вынужден открыть глаза. На его груди лежали спицы и аккуратная, но совсем небольшая тряпочка голубого цвета, связанная, по всей видимости, его благоверной. - То из-за чего меня вчера выставили? - усмехнулся брюнет. - Угу, - совсем засыпая промямлила Ино. - Когда я довяжу хоть один носочек у меня уже такое пузо будет, что намека не получится... Сай приблизил начатое изделие к глазам, чтобы внимательнее рассмотреть стройные линии стежков. На бледных щеках проявился румянец, а бледные губы самостоятельно растянулись в несвойственную Саю настоящую улыбку, которую никто не мог увидеть в данный момент. Ино, прижавшись к теплому боку, мирно сопела на его левой руке. Яманака недалеко отложил спицы и осторожно, только одной рукой, накрыл одеялом лежащую рядом девушку. Женщину. Она была его счастьем. Он понял это, еще когда она самоуверенно предложила ему встречаться. Он только учился эмоциям и решил, что вступление в отношения - отличная практика в этом вопросе. Тем более к тому времени он где-то прочитал, что блондинки более эмоциональны и показательнее выражают свои чувства. К тому же Яманака очень красивая, хоть он и предвзято относился к светловолосым. Эта бестия не учила, а вынуждала его чувствовать. Она была единственной, кто по-настоящему заставлял его нервы двигаться. Это он понял, когда она предложила пожениться. Конечно он понимал, что на нее давил заботливый Иноичи, предостерегала, что иначе она никогда не выйдет замуж, Сакура и много чего еще свалилось на хрупкую блондинку в тот период. И он был благодарен, что она не сдалась, не бросила усилия по возвращению ему чувств, хотя страдала каждый раз, когда не получала от брюнета "обратной связи". Она решила иначе: предложила ему вступить в брак. Сай спокойно просчитал степень ответственности, проанализировал достижения, достигнутые им, пока он состоит в паре со взбалмошной куноичи и согласился. Но уже тогда мысль о том, что он получает удовольствие от этих отношений, стучала по его бетонному подсознанию. Они женаты уже почти два года. Он уже начал готовить ей подарок на годовщину, чтобы все было по правилам и вернулся для того пораньше, чтобы успеть его доорганизовывать. Сейчас все это казалось пустым - и правила, и подарок. Ино плохо запоминает даты, скорее всего поэтому рассказала ему раньше. И, Ками-сама, Спасибо! Сай ласково разглядывал тонкие черты лица своей жены. Сейчас ему открывалась новая стадия любви к ней. Он осторожно приподнял одеяло, чтобы взглянуть на ее плоский живот. Ее кофточка как раз задралась таким образом, чтобы открыть взгляду мужчины игривый пупок. Что-то внутри брюнета задрожало. Он чувствовал, что еще не раз поймет, что она - сильная и хрупкая - растит в себе новую жизнь. Это его и ее ребенок. Яманака Сай трепетно поцеловал в лоб свою жену и закрыл глаза, расслабляясь в этом прекрасном дне. Вновь засыпая, он благодарил всех богов, о которых когда-либо читал, за то, что вчера он заснул раньше, чем девчонки проговорились про будущего Яманака. А Сай был уверен, что они проговорились. И никто не мог видеть, как у некогда лишенного чувств бывшего члена Корня, по матовой щеке скатилась прозрачная слеза. Кроме всезнающего солнца, которое счастливо вливало свет в уютную спальню спящих супругов. Его лучи резвились с микроскопической пылью и заряжали своим весельем сны будущих родителей, осторожно ступая по их лицам, не касаясь глаз. Неизвестный прохожий, проходя мимо дома, в котором жила чета Яманака, сбивчиво напевал приевшуюся с утра песенку: Оставь эту девочку мне, я все сделаю сам, Часы призывают к войне, но я не верю часам. Часы мне трубят о войне и я ломаю часы. Оставь эту девочку мне,..* … последнюю строчку прохожий так и не вспомнил. Пока.