Виски

Дверь плотно заперта на ключ, большего и не нужно — кто вообще осмелится зайти в кабинет Нортона-старшего без приглашения. Конечно, могут найтись такие смельчаки, но они в данный момент далеко от Черновода. А слуги, как и остальные обитатели замка давно спят. Посему никто на сегодня не помешает. По крайней мере, Огнев на это искренне надеется. Мужчина берёт бутыль за прозрачное горлышко и наливает в стакан поблескивающий в свете ярких свечей и камина виски. Янтарная жидкость переливается и становится ещё ярче в этом красно-оранжевом свете. Предварительно закрыв бутыль и поставив её в нижний ящик стола, часовщик несильно перемешивает движением руки алкоголь, смотрит несколько секунд на содержимое, а после делает один небольшой глоток. Виски обжигает язык, струится по гортани, оставляя после себя горьковатое послевкусие. Чувствуется, как он разогревает всё внутри, позволяя расслабиться и забыться хоть на мгновение. Нортон не сводит взгляда с пляшущих языков пламени в камине и думает, что надо бы подкинуть ещё дров, но так нет желания что-либо делать. ОН сидит в кресле, как каменная статуя, даже не двигаясь. Створки окна закрыты, поэтому воздух в комнате довольно тёплый, но мужчину всё равно бьёт озноб. Он попросту не может совладать со своими эмоциями, чувствами, да и со всем, что навалилось на него в последние дни непосильным грузом. Он не может назвать вспыхнувший внутри огонёк любовью. От способности любить у него мало что осталось, лишь разбитое сердце, которые множество раз возрождали надеждой на светлое будущее, а потом пользовались и уничтожали. Физически, морально, духовно, теоретически, да плевать как! Ему сейчас, как никогда паршиво, и единственный верный способ заглушить так не вовремя появившиеся чувства — хорошенько напиться, желательно до беспамятства, чтоб весь следующий день не думать и не заострять внимания ни на чём, кроме головной боли, от которой гудит в ушах, и пульсирующих висках. Но он медлит, растягивает время, словно ожидает чего-то или кого-то. И действительно, после некоторого времени, раздаётся неуверенный стук в дверь. Внизу, из небольшой щели льётся свет от факелов в коридоре, и вместе с ним чёрная тень. Мужчина не хочет смотреть туда, старается сфокусироваться на огне, когда в груди неприятно защемило. Так протяжно и болезненно, как у мальчишки-подростка… Он поднимается с кресла в своём кабинете и, устало потирая переносицу, всё же подходит медленно к двери, достаёт из кармашка жилетки ключ и отпирает дверь. На пороге стоит Миракл. Он смотрит внимательно на часовщика напротив, не решаясь зайти внутрь, хотя Огнев жестом пригласил его войти. Он выжидает, не переставая рассматривать мужчину, а после, сделав шаг, хватает его под локоть. Нортон даже не успевает как-то среагировать, да и не находит это нужным. Дверь захлопывается, и его прижимают к деревянной поверхности. Темноволосый нависает над ним, расположив руки по обе стороны от головы. Порывисто дышит, пытаясь совладать с собой. От него, как и от хозяина Черновода, несёт запахом алкоголя. причём, он похоже выпил в разы больше. Только по другим причинам. В первую очередь для грёбанной смелости, которая необходима в таких ситуациях. Трезвым бы он не согласился на такое. Трезвым никто не додумается припереться в потёмках в чужую комнату и в порыве чувств прижать лучшего друга к двери. А Нортон ждёт, опять. Он много раз влюблялся, в разных женщин, которые не были похожи друг на друга вообще ничем. Но то, что он испытывал сейчас, было чем-то другим, непохожим. Такие чувства, как сейчас, вообще нельзя было сравнивать с делами минувших дней ни при каких условиях. Рывок, и вот зодчий уже порывисто целует губы своего друга, зарываясь пальцами правой руки в платинового цвета волосы. Ах, ну какого ещё друга! После такого друзьями не остаются: либо всё перерастает во что-то большее и скрытное, либо конец вообще всему. Им предпочтительнее выбрать первое и скрыть всё в секрете, при этом встречаясь так каждый вечер в кабинете Огнева в Северное башне, не говоря ни слова.